Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

I.

Думаю, что положение в Умани и уезде достаточно выяснено мною в предыдущих письмах и телеграммах. Прибавлю лишь о том, что я сегодня вернулся — удрал из поездки по уезду. Был я в маленьком м. Дубово, находящемся в 20 верстах от Умани. Погром и резня, длившиеся там с лишком полтора месяца, по своему характеру и степени жестокости так своеобразны, так богаты «погромным творчеством» и инициативой, что хочется верить, что Дубово — несчастное исключение в погромной хронике последних дней. О хронологическом ходе событий и подробностях я сообщу в ближайшие дни, вместе со списками замученных и раненых[261].

В Дубово мне удалось открыть питательный пункт для выдачи сухого пайка (муки, картофеля, пшена и мяса) на 280 чел., в том числе и на 134 детей. Иной помощи при теперешних чудовищных условиях там оказывать нельзя. И в данную минуту не ясно, что происходит с еврейским населением в Дубове. Местечко я спешно покинул, так как в 8-ми верстах от него, в направлении к Голованевску, стала свирепствовать вновь появившаяся какая-то банда. Вернувшиеся в Дубово крестьяне-извозчики рассказывают, что по дороге в Голованевск они были остановлены бандитами, которые, уведя с собой пассажиров-евреев, велели крестьянам повернуть обратно и, не оглядываясь, погнать лошадей...

На службу в качестве заведующего пунктом в Дубово принят местный житель — христианин, человек со славным прошлым, которому евреи всецело доверяют дело помощи. Местные евреи так напуганы и исчерпаны, что ни один не соглашается, несмотря на сильную нужду, заведовать пунктом... Никакого правительственного продовольственного органа здесь нет. Продукты приходится покупать по базарным ценам, которые произвольны, капризны и меняются чуть ли не по часам. В отношении специальной детской помощи ничего нельзя предпринять. Детей, оборванных, голодающих, безнадзорных, сильно нуждающихся в очаге, зарегистрировано много. Но опять-таки проклятые условия Уманского р-на. И дети — лишь маленькие евреи, и их опасно собирать, хоть на несколько часов в день, для игр и занятий.

Поездка в Ладыженку, о которой я писал в предыдущем письме, уже совершенно излишня — там евреев не осталось ни души. После погромных событий, немыслимых и невозможных для другой погромной полосы, но которые в этом районе так обычны и повседневны, — евреи стали разбегаться. Кто к родственнику в Умань, кто в «безопасный» Голованевск, кто в Одессу (между прочим, Одесса является центром эмиграции из этого района, куда евреи устремляются в надежде избавиться от бандитско-повстанческой инквизиции или просто безотчетно, без цели и перспективы — в белый свет, на милость Божью). Погром в Ладыженке кончился: официально кончился; официально там происходят митинги и растет сознание, но фактически погром продолжался в виде чуть ли не ежедневных налетов банд. Банды в этом районе стали детскими, игрушечными: вздумалось деревенскому молодцу — зевнул, почесал затылок, подманил чуть ли не леденцами 8-10 подпасков, взяли дубинки — вот и банда. И евреи с искаженными лицами от подобострастия и горя, целуют их запыленные штанишки и платят контрибуцию (факт, который доказан свидетельским протоколом).

6 июля с.г. явились ко мне беженцы-счастливцы из Ладыженки и передали, что в местечке распоряжается банда. Она согнала всех оставшихся евреев, в количестве около 30 чел. — немощных стариков, больных тифом и ухаживающих за ними жен и детей — в синагогу, раздели буквально голыми, не допускают врачебной помощи, пищи и, к удовольствию местных крестьян, часто выводят того или иного еврея, заставляют танцевать, петь, ползать на брюхе по грязи и т.п. из этого репертуара. Я поспешил с этими беженцами к председателю исполкома и просил дать мне возможность на средства Красного Креста перевезти этих обреченных в Умань. Я встретил в председателе полное сочувствие и готовность помочь. Обратились мы к военному коменданту за отрядом, но здесь начались обычные рассуждения, что это только слухи, нужно подождать день-два до выяснения положения. На следующий день крестьяне привезли из Ладыженки двух еврейских девушек, из бывших в синагоге. Лица обеих обезображены, в ранах, одна с отрубленным носом. Обе заражены грязной болезнью. От них я узнал, что евреев в Ладыженке уже нет. Накануне (из бывших в синагоге) двое были убиты, 5 скончались, а остальным сердобольные крестьяне из окрестных деревень дали приют. Так закончилось сказание ухода евреев из Ладыженки.

Из Дубово я рассчитывал поехать в Голованевск, который находится в 5 верстах от первого. Голованевск, благодаря своей образцово-организованной, самоотверженной и прекрасно вооруженной еврейской обороне, стал центром, куда спасаются беженцы из всего района. Там находится свыше 3 тыс. беженцев. Нужда ужасающая. Когда я был в Дубово, Голованевск был окружен повстанцами. Приходится поневоле отложить поездку до следующей «передышки». Вообще передвижение по району связано с большой опасностью. Вокруг городов и местечек — банды, повстанцы, группы, кучки, просто крестьяне-хлебопашцы с вилами и косами, с разными лозунгами, со всевозможными требованиями или без этих тюлевых ширм — все они бьют, истязают, калечат евреев. Главарей насчитывают многими десятками. Почти все они носят клички, заимствованные из народных сказок или из уголовных романов.

Не должно быть обойдено помощью и Тальное. Подводой это путь лишь в 45 верст. Но опасно. Придется поездом и, как мне передали, путь уже налажен. Предполагаю завтра-послезавтра выехать. Опасаюсь и, кажется, не напрасно, что события в Тальном дали брызги и эта местность имеет свои Дубово, Ладыженку, Христиновку и пр.

В Умани наступило успокоение, [поэтому] 8-й и 1-й Советские полки покинули город. Вернувшись из Дубово, я города не узнал. Ставни, двери и некоторые магазины открыты, не слышно стрельбы и не видать избитых седовласых, длиннополых «коммунистов»-евреев. В городе Интернациональный полк, революционно-дисциплинированный. Свободно можно ходить по городу до 10-ти часов вечера. Лишь два дня, как можно работать спокойно, обдуманно.

(Дальнейшая часть доклада посвящена практической работе в Умани и в районе)[262].

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 436. Л. 41-42. Копия.

№ 66. Запись сообщений свидетелей Шейнвада, Логовинского представителем Центральной секции помощи пострадавшим от погромов Отдела помощи жертвам контрреволюции НКСО УССР о нападении повстанческих отрядов на м. Володарка Сквирского уезда Киевской губ. в апреле, июне-июле 1919 г. Не ранее 11 июля 1919 г.[263]

Записано со слов пострадавших г. Шейнвада и Логовинского.

Погромы в апреле и 9-11 июля 1919 г.

I.

М. Володарка Сквирского уезда находится в верстах 30-40 от Белой Церкви. Евреев — до 2 тыс. Начиная с Пасхи 1919 г. было несколько погромов. Первые два погрома были устроены бандами Железняка, первый раз было убито 6 чел. второй раз — 10 чел. Значительное число было раненых. Была наложена на еврейское население контрибуция в 40 тыс. руб., которая и была внесена. Были, конечно, и отдельные случаи грабежей.

Следующие набеги были сделаны бандами Соколова^{127}. В первый раз банды ограничились грабежами и разбоями. Что-то мешало погрому на сей раз разрастись, но зато они поправили дело на следующий раз (4-й погром по числу): 9-11 июля несколько человек вошло в местечко, и [они] заявили быв[шим] там крестьянам, что пора давно уничтожить там евреев, и сейчас же приступили к работе: убили трех женщин и начали грабить. К бандитам примкнуло несколько местных крестьян. В это же время вошел и сам Соколов — главарь банды и потребовал: «Дайте мне жида, и я умоюсь его кровью». Погром начал принимать широкие размеры. Было убито 70-73 чел. Евреи оставили все свое имущество на произвол судьбы и бросились бежать по шоссейной дороге, ведущей в Белую Церковь. Кто попался бандитам по дороге — был избит, раздет донага. Утомившись грабить, убивать, бандиты, наконец, зажгли местечко в нескольких местах. Сгорели все еврейские квартиры, были также человеческие жертвы. Убиты были, главным образом, дряхлые старики, женщины и дети, не успевшие бежать из местечка и спастись.

Установлено с несомненностью, что несколько местных христианских жителей принимало активное участие в погроме. Особенную энергию проявил в этом отношении быв. урядник Ковальский, лично сжегший три еврейских дома с теми, кто находился там в это время. Менее активное участие принимал сын почтальона Радомского. Особенно выделяется среди этих пособников банд местный крестьянин Иван Бережко, при немцах приговоренный к смертной казни и спасенный только благодаря защите евреев.

О причинах, будто бы возбуждавших [подобные настроения] среди местных крестьян, погромленные передают следующее. В одном из столкновений повстанцев с советскими войсками пало десять повстанцев. Смерть их была приписана, главным образом, участию евреев среди советских войск, и за это [крестьяне] и отомстили всем евреям. Велась злостная агитация против евреев всеми бандами от атамана до простого грабителя. Железняк объяснял крестьянам, что евреи при царизме сидели на плечах крестьян, а теперь завладели властью, необходимо все забрать у евреев и выгнать их из сел и местечек.

Были факты, когда вмешательства одного крестьянина было достаточно, чтобы остановить убийства. «За что убиваете человека, как собаку?» — спросил крестьянин у погромщика в одном месте, и это подействовало на бандитов, которые оставили жертву и ушли.

По окончании погрома была сделана попытка со стороны погромленных, бывших в Сквире, вернуться на родные пепелища; из ста чел. приехало только 50, а доехал и добрался только один Мейнберг. Привезены в Сквиру части обгорелых кусков свитка Торы («Сейфер Тора»)^{128}. Синагога тоже сгорела.

После последнего погрома, боясь прихода советских войск и заслуженной кары, крестьяне устроили заставу при въезде в местечко с дежурствами. Интересно, что крестьяне обвиняют своих евреев, будто бы они сами подожгли от стыда свои дома.

Прежние громилы записались в Красную армию — таким образом забронировались от ожидаемого наказания.

II.

Погромы 20 июня, 2 июля и 7 июля 1919 г.

Володарка — м. Сквирского уезда, в 30 верстах от Сквиры и от Белой Церкви. Еврейских семейств в нем 500-600 [чел.].

В первый раз ворвались банды в пятницу 20 [июня]. Во главе банды, прибывшей из Таращи и Ставищей, были и нач. дивизии Яценко и атаман Железняк, который в своей речи назвал себя социалистом и заявил, что он не бандит. Банда грабила три дня: забрали 168 тыс. [руб.] контрибуции и убили 4 евреев, 12 красноармейцев и одного комиссара.

Во второй раз прибыли банды 2 июля под предводительством Соколова (родом из Белой Церкви, бывший большевик, служил в ВЧК) — 10 убитых, 18 ранено.

В третий раз они появились 7 июля. По слухам, оперировал какой-то Загародный. Свыше 50 убитых евреев.

Володарку ограбили до нитки и в последний раз подожгли.

[261] Материалы в деле не выявлены.

[262] Текст в круглых скобках представляет собой позднейший комментарий Евобщесткома, готовившего сводку собранных ранее еврейскими общественными организациями материалов о погромах в Уманском уезде (районе). Вышеупомянутая часть доклада опущена сотрудниками Евобщесткома.

[263] Датируется по содержанию документа.