Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Специальный корреспондент «Тогблата», посланный в Витебск для ознакомления с погромом, передает следующие подробности.

В связи с христианскими праздниками среди населения города царило очень тревожное настроение: продовольственная управа не выдала к празднику муки, и христианское население, среди которого велась черносотенная агитация, обвинила во всем евреев, которые, якобы, «забрали всю муку себе на их Пасху». Среди городской черни усиленную агитацию за погром вели члены витебской так называемой «анархистской дружины». Членами этой дружины состоит всякий сброд: хулиганы, воры, бывшие жандармы. Передают также, что и среди красноармейцев велась агитация за погром, и многие части были затронуты этим влиянием. «Советская власть, — пишет корреспондент, — захоти она только, могла бы обезоружить подозрительные элементы и предотвратить погром...»

29 апреля вечером громилы, выработав определенный план, приступили к делу. Погром начался на Вокзальной ул. С криками «бей жидов» они бросились на проходивших по улице евреев, жестоко их избивали и грабили. Все погромщики были вооружены, стрельба вызвала в городе ужасную панику. Ужасающие крики неслись с моста, где проходившим евреям угрожало быть потопленными в реке; утверждают даже, будто без жертв при этом не обошлось.

В это же самое время другая банда напала на евреев на вокзале. «Русские, отойдите в сторону, — кричали погромщики, — а если хотите, то можете присоединиться к нам». В городе в этот день было много еврейских свадеб (это было в день Лаг Беомер^{296}), и хулиганы обошли все свадебные помещения и ограбили всех присутствующих.

Проживающий в Витебске художник Шагал^{297} спасся благодаря тому, что он назвал себя поляком.

Громилы напали также на театры и синематографы, отделили христиан от евреев и последних ограбили и избили. Милиция отнеслась к погрому с полным равнодушием и не захотела ему препятствовать. Местный совет, первоначально принявший [выступление] «анархистских» банд на свой счет, решил немедленно погром подавить и отдал приказ польским легионерам и латышам прекратить выступление погромщиков, что и было исполнено. Имеются сведения, что отдельные красноармейцы приняли живое участие в погроме, — некоторые из них были затем даже арестованы с поличным.

Погромы носили чисто антиеврейский характер; ни один нееврейский магазин и дом не были тронуты. Еврейские жители по сей день живут в погромном страхе и каждый день ждут возможного повторения погрома.

По другим данным, еврейские убытки от разгрома достигают до 700 тыс. руб. Разграблены магазины братьев Муниц, Розенгольца, Лесина и Межинского, Шейнмана и типография Дрейцера — на Замковой ул., а также магазины Шохера, Гольдберга и Бессмертного — на Смоленской ул. и др. Пострадал также ряд частных еврейских домов.

Еврейская неделя. № 11-12. 1918. 18 мая. С. 16-17.

№ 209. Статья из журнала «Еврейская неделя» о причинах и характере погрома в г. Витебске 29 апреля 1918 г. 18 мая 1918 г.

Как делаются еврейские погромы.

Для ознакомления с причинами и характером погрома в Витебске газетой «Тогблат» был послан из Петрограда специальный корреспондент, который на страницах газеты рисует в ряде статей интересную картину политических настроений в Витебске, служивших рамками для погромного движения.

Витебск, этот «оставшийся уголок былой черты оседлости», как корреспондент его называет, является теперь, пожалуй, «самой крупной еврейской общиной в Великороссии из былой “черты”. И это делает антиеврейские настроения этого города еще более примечательными. После революции здесь, как и в других Местах, не произошло ожидаемой переоценки ценностей в умах христианской массы в отношении к евреям. Извечная, вкоренившаяся ненависть лишь вошла внутрь сознания, притаилась в ожидании благоприятного момента, чтобы снова показаться на Божий свет». Местное христианское мещанское население, зараженное антисемитскими чувствами, создало себе свой уголок — Белорусскую Раду, вокруг которой стали группироваться бывшие черносотенцы^{298}. И Господь знает, какие беды этот «национальный» институт ни навлек бы на голову еврейского населения Витебска, если бы вдруг не появились большевики и не разогнали бы эту Раду.

Но стало ли лучше и спокойнее еврейским жителям после прихода коммунистических спасителей? Автор отвечает на это: «спросите об этом простого еврея, еврейского лавочника, имеющего дело с местным мещанином или крестьянином из окрестной деревни; спросите еврейку, бегающую каждый день на рынок, [которые] там встречаются с подлинной народной массой».

Прямой ответ на это автор дает сам в другой своей статье, содержащей фактические данные о погроме в Витебске^{299}.

«Для всех очевидно, что антисемитское настроение в городе увеличивалось, главным образом, благодаря тяжелому продовольственному кризису, а также благодаря борьбе между большевиками и меньшевиками в местном совете. Витебску Господь послал каких-то особых большевиков, коих называют уже «горе-левыми». Вот эти-то левые из левых, которые самого Ленина за пояс заткнут, ведут все время отчаянную борьбу с оборонцами^{300}. А оборонцы здесь как раз все евреи. И в действительности на поле брани г. Витебска друг против друга стоят два лагеря: мужички, бывшие черносотенцы, которые охочи одним махом проделать все социалистические эксперименты... на спинах еврейских собственников; в другом лагере находятся евреи, еврейские партии и организации, которые прилагают все усилия к тому, чтобы воспрепятствовать такого рода «социализму», советские газеты ежедневно зовут к «священной войне» с этими врагами народа, и эти призывы часто носят откровенный погромный характер»...

Нет ничего удивительного в том, что эта своеобразная «коммунистическая» антиеврейская, антиоборонческая агитация принесла свои плоды, — и в Витебске разыгрался погром. Правда, это было лишь невинное жидотрепание в сравнении с тем, что произошло, например, в Глухове или в Новгороде-Северском, но Витебск своего последнего слова не сказал. Еврейское население все еще живет в погромном страхе, подчеркивает автор статей, и новые эксцессы возможны каждый день, каждый час.

Еврейская неделя. № 11-12. 1918. 18 мая. С. 11-12.

№ 210. Сообщение эмиссара Комиссариата по еврейским делам НКН РСФСР{301} Липкина Беженскому отделу Комиссариата о предпогромной ситуации в г. Орше Могилевской губ.{302} 6-7 августа 1918 г. 7 августа 1918 г.

Объезжал прифронтовую полосу и центральные пункты для беженцев, был в Полоте, Витебске и Брянске, из последнего был вызван в Оршу ввиду начавшегося бунтарского выступления войск Оршанского гарнизона, назначенных в посадку для отправки на чехословацкий фронт, равно ввиду явно провокационно-погромной агитации среди красноармейцев и беженцев. Приехал я в Оршу вчера, когда фактически власти ни в городе, ни на станции не было. Члены исполкома скрылись, а по городу и по привокзальной полосе банды красноармейцев из назначенных к погрузке Белорусских полков^{303} шныряли туда и сюда и беспричинно стреляли. В это время усиленно рекомендовалось устройство еврейского погрома и вообще выступать против Советской власти, так как в Советах сидят «одни только жиды»^{304}. Подлило масло в огонь то, что в тот же день прибыл в Оршу поезд для русских военнопленных. Черносотенцы поясняли все время красноармейцам, что «жиды» продали немцу Россию, туда и отправляют продукты^{305}.

В канцелярию Центропленбежа^{306} прибыли ко мне оставшиеся члены исполкома и предложили мне как солдату взять командирование над несущей караул на границе украинской ротой, отправиться в город и восстановить порядок. Я заявил свое согласие, хотя и сомневался в успехе ввиду малочисленности войск этой роты; но в 2 час. ночи мы устроили вторичное совещание и решили, что снять их с караула и оголить границу нельзя, так как банды стремились перейти границу^{307} и немецкие пограничные власти зашевелились.

Из коллегии я остался один и продолжаю работать тяжело и весь день под движением разъяренных и распропагандированных против коллегии беженцев. В городе вчера вечером из выпущенных из тюрьмы левых с.-р. образовался военно-революционный комитет^{308}, но сейчас прибыл по нашему вытребованию эшелон польского революционного полка из Витебска и ждет прибытия из Смоленска войск для совместного обсуждения положения дел и принятия мер к ликвидации бунта и отправки войск на фронт^{309}. Надеюсь, что мне удастся успокоить беженцев и предотвратить эксцессы. Немцы на совещании, о котором докладывал Вам, обещали мне, что в течение 10 дней разгрузят Оршу с условием, чтобы мы впредь не принимали беженцев не по выработанному плану с их согласия, т.е. чтобы беженцы из резервуаров, главным образом из Смоленска и Витебска, отправлялись в Оршу по нашим указаниям для того, чтобы можно было отправлять их транзитным порядком.

В Витебске сейчас мало беженцев: почти всех принял у них. В Смоленске налаживается работа по реэвакуации и пока [там] не нуждаются в моем присутствии. В Брянске дело плохо поставлено и много беженцев скопилось там. В третий раз убедительно прошу прислать мне помощника, которому я бы передал все, что нужно делать, и указал место, где пока он должен находиться. Прилагаю некоторые ведомости, которые познакомят Вас с движением беженцев и больных в Орше.

В следующий раз пришлю более подробный доклад. Работаю 24 час. в сутки... Необходимо в Центропленбеже выяснить вопросы, почему в Полоть не пропускают евреев, также и в Себеж немцы не пропускают евреев. Торопитесь с высылкой сывороток противохолерных и хорошего качества. Открыли для военнопленных культурно-просветительный отдел. Прошу выслать и еврейскую литературу.

С товарищеским приветом Липкин.

Приложение: «Ведомости»[529]

ГА РФ. Ф. 1318. Оп. 1. Д. 93. Л. 11. Заверенная копия.

№ 211. Из доклада Комиссии Министерства иностранных дел Великобритании под руководством С. Сэмюэля{310} о расстрелах и погромах польскими воинскими частями в г. Пинске Минской губ.{311}, г. Лиде Виленской губ. и др. городах в апреле 1919 г. 28 июля 1920 г.

[Перевод с английского.]

Секретарем Министерства иностранных дел Его Величества мне была вверена миссия в Польше, главная задача которой заключалась в проверке всех обвинений, выдвинутых против Польши в плохом обращении с евреями, выражавшемся во всевозможных формах преследования и угнетения еврейского населения. Мне поручено было в особенности употребить все усилия к проверке и установлению как фактов погромов и оскорблений евреев, так и того обстоятельства, поскольку[530] польская администрация ответственна за все эти события своим пассивным бездействием, прямым содействием погромам или же поскольку[531] правительство преследовало и предавало суду обвиняемых.

[529] Приложение к документу в деле отсутствует.

[530] Так в документе; следует: «насколько».

[531] Так в документе; следует: «насколько».