Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

1920 г. июля 21-го дня уполномоченный Комиссии при Бобруйском ревкоме по расследованию зверств и незаконных действий польских войск Рункевич в присутствии уполномоченного Любоничского волостного ревкома, председателя Любоничского местечкового комитета Мордуха Китайчика, производил в м. Любоничах в помещении синагоги расследование по поводу бесчинств и ограбления присутствовавшими в синагоге поляками в марте месяце сего 1920 г.

Свидетели-очевидцы в присутствии председателя ревкома показали:

1. Михель Гецелев Кацнельсон, 42 лет, житель м. Любоничи.

В марте месяце этого года, днем, когда в синагогах было много молящихся, во двор синагоги вошли два солдата польских, по-видимому, пехотинцы, которые сделали два выстрела в стену синагоги. Пули около потолка пробили стену и пролетели в женское отделение синагоги. После этого оба солдата вошли в мужское отделение синагоги, причем один из солдат, встав у двери с винтовкой, никого не пускал из синагоги, а другой скомандовал, угрожая также винтовкой, всем собраться с правой стороны синагоги. Когда требование было выполнено, солдаты снова выстрелили над головами и разбили висевшие в синагоге лампы прикладами своих винтовок так, что осколки разбитых ламп сыпались на головы молящихся. Затем сорвали бархатную занавеску, висевшую перед шкафом, в котором хранятся священные книги (Тора), и сняли плюшевую салфетку с амвона[546]. Тору вынули из шкафа, развернули и бросили на пол. Стали хватать и остальные священные книги, хранившиеся в синагоге, рвать их и бросать в головы молящихся. Наконец, приказали всем молящимся выйти на двор из синагоги и стать по двое лицом к улице. Во дворе потребовали от всех, не исключая старых и малых, по двести рублей царских, угрожая в противном случае расстрелом, причем иногда избивали прикладами. Так как ни у кого из молящихся не было денег, польские солдаты разрешили послать для сбора денег четырех чел.: Лейбу Китайчика, Зелика Шармана, Ицху Канторовича и Давида Плоткина, оставив остальных в качестве заложников, не исключая семидесятилетних стариков, которые были избиты палками и прикладами, им рвали пейсы и бороды. Посланные четыре человека собрали 4000 руб. царскими и отдали их солдатам, солдаты со двора синагоги выпустили находившихся там, а сами, ввиду приближения вечера, удалились по направлению к Бобруйску. Солдаты, напавшие в марте на синагогу, бывали в Любоничах очень часто, участвуя в разного рода нападениях.

После указанного случая был еще один случай нападения на синагогу в конце марта, утром, в будний день, когда человек двадцать евреев совершали утреннюю молитву. В синагогу ворвалось четыре солдата-поляка с винтовками (по-видимому, пехотинцы) и спросили: «Что это за собрание, наверное, большевистское?» Когда им объяснили, что это молитва, а не большевистское собрание, солдаты начали шарить по карманам молящихся и забирать деньги, ножики и часы (у Шевеля Горбаткина). Трех молодых евреев, бывших в синагоге, все-таки причислили к коммунистам и начали вытаскивать их из синагоги. Вульф Китайчик, которого потащили первым, упал на пол и начал кричать. Солдаты сняли с Китайчика сапоги и пиджак, остальных же двух молодых евреев (Мовшу Китайчика и Шиму Конторовича) вывели из синагоги и заявили, что поведут к коменданту, но, взявши с Вульфа Китайчика и Мовши Китайчика по 500 руб., а с Шимы Конторовича — как бедного — 300 руб., все-таки их отпустили. Пока за Мовшу Китайчика не дали денег, солдаты нанесли ему ударов 25 нагайкой.

2. Шлиома Кацнельсон, 34 лет, житель м. Любоничи подтвердил показания Михеля Кацнельсона. Подпись: Шлиома Кацнельсон.

3. Давид Плоткин, 65 лет, житель м. Любоничи подтвердил показание Михеля Кацнельсона. Подпись по-еврейски: Давид Плоткин.

Уполномоченный: [Рункевич].

Уполномоченный Любоничского волревкома: Мордух Китайчик.

При осмотре мужского отделения Любоничской синагоги оказалось, что в стене к улице имеется два отверстия в диаметре каждое около вершка, по-видимому, от пуль, пробивших стены. Одно отверстие на расстоянии приблизительно полуаршина, а другое — четверти аршина от потолка.

Уполномоченный комиссии: Рункевич.

Уполномоченный Любоничского ревкома: Мордух Китайчик.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 456. Л. 98-98 об. Копия.

Опубликовано: Материалы об антиеврейских погромах. Серия 1. Погромы в Белоруссии. С. 67-68.

№ 218. Информационное сообщение из газеты «Гайнт»{337} о погромах в г. Волковыске Гродненской губ.{338} в марте-апреле 1920 г. 12 апреля 1920 г.

Прибывшие из Волковыска передают, что во время пасхальных праздников там произошел форменный погром, который продолжался два дня. Вооруженные [солдаты] нападали на евреев, били, резали бороды, издевались и грабили.

Гайнт. № 85. 1920. 12 апреля.

№ 219. Информационное сообщение из газеты «Гайнт» о нападениях на евреев в г. Бресте Гродненской губ. 2 мая 1920 г. 21 мая 1920 г.

2 мая [произошли] нападения познанцев^{339} на евреев в районе Брестского вокзала, во время которых Ротенберг из Влодавы был убит прикладами; [это] привело к кровавой перестрелке между познанчиками 83-го Познанского стрелкового полка и жандармерией и полицией, причем один жандарм, Гершель, был убит^{340}. Во время нападения познанцев пострадало много евреев^{341}.

Гайнт. № 103. 1920. 21 мая.

№ 220. Доклад уполномоченного Г.М. Рункевича Комиссии по расследованию зверств и незаконных действий польских войск о положении в Любоничской и Бацевичской волостях Бобруйского уезда Минской губ. в период с 18 июля по 8 августа 1920 г. 9 августа 1920 г.

Любоничская и Бацевичская вол. географически расположены к востоку от реки Березины, и во время польской оккупации почти вся территория этих волостей находилась в так называемой нейтральной зоне. Однако пребывание в нейтральной зоне населения волостей Любоничской и Бацевичской оказалось несравненно тяжелейшее, чем пребывание в местностях, формально оккупированных поляками, — если население западного, правого, берега Березины все время считалось неприятелями, большевиками, то и по отношению к нему все было доступно. Отсюда понятно, почему при постоянных набегах польских войсковых банд население Бацевичской и в особенности же Любонической вол. (ближе расположенной к фронту) в течение более десяти месяцев подвергалось полному разгрому и разграблению, и в отношении его были позволительны все самые дикие преступления. Количество совершенных польскими войсками в Бацевичской и, в особенности, Любонической вол. разбойных нападений, грабежей и избиений настолько колоссально, что уполномоченному было бы, по крайней мере, в сто раз легче зарегистрировать те семейства, которые по очень счастливой случайности, в силу каких-либо причин остались неограбленными и неизбитыми. Таких семейств почти нет. В силу того, что случаев ограблений и разбойных нападений в Любонической и Бацевичской волостях за десять месяцев соседства с польскими войсками были тысячи, если не десятки тысяч, уполномоченному сразу же пришлось ограничиваться расследованием более характерных и наиболее жестоких преступлений, совершенных польскими бандитами...

В целях расследования на месте мною были предприняты две поездки: первая поездка с 21 по 27 июля, вторая — с 5 по 8 августа; во время этих поездок производились расследования в с. Бацевичах и в д. Усохах Бацевичской вол., в м. Любоничах, деревнях: Морховичи, Столпище, Козуличи, Гута и Подречье Любоничской вол. Закончено на месте свыше 60 расследований. В числе расследованных преступлений имеется 12 убитых (3 — в м. Любоничах, 3 — в д. Морховичах, 2 — в д. Столпище, 3 — в д. Козуличах, 1 — в д. Подречье), несколько покушений на убийство и тяжелораненых, 8 поджогов (в том числе поджог целой д. Подречье), истязания, тяжелые избиения, наиболее характерные глумления и издевательства, а также разбои и грабежи наиболее заметные.

Согласно требованиям инструкции для уполномоченных, там, где это представлялось возможным, созывались собрания и на них разъяснялось значение (особенно политически-международное) производимых расследований польских зверств. Население относилось к задаче, возложенной на уполномоченного, с большим сочувствием и интересом. При расследовании обычно присутствовали представители волревкомов или соответствующих сельских советов. Несколько хуже обстоит дело с организацией при волревкомах комиссий по выяснению имущественного ущерба, причиненного польскими войсками и властями. Фактически работы по определению ущерба при волревкомах уже производятся и туда поступают с сельских советов списки лиц, пострадавших от грабежей и разбоев, с указанием ограбленного имущества (два таких списка по д. Морховичи и м. Любоничи были уже переданы мне и мною направлены в Комиссию по расследованию зверств)[547], но личный состав волостных комиссий ни в Бацевичах, ни в Любовичах мне еще не известен, хотя о настоятельной потребности иметь комиссию с известным мне личным составом мною сообщалось волревкомам.

Уполномоченный Комиссии по расследованию польских зверств Рункевич.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 456. Л. 99. Копия.

№ 221. Сообщение неизвестного лица в Минский отдел Еврейского комитета помощи жертвам войны и погромов (ЕКОПО){342} о пребывании польских воинских частей в м. Смолевичи Борисовского уезда Минской губ. в августе 1919 г. - июле 1920 г. Не ранее 11 июля 1920 г.[548]

М. Смолевичи при ст. Александровской ж.д. того же названия было еще при входе польских войск (август 1919 г.)^{343} терроризировано легионерами; половина местечка была тогда сожжена и почти все население ограблено. Спустя некоторое время наступило «успокоение». Жандармерия и польские солдаты открыто не нападали на жителей, однако издевательства и глумления (а изредка и грабежи) над местным еврейским населением не прекращались. «Контрольная станция № 4»[549] славилась во всей округе, и не один проезжающий еврей, попадая совсем без вины туда, просиживал в застенке месяцами, неоднократно бывал избит, платился частью своей бороды, и все это лишь из-за своего еврейского носа. Смолевичские «бороды» прославились и в заграничной прессе, благодаря известному случаю, когда смолевичский раввин получил особую «пшепуску»[550] на ношение своей длинной черной патриархальной еврейской бороды. Постепенно, однако, поляки привыкли к своим «жидкам», а местные евреи к «приказам» своих панов; но вот началось наступление советских войск, и «добросердечные отношения» вновь прервались.

Началось это с хватания на работу. Здесь, как и везде, хватали почти исключительно евреев. Так, Файва Рабинович показал, что среди 72 чел., с ним работавших, было только двое русских. Обращались с людьми безжалостно: больных, только что оправившихся после тифа (С. Рабинович), стариков (Ланцов) и усталых, измученных людей заставляли работать больше суток подряд; падающих от усталости в обморок приводили в чувство побоями и вновь принуждали к работе; на железной дороге вагоны нарочно ставились на большом расстоянии от подлежащих нагрузке[551] снарядов, и евреев заставляли далеко тащить тяжелые 6-7-пудовые ящики; за всякое ослушание избивали железными палками (Ш. Реймана и других); Сагальчика избили доской, утыканной железными гвоздями; М. Сегалю выбили пару зубов; когда М. Альперину жена принесла на работу обед, польские солдаты ее избили, а пищу из горшка вылили. Все эти принудительные работы служили вместе с тем главным поводом и способом для ограбления населения; после обычного «ходзь до роботы»[552] следовало «скинь буты»[553]; при некоторой медлительности вразумляли прикладами.

Чем ближе становился фронт, тем отношение к евреям становилось все более ужасным, и легионеры чувствовали себя все более безответственными^{344}. Мало помогало и сравнительно либеральное отношение коменданта города к евреям. О планомерно организованном в Смолевичах погроме, как это было во многих других местах, собственно говорить нельзя; был целый ряд стихийных эксцессов и грабежей со стороны жандармов и солдат, порожденных постоянной антисемитской травлей и беспрестанно внедряемым сознанием, что за еврейскую кровь никто не ответит. Железнодорожные жандармы под предлогом обыска (искали фальшивые деньги) произвели форменное нападение на квартиру Гдаля Мазо, отобрав у него имущество и товаров на сумму свыше 65 тыс. руб. Отступающие польские солдаты и здесь пытались инсценировать, по примеру Пинска^{345}, нападение на них из дома Мазо и хотели за это расстрелять его сыновей; приглашенная жандармерия, получив хорошую взятку, сказала солдатам: «Вы пограбили — уходите подобру-поздорову». Вообще же местная жандармерия, получив от местечка солидную взятку (5000 марок), совершенно спокойно оставалась зрительницей всех грабежей.

[546] Вписано от руки взамен зачеркнутого: «со стола для чтения Торы».

[547] Списки в деле отсутствуют.

[548] Датировано согласно хронологии советско-польской войны.

[549] Жандармский пост.

[550] Пропуск (польск.).

[551] Так в документе; следует: «погрузке».

[552] Иди работать (польск.).

[553] Снимай ботинки (польск.).