Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

№ 240. Сообщение неустановленного лица в НКСО БССР{381} о балаховском погроме в м. Петриков Мозырского уезда Минской губ. 4-10 ноября 1920 г. 12 февраля 1921 г.

Петриков Мозырского уезда.

Из материалов Собеса.

Около 16 октября 1920 г. стали поступать сведения о балаховцах. Беженцы из местечка Турова и окрестных деревень стали рассказывать невероятные вещи о зверствах балаховцев. Но слухи о перемирии и, наконец, фактически установившееся перемирие 18 октября вселили надежду, что Петриково минет чаша сия^{382}. Около 1 ноября стал намечаться уход из Петриково и его окрестностей советских войск. Население объяснило себе уход войск как результат мирных переговоров и преспокойно сидело на местах. Лишь 3 ноября стало уже известным, что банды Балаховича придвигаются к Петрикову. Паника охватило все еврейское население, и в ночь на 4 ноября многие из молодых людей оставили Петриков. 4 ноября в 9 час. утра раздались первые выстрелы; через 15 мин. появилась первая разведка из 10 всадников и нескольких пеших. Начальник отряда немедленно потребовал к себе раввина и приказал ему приготовить 100000 руб. николаевских или ценностей на эту сумму. Между тем солдаты стали останавливать евреев и, приставляя револьвер к виску, требовали денег. Когда евреи разбежались по домам, солдаты стали заходить в дома и грабить. За солдатами следовали крестьяне сел Макаричи, Мордвина и Турки и подбирали все, что имело какую-нибудь ценность; стали разбивать лавки и уносить товары. За этот день были убиты: Янкель Рувимов Зарецкий, 64 лет, мелкий торговец; В.С. Трибун, 75 лет, старик, бывший приказчик; М. Голубицкий — еврейский учитель, 45 лет, и смертельно ранен Овсей Бенционов Голубицкий, 60 лет. Все они пали жертвами, защищая честь своих дочерей и внучек. К 7 час. вечера разведка вернулась в д. Лакричи в 5 верстах от местечка. Теперь стало уже всем ясно, что тут пришлось иметь дело с хорошо организованной бандой и что местное население не только относится самым индифферентным образом к происходящим событиям, но еще и помогает бандитам. Началось повальное бегство из деревни с оставлением квартир, но многие семьи, в силу невозможности, вынуждены были остаться, где кто мог. 5 ноября в 12 час. дня появилась банда, и началось хождение по всем квартирам и уничтожение всего того, что не могло быть унесено. 6 ноября, в воскресный день, крестьяне из соседних деревень собрались в большом числе и подбирали все то, что было взято солдатами. Забиралась рожь, картофель, мука, соленые огурцы, капуста, домашняя утварь и даже мебель. Так прошел весь этот день. Грабили также 7, 8, 9 и 10 ноября. За это время были зверски убиты: Ренгольд, 65 лет; Н. Золотовский, 42 лет, кондитер; гражданка местечка Турова М. Муравчик, геройски защищавшая свою честь, а также старуха П. Пинская, 70 лет. Были сожжены 25 деревянных лавок и 5 жилых помещений со всем имуществом. Считая каменные лавки безопасными, владельцы туда внесли все свое ценное имущество, которое было уничтожено огнем. Люди ходили, как тени, оборванные и голодные. Положение в последние 3 дня, [а] именно от 7 до 10 ноября, усугубилось тем обстоятельством, что христиане, будучи напуганы балаховцами, отказались прятать еврейское имущество и не впускали евреев к себе в дом. Таким образом, молодые девушки и женщины принуждены были прятаться в болотах и лесах при 10-12 градусах мороза.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 2. Д. 21. Л. 40-41. Копия.

№ 241. Запись рассказов детей еврейской школы м. Петриков Мозырского уезда Минской губ. представителем Белорусской комиссии Евобщесткома о балаховском погроме 4-10 ноября 1920 г. Не позднее февраля 1921 г.[616]

I.

Герш Шапиро, 13 лет.

а) Перед приходом балаховцев.

В одиннадцатый день месяца Хешвона[617] из нашего местечка стали уходить войска. Говорили, что приближается Балахович, но этому не верили. Ночь мы провели спокойно. Следующий день тоже прошел благополучно. Вечером пришел к нам учитель и сказал, что балаховцы все приближаются, но мы не обращали на это внимание. Он ушел, и мы легли спать. Утром слышим — стучат; отец вышел на стук. То стучал Герш, сын дяди Арона. Отец спросил: «Что нового?» Герш сообщил, что ревком и милиция ночью бежали, что все местечко бежит в Мозырь. Отец сильно испугался, наскоро схватил кусок хлеба и убежал с нашим соседом Эльей и дядей Ароном. Дома же начали прятать вещи. Однако отец вскоре вернулся и сказал, что милиция возвратилась и бояться нечего. Мы опять успокоились; отец ушел на базар. Днем приехал сын дяди Арона из Москвы и сообщил, что в Москве спокойно. День прошел благополучно, и мы легли спокойно спать. Назавтра утром мы встали и вышли на базар. Там было большое волнение, так как прибыли смидинские евреи и сообщили, что балаховцы уже в Смидине.

б) Первый день пребывания балаховцев в нашем местечке.

Я пришел домой и передал нашим все новости, которые я слышал на базаре, что балаховцы уже в Смидине и что смидинцы бежали сюда. Все наши слушали меня внимательно; отец не верил мне и ушел сам на улицу узнать, правда ли то, что я сообщил. Не прошло и нескольких секунд, как отец прибежал домой и сказал с испугом: «Уже стреляют». Мама сильно испугалась и пошла к учителю Серебрякову. Отец взял кусок хлеба и бежал со многими другими евреями из местечка. Я пошел посмотреть, где мама, и увидел, что идут балаховцы и несут белый флаг, на котором было написано: «Бей жидов, спасай Россию». Серебряков повел нас на второй этаж и хорошо спрятал. Мать пошла домой, чтобы вынести что-либо из вещей, но балаховцы вошли в наш дом и хотели ее убить. Мать незаметно для них ушла из дому и пришла к нам. Вскоре прибежала тетя и сказала, что всех бежавших из местечка вернули обратно. Мы сильно взволновались, так как не знали, что случилось с отцом. Серебряков пошел узнать, где папа, и нашел его в доме Абрама Рапопорта. Он вернулся и сообщил нам это радостное известие. Мы успокоились. Мы видели, как крестьяне грабили и уносили награбленное к себе домой, как балаховцы грабили наше имущество и уводили наших коров. В дом Ойрица принесли двух раненых офицеров. Крестьяне распространили слух, что их ранил милиционер-еврей (Герш Давидович Гурвич) и что он после этого покончил самоубийством.

Вдруг мы услыхали, что балаховцы собрались около собора, собрали туда видных граждан местечка и сказали им: «Назавтра к 10 час. приготовьте деньги, хлеб и скот, мы завтра сюда вернемся, чтобы получить все». Балаховцы ушли. Мы зашли в квартиру Гарбера, жившего в нижнем этаже. Вскоре сюда пришел отец. Потом пришел младший сын Гарбера и сказал, что убили Михеля Голубицкого, Якова Голубицкого и Авигдора, а Бенциона Голубицкого ранили. Мама сильно огорчались, что забрали наше имущество и увели коров. Мы сказали: «Ты благодари Бога, что папа жив; его хотели расстрелять, а он с Божьей помощью спасся».

Между тем солнце начало заходить. Пришло время зажигать свечи, а потом и субботней вечерней молитвы. Все это прошло в глубокой печали. С разбитым сердцем мы поужинали и улеглись на полу спать.

в) Суббота.

Я встал утром, помолился и выпил кофе. Говорили о судьбе несчастных евреев. Пришла одна женщина с мужем спрятаться у нас. Она рассказала, что балаховцы уже давно в местечке. Мы все сильно испугались и взошли на второй этаж. Оттуда я видел, как собирали деньги и хлеб для балаховцев. Я сошел вниз и пообедал. Потом я еще раз взошел на второй этаж и видел, как крестьянские дети грабят наше добро. В это время стало темнеть. Балаховцы собрались и уехали. Все сошли со второго этажа в первый. Там мы поужинали и легли спать.

г) Воскресенье.

Утром я встал и увидел, как фельдшер Шлема с другими видными жителями идут к священнику просить, чтобы он упросил начальника не позволять солдатам громить. Вдруг я услышал, что едут балаховцы. Я забежал в дом и, опечаленный, сообщил об этом. Мы опять пошли на второй этаж спрятаться. Там я опять увидел, как крестьяне грабили еврейское добро. Я сошел в первый этаж, чтобы пообедать, а потом опять ушел наверх спрятаться. Перед вечером балаховцы опять уехали. Мы сошли вниз, поужинали и легли спать.

д) Понедельник и ночь пожара.

Утро. Все завтракают. Входит Мойше Кветный и говорит, что в местечко пришли балаховцы. Все испугались и пошли на второй этаж. Через два часа я сошел вниз обедать. Я услыхал пение, через окно я увидел, что едут балаховцы и поют: «Бей жидов, спасай Россию». Проезжая по улице, они увидели, что в квартире Скальского за окном сидит еврей. Командир вошел туда и убил его. Вдруг мы слышим: заходят к нам во двор и начинают ломать двери. Хозяин открыл им. Вошли два балаховца с саблями в руках. Хозяин спросил, что им угодно. Они ответили, что им нужно что-то зашить. Они не хотели уходить, но Ойриц пришел с начальником и выгнал их. Отец пошел вниз поужинать; мы тоже поужинали и легли спать. Как только мы вошли в спальню, мы увидели через окно, что в местечке пожар. Отец пошел наверх посмотреть, на какой улице горит. Он сошел и сказал, что горят лавки на базаре. Пожар начал утихать, и я лег спать. Вдруг я сквозь сон услышал умоляющий голос у окна: просили открыть дверь. Я проснулся и сказал об этом хозяину. Он пошел и открыл дверь. То были девушки, убежавшие от балаховцев, которые пытались их изнасиловать.

Герш Шапиро.

II.

Чертук, 13 лет.

В пятницу утром я пошел в синагогу молиться и услышал там нехорошие новости. Я вернулся домой и рассказал маме все, что я слышал, наскоро поел и вышел на улицу. Вдруг я вижу: бегут мужчины, женщины и дети. Я страшно испугался и побежал узнать, в чем дело. Я видел, как человек 50 балаховцев гнались за мужчинами. Потом они рассыпались по городу грабить. Из села прибыло также много крестьян, они тоже грабили и радостно показывали друг другу, кто больше награбил. Мама послала меня посмотреть, что слышно в городе. Я видел, как командир балаховцев позвал раввина и некоторых видных граждан местечка и советовал им собрать деньги и золото; если же они не дадут, будет плохо. Я вернулся домой и рассказал об этом нашим. Все всплеснули руками и заплакали, старики начали читать псалмы, девушки вымазали лица и спрятались; все жались друг к другу. Женщины между собой говорили потихоньку, что 50 большевиков могли бы перебить балаховцев.

Вдруг вошел солдат. Все сильно испугались: девушки спрятались под кроватями, молившиеся старики замолчали. Солдат начал рыскать, нашел немного денег, велел дяде снять ботинки и ушел. Часа через два опять пришел этот солдат с двумя другими балаховцами; они долго искали, но ничего не нашли и ушли. Потом я пошел в синагогу и видел, как видные граждане местечка дали командиру 20 тыс. руб. Он приказал раввину приготовить назавтра еще 200 тыс. руб., в противном случае он превратит город в прах. Я пошел на базар и увидел, что балаховцы собираются уходить из местечка. Я остался ждать, пока они не ушли. Я вернулся домой и сообщил, что балаховцы ушли. Каждый начал благодарить Бога. Все говорили, что надо бежать из местечка.

Чертук.

III.

Давид Коробко, 10 лет.

За несколько дней до прихода балаховцев местечко очень волновалось. Большевики давно ушли из местечка, но ревком и милиция еще оставались. Через несколько дней и они оставили местечко. Отдельные евреи прибыли из окружающих сел и рассказывали, что балаховцы убивают евреев. Евреи сильно боялись, юноши и девушки собирались убежать. Многие из них действительно бежали. В пятницу утром, когда я шел в школу, я услышал крики «ура». Я понял, что прибыли балаховцы. Многие евреи стали убегать в больницу и искать там спасения. В местечко вошло человек 25. Один балаховец был ранен. Товарищи привели его в больницу, а потом начали грабить и убили несколько евреев. Они говорили, чтобы назавтра к 12 час. им приготовили денег и хлеба. Перед вечером они ушли из местечка. Назавтра в 12 час. они пришли еще раз. В этот день они опять забрали много еврейского добра. Потом было созвано собрание в синагоге, где евреи собрали для балаховцев 22 тыс. марок. На третий день тоже грабили, но не так, как в первые два дня. В четвертый день вошло в местечко около 1000 чел., они расположились на базаре. Балаховцы хотели сжечь все местечко, но христиане просили их не поджигать, ибо это может повредить и им. Балаховцы удовлетворили их просьбу. Вечером они подожгли еврейские лавки. Евреи не шли тушить, ибо боялись выйти на улицу. Потом уже в местечке был порядок. Через две недели в местечко вошли большевики. Евреи очень радовались их приходу.

Давид Коробко.

[616] Датируется по сопредельному документу.

[617] Над строкой вписано от руки: «ноябрь».