Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Задача моей миссии была рассеять всякие недоразумения, могущие возникнуть между Польшей и Великобританией, и установить взаимные дружественные отношения сожительства между этими государствами. Поэтому мне было поручено рекомендовать правительству Его Величества всевозможные меры, ведущие к установлению дружественных отношений сожительства между евреями и другими частями населения, так как положительное разрешение этого вопроса способствует благосостоянию всей страны.

Миссия эта оставила Лондон в начале сентября и пробыла в Польше около трех месяцев. Я выбрал для обследования Краков, Лодзь, Вильно, Лиду, Пинск и Лемберг[532], как более характерные в смысле преследования евреев, и приехал туда из Варшавы. Условия передвижения в Польше во время пребывания миссии были крайне неблагоприятные благодаря снежным заносам, с одной стороны, и прекращению пассажирского движения — с другой, так что миссия не имела возможности посещать и другие города.

В инструкциях, данных мне, было предложено уделить особое внимание и расследовать те районы, где имели место погромы и эксцессы в Польше.

В Польше под словом «погром» подразумевается просто выступление против известной части населения. В Англии же под словом «погром», по опыту, полученному при погромах, имевших раньше место в России, подразумевается организованное правительством выступление против одной части населения или же когда правительство относится пассивно и не принимает никаких мер к прекращению погрома и кровопролития.

Результаты моего обследования привели меня к заключению, что события в Лемберге, Лиде и Вильно могут быть отнесены к погромам, как их себе представляют в Англии. Ужасные избиения в Пинске носили характер военных убийств.

Во время выступления в других двух городах часть евреев подверглась нападению, но военные власти постарались приостановить действия солдат, поскольку[533] это было возможно. Вообще говоря, насколько гражданская администрация проявляла свою власть и влияние, поскольку[534] поведение войска в тылу было удовлетворительно [...][535].

Лемберг.

Что касается событий в Лемберге от 21, 22 и 23 ноября 1918 г., нужно отметить исключительность положения, господствовавшего в этом городе, и небольшой масштаб столкновений, которые там произошли.

Прежде, до указанного числа, вся украинская армия, занимавшая эту часть Восточной Галиции, состояла приблизительно из 10 тыс. чел. Но генерал Мличинский^{312} создал польскую армию приблизительно из 1500 чел., состоявшую из мужчин, женщин и детей, некоторые из них преступного элемента; и после тяжелой борьбы ему удалось занять половину города. Вторая же половина этого же города осталась у украинцев. Еврейская часть лембергского населения объявила себя нейтральной^{313}. После долгой уличной схватки полякам удалось овладеть городом. Это достигнуто было благодаря прибытию значительного числа польских солдат, приехавших из Познани, под командованием генерала Розща^{314}. Установлено, что этим солдатам была дана полная возможность громить еврейские кварталы в течение трех дней. У меня также имеются показания, что евреи были предупреждены их христианскими друзьями о том, что готовится погром в вышеуказанные дни. Польские солдаты и население, правда, были немного восстановлены по отношению к евреям за их нейтральное отношение к борьбе поляков с украинцами, но это еще не может служить для них оправданием за учиненные убийства и разгромы 21, 22 и 23 ноября.

Гр. Елена Шайн под присягой показала, что группа солдат ворвалась к ней в дом, застрелила ее отца, брата, шурина. Они бы застрелили и ее, но она дала им 300 крон, и они ушли. В 12 час. дня солдаты вернулись и застрелили ее брата, которого они раньше ранили и который еще был жив к их приходу. Они взломали шкаф, вынули все серебро. Вторая группа солдат пришла около 5 час. дня, но свидетельница к тому времени успела скрыться на третьем этаже у одной польской женщины, которая послала солдат, когда они в третий раз пришли. Многие другие свидетели под присягой показали, что многие дома были подожжены нефтью, и, когда жители этих домов выбежали на улицу, чтобы спастись от пожара, они были хладнокровно застрелены польскими солдатами. Синагога была подожжена и сгорела, несгораемый шкаф был взломан пулями из пулемета. Все священные писания были сожжены, а более ценные вещи похищены. 463 раненых и масса имущества разграблено^{315}. Общий итог такой, что никто из военных властей, которые ответственны за эти события, не были наказаны, никакого вознаграждения не было выдано потерпевшим за понесенные убытки.

Пинск.

События в Пинске от 5 апреля 1919 г., когда 35 евреев были расстреляны, произошли приблизительно через 10 дней после того, как город был занят польскими войсками^{316}. Дня за два до занятия города польское командование потерпело поражение от большевиков и благодаря этому было в возбужденном состоянии, боясь новой большевистской атаки. Впоследствии выяснилось, что два польских солдата, один по имени Косак, который находится теперь в тюрьме за кражи, а другой, который теперь уже убит, сообщили военной администрации, что, по полученным сведениям, евреи готовятся к сионистскому собранию в субботу в так называемом Народном доме — главной квартире сионистов. Все то, что произошло после того, так невероятно, что считаю нужным передать это по показаниям свидетелей:

Абрам Вайнштейн[536], президент сионистского кооперативного общества, рассказал, что числа 28 марта он получил письмо от организатора кооперативного общества Трофимовича (не еврея), где было сказано, что было бы желательно, чтобы все кооперативы данного города объединились, и для решения этого вопроса было дано время до 7 апреля. В этом письме было включено разрешение правительства на устройство этого собрания. Объявления были расклеены на многих улицах и в больших синагогах. Собрание произошло в субботу 5 апреля, в нем участвовало около 150 мужчин и женщин.

Собрание открылось в 5 час. дня с гр. Айзенбергом в качестве председателя. Трофимович присутствовал при открытии собрания и после того, как он изложил цель этого собрания, он в половину шестого ушел. Было единогласно постановлено объединиться, и после этого началась дискуссия о том, сколько делегатов должно быть послано на объединенную конференцию. Однако вопрос этот не был исчерпан, и большинство членов разошлось.

Цукерман, американский подданный, привез с собой из Америки 50 тыс. марок для распределения нуждающимся на Пасху. Многие из присутствовавших вошли в другую комнату для обсуждения, как распределить указанную сумму. В это время вошло несколько мальчиков и сообщили, что поляки пришли брать евреев на принудительные работы. Все вошли в большой зал. Некоторые солдаты шумели, другие грабили провизию из буфета. Дом состоял из двух этажей: внизу магазины, а наверху — комнаты клуба. Файнштейн зашел в магазин знакомого, [что] внизу, для того, чтобы защищаться от солдат. Файнштейн тогда спрятался в магазин Готлиба, в нижнем этаже. Солдаты его тут же обнаружили и поставили солдата его караулить. Вскоре он услышал выстрел сверху. Готлиб вышел взять немного воды и рассказал, что он видел мертвого человека, лежавшего на земле. Около 10 час. пришел унтер-офицер и сообщил, что около 50 арестованных евреев расстреляны и что он, Файнштейн, также будет расстрелян завтра в 5 час. утра. В 1½ час. утра опять явились унтер-офицер с двумя солдатами, и, отправив патрули, они ограбили Файнштейна и сказали ему: «Ты должен пойти к командиру, где ты будешь расстрелян, ибо все, участвовавшие на собрании, — большевики». Один солдат заявил, что он умеет говорить по-еврейски и что он был в синагоге, где он слышал, что евреи организуют активное выступление против поляков и что один молодой человек сказал: «Мы устроим собрание в Народном доме в 5 час.». Файнштейн заявил, что это — неправда, тогда солдат сказал, что если они дадут 150 руб., он всех, т.е. тех 6 евреев, которые находятся в комнате Готлиба, освободит. Он впоследствии уже согласился на 50 руб., но нашел у них два кошелька с деньгами, в одном 500 руб., а в другом 600 руб. и, взяв себе всю сумму, сказал: «Вы свободны».

Соломон Гительман, учитель, показал, что он был арестован в Народном доме часов в 5 дня. Он состоял членом кооперативного общества и принимал участие в собрании. Он услышал выстрел, после этого солдаты вошли и кричали: «Почему вы стреляли в нас?» Они крикнули: «Руки вверх!» — обыскали всех, избили, но оружия ни у кого не нашли. После этого солдаты приказали всем выйти и повели их к коменданту. По дороге евреи были опять жестоко избиты, и, когда военный врач остановил солдат и спросил, что здесь происходит, солдат ответил, что евреи в них стреляли и ранили его в голову. Врач ответил: «Эти все евреи должны быть расстреляны». Когда они пришли к командиру, то всех евреев выставили на дворе и каждого из них ограбили. В числе присутствовавших было много офицеров. Не было никакого формального процесса. Солдаты вышли от коменданта, вывели евреев на площадь, где они расстреляли около 60 из них. Каждый из жертв был поставлен против стены. Было совершенно темно, и солдаты прибыли на мотоцикле, который был освещен прожектором. Один из офицеров подошел и заглядывал в лицо каждому из евреев. Некоторые из мужчин-евреев и все женщины были удалены, оставшимся же заявили, что пришла их последняя минута и что они могут читать исповедь перед смертью. Они все под руководством меламеда читали вслух исповедь (характерно отметить, что эти так называемые коммунисты, которые отрицают религию, так громко и трогательно служили свой последний молебен, что их слышно было на всю площадь).

Офицер приказал солдатам стрелять, фигуры у стены упали. Солдаты подошли к ним и выстрелили еще раз в тех, которые еще шевелились. Остальных евреев, которых ранее отставили в сторону, часов в десять увели в тюрьму. Дело их не разбиралось, с ними не говорили о происшедшей перестрелке, им ничего не давали есть. Их заперли, 17 мужчин в одной комнате, и часов в половине двенадцатого привели к ним еще троих. Последние рассказали, что некий Глоуберман также был убит, только не у стены. Я пришел к заключению, что выстрел, который слышали евреи в клубе, был произведен солдатами, которые этим хотели придать окраску обвинения, что евреи якобы стреляли в солдат и что эта пуля, к несчастью, убила Глоубермана, спрятавшегося за лестницей, ведущей в клуб. Я после видел дыру от этой пули. Никакого оружия не было найдено у обвиняемых «большевиков». На следующее утро пришел к ним унтер-офицер и, допросив каждого по имени, сказал: «Идемте, я вам покажу, что стало с вашими друзьями». Девятнадцать из них в сопровождении жандарма и нескольких солдат были уведены на кладбище, где им показали свежезарытые могилы. Каждому из них дали лопату и приказали вновь откопать эту могилу, когда они это сделали, их выставили в ряд.

Солдаты подошли и выстроились напротив них с заряженными винтовками. Жандарм спросил солдат: «Вы готовы?». Тут один из евреев — меламед — произнес вслух следующую молитву: «Господь, прости грехи своим рабам. Ты ведь всемогущ и можешь спасти нас даже в последнюю минуту». На последние слова старого еврея прибыл старший жандарм, который передал младшему что-то на ухо. Младший жандарм приказал арестованным евреям снова зарыть гроб, и после того, как их отвели снова в тюрьму, Гительман был освобожден. Двое из застреленных были преподаватели, коллеги Гительмана за последние 20 лет. Впоследствии выяснилось, что гр. Рабинович, которая после дала свои показания, исходатайствовала об их освобождении.

Арон Рубин, владелец спичечной фабрики, показал, что он присутствовал на кооперативном собрании и видел, как солдаты обыскивали всех на собрании и многих избивали. Один еврей имел при себе 11500 руб. — они у него их взяли. Он кричал, что его ограбили. Один солдат спустился с лестницы и тут же вернулся обратно и спросил: «Кто здесь стрелял?» Вообще, гр. Рубин подтвердил все показания предыдущих свидетелей. Он был одним из тех, которых удалили с площади и потом послали на кладбище. На кладбище солдаты зарядили винтовки и сказали, что их последний момент наступил. После того, как все евреи были приведены обратно в тюрьму, жандарм их допросил и старался повлиять на них, чтобы они сознались. Каждого из них взяли в отдельную комнату, раздевали, пороли нагайками и палками и потом, замученных, полуживых, собрали всех вместе. Между ними были также 6 женщин. Им приказали одеться и разойтись по своим камерам. Во вторник к ним пришел жандарм и сказал, что если у них будет проводиться следствие, чтобы они не сказали, что их били.

Молодая женщина лет 20-ти, которая просила, чтоб фамилия ее не была указана, показала: она вошла в Народный дом узнать, получит ли она часть полученных американских денег. Она увидела, как группа солдат прибыла и взялась грабить продукты из буфета. Они искали еврейских молодых людей для принудительных работ. Явился офицер и приказал им войти в большую залу. Они обыскали все карманы и у самого первого взяли 10 тыс. руб. По словам этой женщины, все то, что было сделано этими солдатами после, было исключительно для того, чтобы скрыть следы своих грабежей. Она подтвердила, что их всех вывели из комнаты коменданта, она также подтвердила разговор с д-ром Вакрава и добавила, что д-р Вакрава сам избил девушку по имени Айзенберг. Их ни о чем не спрашивали, они остались на улице. Прохожий по имени Красельщий^{317}, который гулял по месту с некой барышней Полок, был задержан солдатами и включен в число остальных арестованных, а впоследствии был расстрелян. Они все были уведены на площадь и выставлены у стены церкви. Было сумрачно. Она видела, как некоторые женщины были уведены в сторону, и она также вышла из очереди. Все, которые стояли у стены, приготовились произнести последнюю молитву. Один меламед читал молитву для умерших, а все остальные вторили ему, и после этого они были расстреляны. Остальным объявили, что их очередь наступит завтра и что завтра они будут повешены. С площади они были уведены в тюрьму. Женщины находились в отдельной камере. Польская стража обращалась с ними очень скверно, но тюремный надзиратель был с ними очень любезен. Стража говорила, что их расстреляют. После явился жандарм, их всех ввели в комнату, раздели донага, прицелились из револьверов и пороли. После этого их вывели раздетыми с одеждой в руках в коридор, наполненный солдатами, которые их бессердечно избивали, а потом впустили всех в другую комнату, где они оделись, и их освободили.

М. Абрамович показал, что он услышал шум и, испугавшись, спрятался на чердак синагоги по другой стороне площади. Приблизительно без четверти девять часов вечера, в субботу, он услышал стрельбу и стоны, которые продолжались в течение всей ночи, а солдаты смеялись. Один из евреев, по имени Полацин^{318}, получил от выстрела только легкую рану, около 5 час. утра 6 апреля он встал и бежал. Солдаты его заметили и застрелили на месте.

Соня Рабинович — студентка из Киева — тогда гостила в Пинске у своего отца. Польские офицеры жили в доме ее отца, и благодаря этому ей удалось спасти тех евреев, которые были приведены на кладбище (я не сомневаюсь, что поводом, послужившим к освобождению этих евреев, послужил приезд американского офицера, который начал следствие по этим событиям)^{319}.

Официальное заявление о вышеуказанных событиях, выпущенное 7 апреля генералом Листовским^{320}, командиром той группы, я считаю не заслуживающим доверия. Отношение к еврейским так называемым большевикам совершенно противоречит отношению к действительным польским большевикам: м[истер] Габриель Киевич занимал во время большевистской оккупации пост комиссара, фактически исполняя обязанности городского головы, и все-таки теперь состоит на должности в избир[ательном] бюро. М. Молох, который заведовал департаментом продовольствия при большевиках, в настоящее время служит в городском управлении.

В беседах с местными поляками последние сообщили комиссии, что весь город глубоко переживает позор случившейся страшной трагедии и каждый верит, что каждый из убитых евреев был совершенно невинен. В заключении я хочу добавить, что майор Лучинский^{321} и лейтенант Ландсберг, которые руководили всеми событиями, остались безнаказанными, их перевели только на другой пост. Я искал случая встретиться с майором Лучинским, но мне не удалось.

В настоящее время при теперешней администрации жители Пинска опять живут довольно мирно и отношения между жителями христианами и не христианами приняли нормальную форму^{322}.

Лида.

16 апреля 1919 г. поляки атаковали большевистскую армию, вступавшую в Лиду. Это было на второй день еврейской Пасхи. Евреи были все напуганы, и только человек 10 из них были в синагоге, остальные оставались дома. Было установлено, к моему удовольствию, что 16 апреля большевики приказали своим солдатам оставить свои билеты и вернуться в бараки, но солдаты это исполнить отказались и, когда польские солдаты вступили в город, они стреляли в них из окон. Это происходило в самой бедной части города, населенной евреями, ибо лучшие дома были заняты офицерами, оставляя худшие из них своим солдатам.

Разумеется, что, когда польские солдаты вступили 16 апреля в город, они набросились на еврейские кварталы и в течение двух дней, 16 и 17 апреля, убили 35 евреев^{323}.

Дело гражданина Паука и его сына, которые были раньше ограблены на 150 тыс. руб., а затем выведены на улицу и застрелены без всякого суда, было особенно жестоко. Фактически большинство убитых были убиты у себя дома или застрелены на улицах.

19 апреля только был установлен полевой суд, который присудил к расстрелу 6 евреев и двух христиан. 17 апреля 200 чел. евреев были арестованы, и по содержании их 5 дней под арестом они без всякого суда были освобождены. Раввин Рабинович был арестован, ограблен и избит вместе с многими другими евреями.

[532] Немецкое название г. Львова.

[533] Так в документе; следует: «насколько».

[534] Так в документе; следует: «насколько».

[535] Опущен материал о политике Польши в еврейском вопросе после получения страной независимости в 1918 г.

[536] Далее в документе фамилия пишется как «Файнштейн».