Для выяснения условия выполнения набросанного мною плана деятельности я созвал междуведомственное совещание следующих учреждений: уотнаробраза, здравоохранения, собеса, райпродкома и уонфбюро[600], где главным образом обсуждался вопрос о существующих учреждениях. Выяснилось, что органы снабжения не в состоянии в ближайшем будущем обеспечить целиком учреждения, равно как финансовые органы не в состоянии снабдить денежными знаками, и была выработана поэтому контактная линия совместной со мною работы.
Помощь, которую я нашел необходимым оказать, состояла в следующем.
Медицинская помощь: мною, совместно со здравоохранением, открыта специальная большая амбулатория, которая обслуживается врачом, двумя фельдшерицами, двумя сестрами и одним санитаром. При амбулатории открыт зубоврачебный кабинет, [поставлено] оборудование; частью мною ассигновано было на содержание штата 70 тыс. руб. Амбулатория открыта ежедневно от 10 до 3 час. дня и от 7 до 10 [час.] вечера. Также при ближайшем участии упрофбюро мною организована при здравоохранении медицинская помощь на дому, которая оказывается одним врачом и 4-мя фельдшерицами. На сентябрь месяц мною ассигновано 50000 руб. Контроль над осуществлением этого вида помощи взяло на себя упрофбюро.
Как только появился поток беженцев, я приступил совместно с отделом социального обеспечения к организации столовой, часть оборудования удалось достать, а часть пришлось приобрести, и 20 августа 1920 г. столовая была открыта. Вначале она обслуживала почти исключительно беженцев и существовала исключительно на наши средства. Но постепенно мне удалось заставить райпродком снабжать столовую продуктами и я мог, во-первых, увеличить число едоков, а, во-вторых, постепенно передать столовую целиком в ведение собеса. Пришлось только ассигновать 50 тыс. руб. в месяц на улучшение питания. Всего обедают свыше 300 чел. Но предвидится расширение столовой до 500 чел. Помощь беженцам заключалась также в содействии получения документов и пропусков на выезд и устройство их на работу и на должность.
Обследование и положение детей показало, что имеется приблизительно до 200 детей круглых сирот, которых необходимо было немедленно приютить, иначе их ждет верная смерть. Но это оказалось нелегкой задачей. По многим причинам нельзя было открыть новых детских домов, тогда пришлось прибегнуть к следующему. В каждом детском доме было ранее отведено по две-три комнаты под изолятор для больных детей. Это вообще было неудобно, так [как изоляция] не могла быть полной и, кроме того, тру[...][601].
[Из] этих учреждений детская столовая закрыта, а столовая для безработных забрана под столовую для советских служащих.
В районе почти в каждом пункте существовало нечто вроде школы (просто реформированный хедер). Только в столице было две школы: одна — на древнееврейском языке, а вторая на еврейском с общим количеством детей, где имеется школа (250 детей — четыре группы) на еврейском языке. Следует отметить, что еврейское население местечек и деревень обнаруживало большое тяготение к замедлению[602], но вследствие отсутствия инвентаря, как живого, так и мертвого, они не могли не питаться[603] этим и почти поголовно получало субсидии из средств американского Комитета. К тому же следует прибавить, что белополяки всячески старались разорять осевшее на землю еврейское население, забирали последнюю, трудом добытую или пожертвованную коровку и лошаденку, часто грабили последнюю рубаху. Вообще нет того пункта в районе, где бы полякам не выдали бы кого-либо из еврейского населения в качестве козла отпущения на предмет вящего устрашения. В Пинске было расстреляно в самое, так сказать, спокойное время 37 чел. совершенно невинных, подробности этого убийства прямо кошмарны, полагаю, что они вам известны{373}.
Но еще большие ужасы творились поляками при отступлении{374}. Правда, наиболее крупные населенные пункты, как Пинск, Столин, Давыд-Городок, откупались, уплачивая комендантам довольно круглые суммы за обеспечение спокойствия и сохранение жизни и имущества населения (Нинсберг — 200 тыс. марок). Этим удалось избегнуть в этих местах поголовного погрома и поджога, хотя грабежи в одиночку и в розницу происходили: в Пинске пострадало от грабежей до 200 семейств, двое при попытках сопротивления застрелены. Но зато те местечки, которые не догадались умилостивить грозных комендантов, были преданы мечу и огню. Так, весь центр м. Лунинец [сгорел], тушивших пожарище или спасающих имущество прогоняли штыками. Из 100 еврейских семейств пострадало 70. Убытки громадные: пострадавшее от пожара население было ограблено. При этом, несмотря на то что поджоги производились открыто на глазах всего населения, арестовали двух евреев — сына раввина и Жулера Тамарина, которых расстреляли как виновных в поджоге. Ужасы, от которых кровь стынет в жилах, творились в деревнях. Мне не удалось собрать все сведения, такой объезд должен при нынешних условиях продолжаться не менее месяца, но собранные мной факты до того красноречивы в своей кошмарности, что дают исчерпывающие представления о зверских преступлениях польских банд. Так, в д. Пнев[...][604] количество еврейского населения 250 чел.: разгромлены все евреи дотла, ничего не осталось из живого инвентаря и имущества. Одного еврея закопали живьем, у другого жену на глазах мужа и детей до того замучили, что она тут же скончалась. В той деревне поляки одели резника в талес, обмазали его дегтем, обсыпали перьями из разорванных перин и заставили в таком виде бить в барабан и танцевать по улице. В д. Махровка (пять еврейских семейств) поляки после ограбления евреев хотели захватить с собой девушку Рубинштейн. Когда ее дяди Зискинд и Рувим Рубинштейны запротестовали, их также забрали с собой. Назавтра девушку нашли в лесу замученной, а братьев Рубинштейнов закопанными в яме в сидячем положении и обнявшись.
Деревню Бухарскую Волю всю ограбили, женщин изнасиловали. Некоего Я[нке]ля Серчука повесили. В д. Любясь (20 еврейских семейств) женщин изнасиловали, одного еврея бросили в колодезь, а остальных погнали всех топить к реке, только сообщение о приближении Красной армии спасло несчастных.
Такими славными поступками усеяна вся дорога отступления этих честных сынов буржуазных цивилизаций. При моем прибытии в Пинск 10 августа (я выехал из Москвы 1-го, от 4-го до 6-го я ждал в Новозыбкове дополнительных бумаг) я застал следующее положение района.
Все учреждения, как детские просветительные, так и учреждения медицинской и социальной помощи, находятся накануне распада. Даже те учреждения, которые обладали кое-какими запасами, сокращались до минимума из-за боязни завтрашнего дня, во всех их порция сокращена наполовину, а в некоторых еще на больше. Педагогический персонал и служащие разбежались. Детская кухня совершенно закрыта, инвентарь расхищается. Советские же органы находятся в фазисе организации, каковая, вследствие отсутствия опытных людей, двигается очень медленно, и существующие учреждения ныне почти совершенно не обслуживаются.
Положение города отчаянное, безработица, половина города нищенствует, остальные накануне этого состояния, некоторых можно считать более или менее обеспеченными. В городе имеются до 100 круглых сирот, которым негде ютиться [...][605].
Я поэтому настоял на том, чтобы отвести отдельный дом под детскую больницу, куда и можно будет перевезти всех больных детей из детских домов. Так как дом в пяти комнатах был наскоро приспособлен и оборудован, обеспечен постоянным медицинским персоналом, [туда] переведены больные дети из детских домов в количестве 20 чел. На оборудование этой детской больницы и улучшение питания больных детей мною выдано 150 тыс. руб. Так как вследствие этого в каждом детском доме освободилась одна-две комнаты, то можно было сделать новый прием детей в 40 чел. На оборудование всего необходимого для этого приема мною ассигновано 100 тыс. руб. и, кроме того, добыто для этого из райпродкома значительное количество мануфактуры. По моей инициативе и непосредственном участии приступлено к организации также дома ребенка для детей [до] 4-летнего возраста. Я заявил [на] оборудование небольшую субсидию в 50000 руб. на организационные расходы. Дом ребенка имеет на днях открыться, но без помощи МЕКО[ПО] существовать вряд ли сможет. Но этим задача оказания помощи детским учреждениям не ограничилась. Я не мог уехать, не обеспечив существующих детских учреждений, равно и дома призрения, кое-какими продуктами, ибо на полученный хлеб даже ребенок прожить не может. Покупать хлеб по рыночным ценам представляется, конечно, немыслимым. Я поэтому, конечно, главным образом занялся целью обеспечить учреждения картофелем. После долгих мытарств мне удалось получить разрешение сорганизовать собственными силами выкопку и заготовку картофеля из представленных для этой цели продкомом в количестве до 2000 пудов. Таким образом, такая заготовка мною организована и в момент моего отъезда уже было доставлено в учреждения более 250 пудов.
Я также вел переговоры с лескон[тор]ами относительно обеспечения учреждений и беднейшего [населения] топливом. Дровяной вопрос там очень остер. Советские органы снабжения не имеют ни средств, ни аппарата — совершенно бессильны что-нибудь предпринять в этом отношении. Я получил принципиальное согласие на предоставление мне права доставки на 1000 саженей дров, уже заготовленных и находящихся в 20 верстах от Пинска. Но на эту операцию нужна круглая цифра в 10 млн руб. Ясно, что до получения [поддержки] от В[ашей] секции, а также и средств, не представлялось возможным приступить к выполнению этой задачи. Я также задался целью организовать земельные артели. Дело в том, что за время оккупации еврейское население Пинска приучилось к разным земельным работам и в настоящее время чувствуется определенное тяготение к земле, а потому организация земельных отделов является заданием легко выполнимым и легко и крайне нужным. Я заручился принципиальным согласием земельного отдела отвести вблизи столько земли, сколько понадобится для этого. Райпродком обещал выдать зерно для посева. Не достает только живого и мертвого инвентаря. Мною объявлена запись желающих поступить в артель, и такая артель имеется на днях организоваться.
Очень много энергии и труда было мною затрачено на спасение наследия бывшего американского Комитета. Еще до моего приезда учетно-трофейная комиссия Н-ской армии наложила руку на весь склад американского Комитета. Забрано, главным образом медикаментов, на много миллионов рублей. Кроме того, военкомом забрано у Комитета 50 тыс. руб. в царской валюте и [на] 96 тыс. руб. польских марок. Уже при мне и несмотря на мои протесты, Чусо{375} Н-ской армии реквизировало у Комитета 11 пудов подошвы и немного мануфактуры, предназначенных для производственных кооперативов и детских домов. Ревком вначале совсем не хотел признавать моего права на вмешательство в деле ликвидации бывшего Комитета. Мне стоило много усилий того добиться, что была организована ликвидационная комиссия [из] представителя рабоче-крестьянской инспекции, представителей ревкома, упрофбюро, а также по представлению от следующих партий: Бунд, РКП и Поалей-Циона [с] тем, чтобы все средства перешли в распоряжение этой комиссии и до окончания реквизиций пинского и американского Комитета и выяснения вопроса насчет прав Еврейского общественного комитета таковые не расходовались бы. Ликвидационная комиссия имеет на днях закончить свою работу.
Вот все то, в чем выразилась моя деятельность за пребывание в г. Пинске; при тех скромных средствах, которыми я располагаю, и препятствиях, которые пришлось преодолеть, имею основания считать свою работу не без успеха.
Что касается в дальнейшем, представляется мне необходимым предпринять следующее.
1. Открыть немедленно еще несколько детских домов, по крайней мере еще на 200 детей. Так, мне придется [их] оборудовать на свои средства, так как местные органы совершенно не в состоянии помочь. Придется также их первое время содержать.
2. Необходимо открыть детскую столовую по крайней мере на 1000 чел. Оборудование частично можно будет достать, а часть придется приобрести. Также в течении ближайших месяцев необходимо будет покрыть часть расходов на их содержание[606].
3. Необходимо открыть «каплю молока»{376} [при] детской амбулатории. Молоко придется доставать в кондиссированном[607] виде, по крайней мере на 100 [детей].
4. Снабдить все детские учреждения, а также детвору бедноты города обувью и теплой одеждой.
5. Сорганизовать снабжение учреждений топливом.
6. Доставить по возможности живой и мертвый инвентарь для земельных артелей.
7. Открыть еще одну бесплатную столовую или расширить существующую до 800 обедов в день.
8. Доставить в город недостающие медикаменты, в первую очередь необходимо для лечения дизентерии и малярии.
[600] Так в документе; следует: «упрофбюро».
[601] Далее текст утрачен.
[602] Так в документе; следует: «к земледелию».
[603] Так в документе.
[604] Название деревни полностью не читается.
[605] Далее текст утрачен.
[606] Так в тексте; вероятно, следует: «на ее содержание».
[607] Так в документе; вероятно, следует: «концентрированном».