Книга погромов. Погромы на Украине, в Белоруссии и европейской части России в период Гражданской войны 1918-1922 гг. Сборник документов.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К моменту погрома

Погромы и беженство, как видно из этой таблицы, внесли очень значительные перемены в занятиях беженцев Одессы. Число лиц, имевших торговые, ремесленные, промышленные предприятия и земледельческие хозяйства, сильно сократилось. Больше всего изменений внесло в группу промышленных предпринимателей. Вместо 266 предпринимателей на родине, в Одессе владеют предприятиями только 7 чел.; вместо 473 лиц, владевших ремесленными предприятиями в Одессе, только 208 (или менее половины) заняты ремеслом. Почти наполовину сократилось число торговцев и земледельцев. Наконец, уменьшилось и число лиц, занятых свободными профессиями. Наоборот, число служащих и рабочих, в частности служащих в милиции, довольно значительно увеличилось. Вместо 675, занятых на родине в этих трех группах, насчитываем в Одессе 1129 чел.

Далее следует отметить вовлечение в работу значительной части из тех групп, которые раньше самостоятельно добыванием средств к жизни не занимались. Так, число домашних хозяек сократилось с 1834 до 1512 чел., число учащихся с 905 до 410 чел., т.е. более, чем наполовину. С другой стороны, увеличилось число нетрудоспособных и особенно сильно — число безработных, не нашедших еще приложения своему труду в Одессе.

Интересно проследить судьбу каждой отдельной хозяйственной группы, перемену в занятиях ее членов в связи с беженством. Занятия каждой группы до Одессы и после [прибытия в] Одессу видны из следующей таблицы [см. с. 525].

Занятия в Одессе

Погромы и беженство вызвали большие потрясения в каждой из групп, заставили идти на любую работу, заняться любым делом, не считаясь с прежней профессией. При этом, однако, одни группы обнаружили большую способность приспособляться к новым условиям, другие оказались менее приспособленными. Очень слабо приспособленными оказались бывшие владельцы предприятий. Половина из них оказалась безработными и нетрудоспособными, остальная половина занялась самыми различными профессиями, и главным образом торговлей и службой. Из бывших торговцев также около половины попали в безработные и нетрудоспособные, ¼ занялись старой профессией, и остальные занялись другими профессиями, преимущественно службой. Несколько более устойчивой группой оказались служащие: только ⅓ из них попали в безработные, около половины занялись службой, остальные занялись различными другими профессиями. Не менее устойчивыми оказались лица свободных профессий: только 15% [из них] оказались в Одессе безработными и нетрудоспособными, остальные же занялись своей профессией, службой, учащим[523] и другими занятиями. Большое потрясение пережили учащиеся. Беженство прервало их обучение, и только около 40% из них могли продолжать учение. Остальным пришлось заняться службой (237 чел.), наемной работой (15 чел.), торговлей (17 чел.), ремеслом (20 чел.) и т.д. Очень многие ищут работы и не находят ее (167 чел.).

Ремесленники и наемные рабочие дают тоже довольно большой процент безработных — около ⅓, остальные получили работу, отчасти по специальности, отчасти не по специальности. В общем, можно отметить довольно большой сдвиг в сторону занятий службой или производительным трудом, а также заметна тяга к труду. В отличие от беженцев, обследованных в Киевской губ., среди одесских беженцев нет увеличения числа лиц, занятых торговлей. Здесь, наоборот, общее число торговцев сильно уменьшилось.

Помета: Составил по материалам Одесск[ого] стат[истического] отдела З. Миндлин. Ноябрь 1921 г.

ГА РФ. Ф. Р-1339. Оп. 1. Д. 112. Л. 27-30. Копия.

№ 201. Доклад Одесской районной комиссии Евобщесткома в Евобщестком о преодолении последствий погромов 1918-1919 гг. в м. Ново-Воронцовка Херсонской губ. 11 декабря 1921 г.

Местечко состоит из 919 дворов с населением в 6560 душ, из коих евреев 2030 душ (до войн было 8760 дворов с населением в 6548 душ, из коих евреев было 2130 душ).

Таким образом, население, как крестьянское, так и еврейское, за последние шесть-семь лет в общем увеличилось, хотя и незначительно. До войны еврейское местечко занималось преимущественно (до 85%) хлебной торговлей, остальные [15%] были ремесленниками, лавочниками, а несколько человек — пять-шесть всего, занималось и земледелием. Местечко до войны, по-видимому, представляло собой довольно значительный пункт по торговле хлебом, и евреи, как главные торговцы, хорошо зарабатывали и жили недурно, что засвидетельствовали махновские бандиты, отзывавшиеся о местных евреях с лестной похвалой за то, что они «для них приготовили столько добра, сколько они не видели даже в Екатеринославе». Но за годы Гражданской войны еврейское население, если не считать отдельных лиц, было совершенно разорено.

Причиной этого разорения были, во-первых, погромные эксцессы, которым подвергались местные евреи в течение первых пяти-шести лет, и во-вторых — [разрушение] хозяйственной базы, на которой покоилось их материальное благополучие.

Погромное движение в начале [прикрывалось] здесь даже революционными лозунгами, будто стыдилось своей неприглядной наготы. Так, в 1918 г. в местечке появился отряд с ближайшей отсюда железнодорожной ст. Апостолово, именовавшийся красногвардейцами, под начальством Лебедева, который потребовал от тогдашнего совдепа контрибуции в 40 тыс. руб. с местечка. Когда совдеп, состоявший в большей части своей из евреев, запротестовал против этого требования, указывая, что местечко вообще ни с кем не воюет, а с красными, хотя бы с гвардейцами — тем менее, и потому требовать от него контрибуции нельзя, то в ответ на это гвардейцы бросились на почтово-телеграфную станцию с целью ограбления ее. Но так как отряд состоял всего из пяти чел., их арестовали, отправив вместе с тем на ст. Апостолово, к начальству этого отряда. [Получив] известие о нахождении его отряда, начальство прибыло в местечко с солдатами, винтовками, пулеметами — словом, в полном боевом порядке — и заявило, что Лебедева за его безобразия предает военному суду, а местечко за неповиновение этому самому Лебедеву штрафует в 100 тыс. руб., каковые деньги и потребовал[о] немедленно, и хотя это правосудное начальство мало чем отличалось от беззакония первоначального, но видя, что доводы здравого смысла тут стоят так дорого, совдеп почел за благо внести эти 100 тыс. руб. (что по тогдашнему времени было очень много). [Это коснулось] так называемого нетрудового элемента, что на местном наречии означало «некрестьянин», но так как кроме крестьян тут жили только евреи — они же торговцы (правда, в значительной мере только вчерашние) — то они же и буржуи, поэтому контрибуцию заплатили они. Это был первый, так сказать, безгромный погром, хотя по тому времени уже сильно ударивший по карману еврейского населения, но — лиха беда начало.

После этого казуса на местечко было совершено несколько нападений со стороны различных шаек, именовавших себя красногвардейцами, которые появились более или менее спешно [с целью] ограбить еврейское население. Некоторых из этих шаек удалось местному совдепу задержать. Тогда выяснилось, что это просто бандиты-самозванцы. Но все эти налеты сравнительно дешево обходились еврейскому населению, тем более что по временам крестьянская молодежь вместе с евреями соединялась для общей борьбы с нападающими проходящими, и, таким образом, были отогнаны от местечка бандитские шайки пресловутого Дорошенки, Бутенки и др. разбойников. Эта поддержка со стороны крестьян, как и вообще благожелательное отношение местного крестьянского населения к евреям в начале революции, вселяло евреям надежду, что удастся избегнуть печальной участи своих собратьев в других городах и местечках злополучной Украины, где тогда свирепствовала жестокая погромная эпидемия. Но, к сожалению, эти надежды не оправдались. В конце 1918 г. в местечко вошли банда петлюровцев в числе нескольких тысяч чел. и с криком «бей жидов» бросилась на еврейские дома и лавки. Произошел жестокий погром: все имущество еврейское как в домах, так и в лавках было разграблено и уничтожено. Чего бандиты не могли или не хотели с собой забирать, то они дарили тем из крестьян, которые пришли поглядеть на столь невиданное зрелище. Чего не успели забрать, то разбивали, рвали и уничтожали. После этого на местечко было совершено еще несколько мелких налетов бандитских, которые, однако, по своей малочисленности большого вреда причинить не могли.

Но в конце 1919 г. местечко заняли белые и ознаменовали свое вступление в него рядом грабежей и насилий поголовно над еврейским населением. Еврейским населением была снаряжена депутация к командиру полка с соответствующим приношением в пользу армии. Насколько пользы это принесло армии — неизвестно, но для командира, по-видимому, это было не во вред, и он издал строгий приказ о прекращении грабежей и насилий, и погром был прекращен.

Но самое страшное отступление и окончательное разорение местечка здесь произвели махновцы. Они зашли сюда в ноябре 1919 г.; простояли здесь около двух недель, в течение которых не прекращался сплошной погром. Нечего говорить, что эти бандиты разграбили все, что было где бы то ни было спрятано из еврейского добра; все [оставшееся] они окончательно палили. Зверства их достигли апогея: они не ограничивались грабежами имущества в домах, погребах и сараях, на чердаках и т.д. Они просто раздевали евреев и снимали с них обувь. Когда последняя приходилась им по вкусу, они [забирали ее], оставляя своих ждать совершенно голыми и босыми. Но они не ограничивались и этим. Озверевши и опьяневши от водки, крови и грабежей и поселившись в домах евреев, превращали их и семьи их в своих рабов в буквальном смысле этого слова: заставляли мужчин услуживать себе в качестве рассыльных, лакеев, чернорабочих и т.д., женщин постарше превратили в своих кухарок и прачек, а помоложе явно насиловали, а за малейшее ослушание и протест убивали на месте. Евреи без ужаса не могут вспомнить про эти черные дни махновщины. И тут, как и в других еврейских погромленных пунктах, после хозяйничанья махновцев другим бандитам уже делать было нечего.

Что касается размеров убытков, понесенных еврейским населением во время погромов, то, конечно, они даже не поддаются приблизительному учету, но комиссия, выбранная местными гражданами для информирования меня о подробностях произошедших здесь событий и для обсуждения плана разной организации помощи пострадавшим, заявила, что, во-первых, погромщики лишили еврейское население всего их движимого имущества, а во-вторых, это имущество по ценам мирного времени стоило не меньше трех миллионов. Кроме того, поскольку им удалось запомнить, уведено: лошадей — 30, экипажей — 15, швейных машин — 25.

Человеческих жертв убитыми насчитывается 25 чел. Кроме того, в местечке 182 сироты и из них 7 круглых.

Что касается народного образования, то о нем особенно распространяться не приходится, так как оно совершенно почти отсутствует. До войны здесь существовала еврейская народная школа, которая обслуживала около ста детей. Но теперь тут, как и всюду, школьное здание пришло в ветхость и не ремонтируется. Школьные работники не получали жалования от государства. Родители школой не интересуются. Люди малокультурные и всегда равнодушно относившиеся к школе теперь ею совершенно не интересуются. Так что около полутораста детей школьного возраста частью совсем не занимаются и растут совершенно дикарями, частью занимаются у невежественных меламедов, становясь такими же невеждами, как и родители их.

Об учреждениях детей дошкольного возраста, которых здесь насчитывается до 200, говорить нечего. Были попытки еще в прошлом году организовать здесь детский сад, но они кончились ничем. Вследствие отдаленности местечка от центра, теперь наладить что-нибудь в этом отношении представляется невозможным.

В медико-санитарном отношении местечко также обставлено далеко не блестяще. Существующая здесь больница обслуживает не только все население местечка, но также и несколько прилегающих к нему деревень. И не говоря уже о недостаточности медперсонала, здесь полное отсутствие самых необходимых лекарств, перевязочных средств и всего прочего. Конечно, было чрезвычайно необходимо снабдить всем этим все больницы для пользования пострадавших.

Никаких учреждений социального обеспечения — домов старости, приютов и т.д. в местечке не существует, хотя уже теперь число обращающихся за помощью к соцобесу из еврейской части населения очень велико, а по мнению членов комиссий, информировавших меня о положении вещей в Ново-Воронцовке, в ближайшее же время здесь окажется не меньше 30% населения, единственная надежда которого на существование [это — соцобес, а если учесть], что последний уже и теперь нередко прекратил на целые недели выдачу своего скудного продуктового пайка за отсутствием продуктов, то станет ясным, какая участь ожидает здесь этих несчастных. Но что сделать для них при настоящих условиях — трудно придумать при том беспомощном положении еврейского населения, когда оно решительно ничего не в состоянии сделать в этом отношении, а для прокормления упомянутых выше бедняков одним хлебом необходимо было бы по крайней мере 200 пудов в месяц.

При обсуждении мною вместе с избранной для этой цели комиссией вопроса об организации целесообразных видов помощи населению мы пришли к заключению, что наиболее существенная и необходимая здесь форма помощи — это помощь трудовая в виде организации различных артелей производственных, а также кооперативных и артельных предприятий. При этом при выборе последних мы остановились на таких, которые либо здесь зародились, вызванные к жизни, так сказать, стихийным образом, но вследствие отсутствия необходимых средств и целесообразной организации влачат жалкое существование, либо [мы] старались организовать земледельческие артели, которые, по нашему мнению, могли бы раз [и] навсегда излечить еврейское население от многих его экономических и духовных болезней и политических катастроф, столь часто повторяющихся в его быту. Причем ввиду того, что население само совершенно обнищало и не имеет ни орудий производства, ни [средств] для приобретения их (если бы даже возникла и какая-нибудь возможность приобретения их в России), мы пришли к заключению, что все предполагаемое нами возможно будет организовать и пустить в ход только при одном условии: если Евобщестком снабдит их не только всем[и] необходимыми машинами и орудиями производства, но для фабрик и заводов — и некоторыми материалами, необходимыми для обработки сырья (которых в России либо совсем нет, либо они стоят очень дорого), а для земледельческих артелей — необходимым для посева зерном и семенами. Таким образом, мы постановили:

Принимая во внимание, что все еврейское население местечка совершенно разорено и лишено средств к существованию, считать, что самым желательным во всех отношениях для них занятием является сельское хозяйство; что оно по объективным условиям стало доступным благодаря тому, что каждое еврейское семейство имеет право получить здесь по 2,25 десятины на душу, — [мы постановили] организовать две артели — полеводство и поливное огородничество. Первое для тех, кто по своему возрасту, силам и возможностям захочет всецело отдаться сельскохозяйственному труду, второе для тех, кто почему-либо не может отдаться всецело земледелию, но, вследствие выгодности этого занятия благодаря естественным и хозяйственным условиям местности, мог бы посредством его прокормить свою семью.

В первые же два дня в каждую из этих артелей записалось около 35 чел., но нет сомнений, что если население убедится в том, что Евобщестком придет им серьезно на помощь, число их увеличится в 4-5 раз и больше. Пока что записавшиеся выбрали в каждую артель организационную комиссию, как для записи новых членов, так и для выработки устава и сметы необходимых материалов, орудий и машин. Последняя при этом прилагается.

Во-вторых, принимая во внимание, что среди еврейского населения местечка за последнее время появилось несколько кустарей, приготовляющих мыло и спички, и как-то также и другие занятия, при более рациональной постановке их могли бы дать хороший заработок многим десяткам еврейских семейств, постановлено организовать артельный мыловаренный завод и спичечную фабрику.

Записавшиеся в эти артели выбрали организационную комиссию для продолжения записи членов и для выработки сметы, но последней выработать не смогли, так как сами до сих пор занимались этим производством в кустарном масштабе и не знают, каким образом следует его организовать — в виде фабрики или завода.

В каждую из этих артелей пока записалось по 10-12 чел., но нет сомнения — когда дело дойдет до практического осуществления этих предприятий, число членов увеличится в 2-3 и даже более раз.

Член президиума М. Клейтман.

[523] Так в документе, имеется в виду: учебой.