Из квартир поляками забиралось все, что можно было вынести: платье, белье, обувь, постель и посуда. Почти всегда грабежи сопровождались издевательствами, избиениями и насилиями. Протокол расследования уполномоченного комиссии т. Трупова говорит о зверствах поляков в Степской и Туркской вол., выразившихся в грабежах, убийствах и издевательствах над мирным населением. Протокол расследования т. Всехсвятского говорит о грабежах и избиениях жителей в Осиповичах[587].
В Любоничах солдаты напали на синагогу, обстреляли ее во время богослужения, устроили погром в синагоге, избили и ограбили всех молившихся.
В с. Шитине крестьяне были истязаемы посредством связывания ног, нанесения побоев по пяткам и сапогами по лицу. Нередко грабежи сопровождались ранениями и убийствами: гр. м. Любоничи Э. Вильнер с женой были ограблены и избиты, а сын их Шая, ученик 16 лет, застрелен во дворе. Жит[ельница] м. Любожицы Муся Галант была под видом обыска ограблена, а муж ее Берко арестован и в лесу расстрелян. Протокол уполномоченного комиссии т. Хотина[588] говорит о зверствах поляков в д. Ступени, когда был убит кр[естьянин] Вавило Данила и изнасилованы Агафия Ступень и Акулина Гудила. В деревне Татиловка расстреляны кр[естьяне] Домакур, Мельниченко и Варвара Бондарчук.
В с. Подореск Горковской вол. поляки во время грабежей убили кр[естьянина] Романчука, отрезали ему голову тесаком, Лионских[589], Сопляку распороли живот, Акулину Манлычко застрелили, Демьян Китлиг был брошен в огонь. В с. Юревичах убито 3 пастуха, а в с. Пражно со зверскими издевательствами над трупами — 32 чел.
От поджогов в Бобруйском уезде сгорело до 300 жилых домов и строений. Сгорели дотла со всем имуществом крестьян д. Особо Гоцевской вол. — 185 дворов, с. Боялов Глусской вол. — 180 дворов, с. Драпово — 189 дворов, д. Березовка Глусской вол. — 290 дворов, почти все м. Уречье{366} и Старые Дороги, большая часть м. Глуска и Любоничей.
Поляками сжигались не только дома, строения и лавки, где можно было грабить, но также паровые и ветряные мельницы, больницы и советские школы. От рук поляков в Бобруйском уезде погибло в огне большое количество мельниц, советских школ и 18 ульев. Нередки случаи, когда грабежи и убийства поощрялись польскими офицерами. В дер. Осово-Лютине в присутствии офицеров были зверски убиты кр[естьянин] Ананич и его невеста.
Квартира т. Кречмеха в с. Бобаничах была разгромлена в присутствии офицера, причем была избита вся семья, а у хозяина прострелена нога. У гр. м. Любоничи Каценельсона комендант потребовал под угрозой 15 тыс. рублей и получил 7 тыс. руб. Квартира С. Каценельсона в Босевичах была ограблена бандой солдат во главе с офицерами.
Зарегистрировано, наконец, по Бобруйскому уезду 5 случаев изнасилования. Этих случаев было, к сожалению, больше. В одном только м. Старые Дороги было больше 10 случаев изнасилования, но такие зверства, по известным причинам, не поддаются регистрации.
ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 456. Л. 13. Заверенная копия.
Опубликовано: Материалы об антиеврейских погромах. Серия 1. Погромы в Белоруссии. С. 50-51.
№ 236. Доклад уполномоченного по Пинскому району Я.И. Кантора{367} в Еврейский комитет по оказанию помощи пострадавшим от погромов (Евобщестком) о положении в районе. 15 сентября 1920 г.
Пинский район и война.
г. Гомель.
Пинский район принадлежит к тем злосчастным пунктам земного шара, который больше всего пострадал от разрушительного действия всемирной войны. В течение трех лет этот район находился в центре передовых позиций и подвергался ужасам прифронтовой полосы. Население частью разбежалось, частью было выслано в глубь Польши, частью эвакуировалось при отступлении русской армии. Несколько цифр покажут нам, как поредело еврейское население этого района:
Положение еврейского населения при немецкой оккупации{368} было чрезвычайно тяжелым: все население было привлечено к принудительным работам, и плата за этот труд вместе с весьма мизерным пайком составила весь источник пропитания населения, наиболее слабое [население], преимущественно дети, не выдержало тяжести голода и вымерло. Положение стало еще более критическим, когда вернулись при эвакуации немцами района беженцы из Польши. Приехали они голодные, раздетые и разутые. К тому же население, оставшееся в городе, лишилось с уходом немцев пайка и также буквально умирало с голода. Никакой помощи ниоткуда не было и казалось, что все население обречено на голодную смерть. О кошмарном положении еврейского населения Пинска я своевременно докладывал на заседании ЦЕВААДА в Москве, где было решено оказать помощь Пинску, но таковая опоздала. Город был занят поляками{369}, и тогда на помощь пинскому населению явились американские средства{370}, которые обильной струей полились то в виде частной помощи родственников, то в виде организационной общественной помощи. Следует констатировать: внезапное благосостояние города при польской оккупации как будто улучшилось, но это не было здоровое экономическое улучшение[590]. Оно состояло в том, что, с одной стороны, ничтожная кучка спекулянтов нажила большие капиталы, главным образом спекуляцией денежными знаками и торговлей «на Россию» (контрабанда), а с другой стороны, часть населения жила паразитически на средства, большинство же рабочих населения[591], если только оно не имело родственников в Америке, по-прежнему умирало с голоду, или, в лучшем случае, деморализовалось и питалось подачками Комитета.
Деятельность американского Комитета протекала не совсем нормально. Не было планомерности. Комитет порой инициативы [не] обнаруживал и не имел никакого плана деятельности. Любая партия или конфессиональное объединение, даже просто частное лицо, обильно получили денежные средства на организации разного рода видов помощи. Каждая политическая или общественная организация старалась [создать] свои «учреждения», где она чувствовала себя полным хозяином во всем. На средства комитетов существовали поэтому и дореформенные, старого толка Талмуд-Торы, и школы с преподаванием на древнееврейском языке, идишистские и полуидишистские школы. Детские дома учреждались любым гражданином, желающим чувствовать себя в роли филантропа, или сердобольной дамы, имевшими «руку» в Комитете, и которые наводили там каждый свои порядки. О помощи же, оказываемой отдельными гражданами, говорить и не приходится — тут целиком царила система протекций, выклянчиваний и вообще самого плохого пошиба благотворительности. Все же помощь, как бы нерационально ни была поставлена, явилась спасительной для города. За время оккупации все же организованы были следующие учреждения:
Детские дома (табл. 1).
Всего: 389[593]
Школы (табл. 3).[594]
Во всех школах Пинска имелось питание для детей — 2 раза в день, обеды и завтраки: обед состоял из 2 блюд и 2 фунтов хлеба. С приходом советских войск положение в продовольственном отношении ухудшилось и стали выдавать только обеды из одного блюда и ½ фунта хлеба, в некоторых [школах] даже без хлеба. Ухудшилось питание в детских домах. Учебно-воспитательная сторона во всех школах заставляет желать многого. Все без исключения заставляют[597] из себя школы учебы. Во всех школах преподается древнееврейский язык. При некоторых школах имелись дошкольные группы, в которых проводились кое-какие фребелевские занятия. Только две школы могли считаться по постановке своих предметов более или менее сносными. В детских домах однако пед[агогическо]-воспитательный элемент отсутствует совершенно. В городе существовали следующие учреждения профессионально-технического образования:
1. Женское ремесленное училище: число учащихся 140, из них сирот 56. Существует портняжная мастерская, работа производится 5 час., заметна общеобразовательность.
2. Мужское техническое училище: отделение портняжное (5 машин, 56 детей), столярная мастерская (15 станков, 30 детей), сапожная (10 станков, 26 детей), число часов занятий по ремеслу — 5 час., по общеобразовательным [предметам] — 2 час.
3. Мужское слесарно-механическое училище, количество учащихся — 50 чел., отделение слесарно-металлическое и кузнечное находится в фазисе организации: не хватает много машин и орудий производства.
Что касается лабораторических[598] учреждений, то они состояли из двух инвалидных домов (44 призреваемых), детской столовой, выдачи 130 обедов ежедневно, столовой для безработных и двух больницы. Из числа [...][599] малярия, между тем нет ни медицинской помощи, ни медикаментов. Числится на бумаге амбулатория при больнице, но фактически врачу некогда заниматься амбулаторной помощью.
Очутившись перед лицом такой вопиющей нужды и имея в своем распоряжении такое ограниченное количество средств, вдобавок там еще весьма остро стоит вопрос с валютой: советские деньги совершенно не в ходу и расцениваются в 2 или 1 коп. за рубль [царскими], я поставил себе цель не организовывать самостоятельных учреждений, а поставил себе целью [привлечь] соответствующие организации Советской власти, подавая им инициативу, [по]лагая[сь] на свой опыт в деле организации разных учреждений и оказывая последним денежную помощь, поскольку это является крайне необходимым и поскольку таковая не может быть оказана соответствующими советскими органами. Должен присовокупить, что начиная с 18 августа 1920 г. в Пинск широкой волной полилась струя беженцев. Состояла она из эвакуированных членов политических партий, ответственных советских и профессиональных работников и, кроме того, из толпы испуганных еврейских обывателей, спасающихся от погромной толпы, сопровождающей наступление поляков. Приехали или, вернее, пришли пешком без денег, одежды, обуви и, что главное, голодные. Необходимо было организовать для них скорую помощь, что проглотило у меня очень много времени и энергии.
Ознакомившись с положением, я раньше всего приступил к организации местного комитета; должен признать, что [это] мне не так легко удалось. Местные политические организации, в особенности Евсекция РКП, может быть, вследствие недостаточной ее организованности, сильно затягивали организацию комитета{371}. После больших усилий мне удалось сорганизовать из них временное совещание при уполномоченном{372}. Объясняется это тем, что в Пинске мало подходящих общественных деятелей, которые могли бы этому делу предаться, а потом и в дальнейшем помощь эту придется реализировать при посредстве активного участия института уполномоченных.
[587] Документы в деле отсутствуют.
[588] Документы в деле отсутствуют.
[589] Слово «Лионских» в тексте вычеркнуто.
[590] Так в документе; в сопроводительной записке к докладу Я. Кантор объяснял многочисленные погрешности текста неграмотностью машинистки. См.: ГА РФ. Ф. 1339. Оп. 1. Д. 32. Л. 24 об.
[591] Так в документе.
[593] Так в документе; по подсчетам составителей — 381 чел.
[594] Так в документе; таблица № 2 отсутствует.
[597] Так в документе; следует: «представляют».
[598] Так в документе; имеются в виду социальные учреждения.
[599] Далее текст утрачен.