Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Расстрелы.

1. [Свидетельница Л.] Фелициан рассказала, что 13 июня, в 1 час ночи, к ней на квартиру явились несколько офицеров Дроздовского полка и арестовали двух ее сыновей и брата: Гирша Марковича, Ефима Марковича Фелициан и Моисея Абрамовича Горелика. Ордер на право ареста не был предъявлен. Произвели обыск в квартире и забрали 4 аршина шелка, две серебряные рюмки, мужское белье, скатерти, 6 пар брюк, мужские рубашки, портсигар серебряный. Когда [свидетельница] Фелициан стала протестовать против такого грабежа, офицер стал топать ногами, ругаться бранными словами: «Молчи, жидовская морда, а не то тебе смерть будет». 19 июня, вечером, [вновь пришел] один из тех солдат, который 18 июня, вечером, явился на квартиру хозяина дома Станкова, и заявил, что комендант разрешил ему забрать все оставшееся имущество в квартире Фелицианов, где солдат без ордера производил вновь обыск, забрав некоторые мелкие вещи. Того же 19 июня, утром, Л.Ф[елициан] вместе с женой арестованного Гирша Фелициана — Ф[елициан] С. отправились в Дроздовский полк, находившийся тогда в конце Старо-Московской ул., чтобы получить сведения об арестованных. Что арестованные находятся в Дроздовском полку, Ф. знала потому, что 19 июня, утром, потребовали хозяина [дома] для допроса в Дроздовский полк. Когда хозяин вернулся, он объяснил, что его допрашивали в Дроздовском полку по делу арестованных Ф.: его спрашивали, чем они занимались. Он ответил, что один служил в уголовном отделе у большевиков, а другой — Е[фим] был красноармейцем, М. Горелик служил в музыкантской команде. В Дроздовском полку пришедших Л. и Ф.Ф.[242] прогнали. Когда они уже находились на улице, к ним подошел комендант полка, схватил Л.Ф. за рукав и потащил ее во двор казармы для арестованных. Ее поместили в отдельную комнату, где она и переночевала. 20 июня, около часу дня, комендант позвал потерпевшую в канцелярию и спросил, чем занимались ее дети. Она сказала правду. Комендант сказал: «Идите, я сейчас пообедаю, а после обеда, часа в 4, я вам дам 50 шомполов». В 4 часа Фелициан вновь позвали в канцелярию, где поставили стол. Ее положили на стол, 2 солдата держали потерпевшую за голову, причем голову сильно пригнули к столу, а рот заткнули тряпкой; два солдата держали ее за ноги, а 12 солдат по обе стороны стола секли ее. С потерпевшей был обморок и в бесчувственном состоянии ее отнесли обратно в ее комнату, где ее привели в чувство. Ее комната находилась рядом с комнатой, где содержались ее сыновья и брат. Двери были открыты. Дети зашли к ней. Ее брата тоже секли. Когда она пришла в себя, пришли солдаты и у нее на глазах забрали у них — сыновей [и] брата — документы, деньги, сняли кольца с пальцев, часы-браслет с руки и поодиночке их куда-то увели. То же было и с братом. Когда их вели, они крикнули: «Мама, нас ведут на расстрел».

21 [июня], вечером, она была освобождена. При освобождении комендант ей сказал, что теперь ее сыновья уже не будут большевиками. Комендант неохотно ее отпустил, сказав, что у нее длинный язык и она может рассказать все, что видела и знает. Все время есть не давали. 21 июня комендант распорядился дать ей борщу, а, если она откажется от трефного блюда, то дать ей 50 шомполов. На расстрелянных был донос дворничкой[243], жившей раньше в том же доме, что и первые. Дворничка зимой этого года украла у Фелициана белье, которое было у нее под крыльцом. Дворничка арестована не была. Когда 18-го [июня], ночью, пришли солдаты во второй раз, дворничка их сопровождала. Фелициан была освидетельствована городским врачом, удостоверившим факт ее истязания.

2 июля, в 11 часов ночи, когда Ф. уже спала, к ней на квартиру явился помощник начальника 8-го р-на в сопровождении милиционера. Согласно письменному распоряжению коменданта [он] предложил ей немедленно очистить квартиру. Все ее вещи были выброшены ночью на двор, и она сама переночевала на дворе под открытым небом. Вещи ее были частью расхищены, частью — сломаны. Выселение это последовало по ходатайству хозяина дома, офицера Добровольческой армии Станкова.

2. Розенберг Ш. — 45 лет, живет постоянно в Чугуєве. 21 июня Р. отправился на вокзал, чтобы уехать в Чугуев, но, опоздав к поезду, вернулся в город. По дороге 2 солдата его задержали и отвели его на квартиру Я. по Газовой ул[ице]. Розенберг, не имея квартиры в Харькове, указал на этот адрес. Солдаты, придя по указанному адресу, отколотили жену Я. и Розенберга и ушли. Часов в 10 вечера того же 21 июня на квартиру Я. явились 2 верховых казака. Розенберг говорил, что казаки у него все отобрали. Он был без верхней рубахи и без обуви. Казаки произвели обыск, забрав 100 руб. денег, серебряные часы с цепочкой, дамские часы, 4 золотых кольца (причем одно кольцо сняли с руки), 8 аршин ситцу и пару брюк. Все эти вещи они уложили в мешки, которые принесли с собой. Забрав вещи, казаки удалились вместе с Розенбергом. Они тоже хотели арестовать Я., но его отстояла хозяйка дома. Назавтра утром Розенберг был найден расстрелянным у Газового моста.

3. Эммануил Виноградский — 20 лет, студент-медик; Конторская ул., [дом] № 42. 13 июня, в 12 часов дня, на квартиру Виноградских явились четверо военных, из них двое — в офицерской форме; произвели обыск и забрали свыше 50 тыс. руб. наличных денег, процентных бумаг на сумму 30 тыс. руб., 5 штук золотых часов и много других ценностей. Они обвиняли Виноградского в том, что он будто бы служил в Чрезвычайке. В действительности Виноградский там никогда не служил. Виноградский был уведен из квартиры, а в 4 часа дня он был расстрелян на Подольском пер[еезде] у бер[ега] р. Харьков, около зав[ода] Шиманского.

4. 12 июня были расстреляны санитары 10-го госпиталя: Левин, Шагаль, Лаут, Берман, Фарбман и доктор Шохер и др. лица, фамилии коих не выяснены. [Это произошло] при таких обстоятельствах: 10-й госпиталь 11 июня расположился в поезде, чтоб эвакуироваться, но путь был уже перерезан и эвакуироваться нельзя было. Добровольцы, войдя в Харьков, окружили поезд и велели всем выйти. Всех бывших в поезде отвели в 3-й класс, причем «жидам, коммунистам, комиссарам и латышам» велели отделиться. Отделившихся окружили особым кольцом. 12 июня, утром, отделенных отвели будто бы в контрразведку, помещавшуюся на вокзале в вагоне, а через час все они были расстреляны на 2-м Люботинском пути возле Холодногорского моста. Перед расстрелом у всех забрали документы и деньги, снимали с них платья, оставляя их в одном нижнем белье. Все трупы похоронены в общей братской могиле при ст. Северн[ый] мост, в 8 верст[ах] от Харькова. Расстрелянный доктор Шохер служил в качестве старшего врача 4-го перевязочного отряда, находившегося при госпитале. Расстрелянные никакого отношения к большевизму не имели. Шагаль недавно прибыл в Харьков из Казани, преследовался большевиками вследствие внесенного им крупного пожертвования в пользу чехословацкой армии; Лаут — студент; в течении 4 лет войны работал в качестве добровольца-санитара на эвакуационном пункте, за что был удостоен письменных похвал со стороны старой дореволюционной власти.

5. Рапцер Нохим Мееров. Незадолго до прихода Добровольческой армии он отдал прачке белье. Прачка заявила, что все белье у нее украдено. Впоследствии, уже при добровольцах, белье было обнаружено у прачки, и она была арестована. Муж прачки указал на Рапцера как на большевика. Солдаты арестовали Рапцера, а затем уже в штабе заявили, что они его расстреляют. Рапцер бросился бежать. Его поймали и во дворе штаба расстреляли, отняв у него 25 тыс. руб. Он был похоронен во дворе штаба. Когда родственник Рапцера — Ш., пришел за трупом, ему сказали, что ему грозит та же участь. Он спасся тем, что показал бумаги, из которых видно, что он — фабрикант.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 445. Л. 8 об. - 10. Копия.

№ 55. Запись представителями Харьковской еврейской общины свидетельства очевидца об эксцессах со стороны военнослужащих ВСЮР в м. Михайловка Лебединского уезда Харьковской губ. в июле 1919 г. Не позднее 18 ноября 1919 г.[244]

Из материалов Харьковской еврейской общины.

Поступило в Редакцию 5 ноября ст.с. 1919 г.

16 июня в Михайловку вступили добровольцы. Они ограбили все местное еврейское население, заходя почти во все квартиры, забирали платье, подушки, деньги и продовольственные припасы. Они также избивали еврейское население, терроризируя его. Комендант города наложил на еврейское население контрибуцию в 250 тыс. руб. Кроме того, он потребовал представить ему золотые часы, 2 заграничных чемодана, 2 пары дамских туфель № 39[245], 2 пары чулок, 10 фунтов свечей, 5 фунтов перцу, 180 пудов муки, 1 пуд макарон, 1 пуд табаку и спичек. Ему были доставлены только 20 тыс. руб. и продукты. Вошедшая в Михайловку добровольческая часть перед уходом (она должна была смениться) потребовала от председателя еврейской общины Зельбета выдачи расписки, что еврейское население осталось довольно добровольцами и что добровольцы охраняли еврейское население. Это требование исходило от начальника гарнизона. Такую же расписку отобрали от ограбленных и избитых Лимина и Винницкого. В Михайловке живет генерал Небогатое. Он отправился в штаб, чтобы своим вмешательством предотвратить дальнейшие эксцессы. 12-13 июля в Михайловке произошло следующее: председателя еврейской общины Зельбета и его жену избили до полусмерти, а затем солдаты окружили их и заставили держаться за руки, бежать из квартиры до церкви и кричать: «Бей жидов, спасай Россию». Избиты также Якобсон (лежит в больнице), Иосиф с женой и детьми, старик Лившиц, Цукерман, старик Тирасполь с сыновьями, Исаак Горелик, Гуревич. Старика Коренблита, 80 лет, заставили танцевать и петь «Яблочко». Младшего Аршинова заставили целовать кобылицу под хвостом и пить из-под нее молоко. Все магазины в Михайловке разграблены. Все население бежало из Михайловки.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 445. Л. 27. Копия.

№ 56. Запись представителем Харьковской еврейской общины свидетельства неустановленного лица о грабежах и насилиях на ст. Лозовая подразделениями ВСЮР в июле 1919 г. Не позднее 18 ноября 1919 г.[246]

Из материалов Харьковской еврейской общины.

Поступило в Редакцию 5 ноября ст.с. 1919 г.

В первых числах июля на ст. Лозовую стали прибывать эшелоны с терцами и кубанцами. Еврейское население собрало для нужд Добровольческой армии 50 тыс. руб. Евреи составляли 10% всего населения Лозовой. Деньги были переданы коменданту представителями еврейской общины, но он заявил, что «окровавленных жидовских денег» не желает принимать. Городскому голове удалось убедить его принять деньги. Солдаты занялись грабежами среди еврейского населения, не щадя бедняков. Евреи стали прятать наиболее ценное имущество. В связи с этим последующие грабежи стали носить более насильственный характер, так как ограбляемых силой заставляли извлекать запрятанные ценности. Дума в заседании от 7 июля сего года постановила донести обо всем происходящем до сведения начальника гарнизона и просить принять меры. Начальник гарнизона заявил, что не может справиться с самостийниками. 10 июля приехал 10-й эскадрон Осетинского дивизиона^{121}. 11 июля солдаты подошли к Петроградскому международному коммерческому банку и стали поджидать служащих. Они захватили служащих банка Хенкина и Бру. Голова вместе с комендантом пошли за осетинами, требуя освобождения арестованных. Но осетины утверждали, что арестованные — большевики и что они поведут их к своему начальнику. В 3 часа дня Хенкин и Бру были расстреляны в вагоне эшелона. Хенкин — сионист, а Бру — беспартийный. 12 июля солдаты местного гарнизона стали громить еврейское население Лозовой. Разгромили синагогу, разорвали 8 свитков Торы. В погроме участвовали 40 чел. солдат. Свитки Торы были отобраны у солдат. Разгром синагоги происходил утром, когда в ней были молящиеся. Днем был разграблен ряд еврейских квартир. Выпускали перья из подушек.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 445. Л. 29. Копия.

№ 57. Запись представителем Харьковской еврейской общины свидетельства неустановленного лица о взятии заложников подразделениями ВСЮР в г. Валки Харьковской губ. в июле 1919 г. Не позднее 18 ноября 1919 г.[247]

Поступило в Редакцию 5 ноября (ст.с.) 1919 г.

Протоколы.

Валки. Валкшиский уезд.

18 и 19 июня в г. Валках были арестованы в качестве заложников от еврейского населения следующие лица: 1) Шлезберг, владелец магазина часов и золотых вещей, 2) Гальперин, владелец завода фруктовых вод, 3) Рахлин, компаньон Гальперина, 4) Варшавский, владелец аптекарского магазина, 5) Гликин, портной, 6) Кац, студент, 7) Брандес, женщина-врач, 8) Понизовский, 9) Ойберман, 10) Фидлер, 11) Розеншток и 12) Оренштейн; причем последние пять человек не являются постоянными жителями г. Валок, а временно работали на огороде, в кооперативном товариществе, организованном группой вегетарианцев из Харьковского вегетарианского общества, в каковую группу вошли и русские и евреи. Когда представитель этой группы в Валках Григорий Хвостатый обратился к офицеру, арестовавшему огородников, офицер ему ответил, что власть ничего не имеет к группе огородников, но имеет к национальности. А на дальнейшие хлопоты Хвостатого об освобождении огородников ему другой офицер сказал (дежурный у коменданта): «Вы еще ходатайствуете за них. Их можно было резать и убивать». И добавил, что все жиды — большевики.

Как впоследствии выяснилось, причиной ареста всех вышеназванных 12 лиц явилось желание взять заложников от еврейского населения г. Валок (из задержанных заложников), дабы таким путем предупредить возможность расстрела большевиками русских заложников. Из задержанных заложников Гликин был 20 июня расстрелян, Шлезберг от страха расстрела сошел с ума. Арестом заложников руководил офицер Барков. Он издевался над заложниками, постоянно направляя на них в упор револьвер. 1 июля заложники были освобождены.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 445. Л. 20. Копия.

№ 58. Докладная записка председателя правления сквирского еврейского ссудосберегательного товарищества в Центральную секцию помощи пострадавшим от погромов Отдела помощи жертвам контрреволюции НКСО УССР о повстанческом движении в Сквирском районе в середине июня 1919 г. Позднее 15 июня 1919 г.[248]

В средних числах июня месяца сего 1919 г. к нам дошли сведенья, что м. Володарка занята многочисленной бандой, которая стремится занять [и] Сквиру. Будучи знакомым с личным составом нашего исполкома, военкома и ЧК, зная их культурный уровень, степень их общественного, политического развития, зная, что большинство крестьянских депутатов настроены антисоветски, [являются] недовольными как общей политикой государственной партии, так и образом действий местных руководителей, а потому способны проявить в лучшем случае недопустимую индифферентность в судьбе Советской власти в нашем городе, учитывая также и то обстоятельство, что большинство наших руководителей — люди общественно и политически незрелые, люди с горячими головами, которые подвержены какому-то особому, необъяснимому оптимизму, и которым чуждо чувство общественной ответственности, — некоторые еврейские социалистические деятели посчитали своим долгом довести полученные сообщения до сведения лучших представителей исполкома и информироваться у них же о мерах, предпринимаемых исполкомом для обороны города. Приходится констатировать, что сообщенные те сведения для них [были] новы и они лишь принялись проверять эти сведения в военкоме. Последний, однако, тоже был не в курсе дела и абсолютно не знал о том, что Володарка занята. Характерно отметить, что еще за несколько дней раньше Володарка не отвечала по телефону и военкомом не были приняты меры к выяснению причины этого обстоятельства.

По проверке сообщений, данных исполкомом, был выслан оперативный штаб, который имел [задачу] совместно с военкомом, к которому, как оказалось, исполком не питал особого доверия, организовать военную силу и руководить военными операциями. Реальных мер ими однако не было предпринято, отчасти благодаря сопротивлению военкома, который не допускал вмешательства исполкома в военные дела, а отчасти и за поздним временем. Наличные же силы военного гарнизона качественно не были в состоянии оборонять город, так как местный батальон совсем ненадежен был, как в отношении своей преданности Советской власти, так и в отношении антисемитизма; рабочий же отряд был совсем плохо сорганизован.

Кроме того, не внушали особого доверия и офицеры, и другие военные руководители. Было очевидно, что этими силами, при отсутствии хороших и преданных руководителей, нельзя будет отстоять Сквиру без помощи военной силы извне.

[242] Выше по тексту инициалы жены брата приводятся, как Ф.С.

[243] Так в тексте.

[244] Датируется по времени поступления документа в Редакционную коллегию.

[245] Имеется в виду размер туфель.

[246] Датируется по времени поступления документа в Редакционную коллегию.

[247] Датируется по времени поступления документа в Редакционную коллегию.

[248] Датируется по содержанию документа.