Старейшина положил их обратно, Ахаз’ир сделал глоток, осушив свою кружку.
– Вот и нужны нам знания магов из Коллегии, чтобы на вопросы найти ответ, – сказал седоволосый каджит, сложив лапы на столе.
– В любом случае опасно сейчас ехать. Советую вам переждать до утра, авось решится что-либо, – сказал Карджо.
– Я с ним согласен, – сказал Ахаз’ир. – Я изрядно вымотался. Мне нужно отдохнуть.
– Спорить не стану я, – сказал Старейшина. – Переждём ночь здесь, отдохнём, как следует, а на утро двинемся в путь, держа курс на север через Морфал и Данстар. До дальнего севера война не дотянула щупальца свои.
На следующее утро, встав с восходом солнца, каджиты решили пропустить по кружке тёплого эля перед дальней дорогой. Карджо решил составить им компанию, ибо намеревался отправиться в Данстар. Там он знает хорошего кузнеца, который смог бы решить его проблему с доспехами.
Сидели каджиты за тем же столом, что и вчера, обсуждая предстоящую их дорогу. Да и других посетителей тоже не убавилось, не прибавилось.
Вдруг, распахнув дверь, в зал, словно резвая птица, влетел человек и громогласно начал кричать:
– Друзья! Новость с центра принёс я вам! – говорил он, осматриваясь. Всё внимание посетителей было устремлено к его персоне. – Свергли ярла Балгруфа, отстранив его от власти! Братья Бури город заняли, выбив оттуда имперцев!
В мгновение в таверне поднялся дикий гул. Посетители начали громогласно обсуждать новость. Некоторые из них вскрикивали, поднимая вверх свои пенистые кружки.
– Но не всё это, друзья мои! – не смолкал человек. – Геройски бились имперцы, но куда им тягаться со славной отвагой Сынов Скайрима?! Были и среди победителей и иноземные герои, что на передовой сражались вместе с Братьями! Битва показала всему миру, что всяк, кто желает свободы нашим землям, готов отдать жизнь за благую и великую цель! Готов забрать её у тех, кто желает землям нашим погибель и зло одно! Герои эти и взяли город, ведя за собой славных воителей! Бились они, словно хищники, не чувствуя боли и страха! И по сему теперь они являются нашими сородичами, пущай не по крови, но по духу!
– И кто же эти смельчаки эдакие, что не побоялись поднять меч против имперской машины? – донеслось из угла таверны.
Человек обернулся на голос.
– Каджиты это, – сказал он. – Пятеро их, что в гуще сражения вихрем срубали головы ненавистным имперцам!
Гул стал ещё сильнее. Посетители тут же поднимались со своих мест, допивая на ходу выпивку, цепляя плащи и мечи на пояса, выходили из таверны.
Каджиты, сидевшие за столом у дальнего конца, ошеломились. Ахаз’ир, раскрыв глаза, смотрел на Старейшину. Тот, облепив лицо ладонями, смотрел на Ахаз’ира. Карджо глазел на них обоих.
– Вот тебе на… Неожиданный поворот на нашем пути, – сказал Ахаз’ир, сделав два глотка, после чего со стуком поставил кружку на стол. – Вдруг это наши?
– Знать не могу я, но стану я предполагать, – ответил ему Старейшина.
– Да, приплыли… – сказал Карджо. – На самом деле, новости неожиданные…
Ахаз’ир посмотрел на него.
– Что-то ты поник, – сказал он.
– Мало кто сомневался, что дело ярла Ульфрика примет такой большой размах, – ответил Карджо, сложив лапы на столе и посмотрев на Ахаз’ира. – Ещё меньшие верили, что оно будет способствовать успеху. Однако, сегодняшние новости, коли они правдивы, поставили крест на всём том, что сомневалось в его успехе. Не сказал бы каджит, что рад он таким новостям. Недолюбливаю я этих Братьев Бури, считаю их расистами и шовинистами. А центр всего этого мерзопакостного является Виндхельм. Не любят они всех, кто не норд. Но, видимо, обстоятельства играют свою собственную игру и смысла нет противиться и отвергать то, что уже свершилось. Придётся всем в Скайриме теперь жить с этим. Но более меня поразило, что среди Братьев Бури воевали наши сородичи… Я не знаю, к чему это может привести нас и нашу бедную и многострадальную родину, однако я ошеломлён этим. Коли так, то может наступит новая стезя в отношениях между нордами и иными представителями разумных рас на этой холодной земле. Может, преодолеем мы препоны разногласия и ненависти и каждый станет называть Скайрим своим домом, а всех живущих в нём – другом. Но чувствует каджит, что мы с вами, все наши сородичи заплатим за это огромной ценой…
Выехали они из Рорикстеда сразу же, как только вести разлились по ушам всех, кто находился деревушке.
Каджиты ехали по большому тракту, что простирался через степные равнины Вайтрана. Вдали возвышался одинокий обелиск, на котором, на утреннем ветру веял рваный и потускневший флаг. Проехав чуть дальше, на просторах показались руины, что поднимались на высоких ступенях, разрушенные строения, что прорастали внутри травой. Потом показался лагерь, окружённый длинными каменными валунами. В лагере горел огромный костёр, а рядом стоял огромный великан, держа на плече своём длинную каменную дубину. Неподалёку от лагеря шествовали огромные мамонты, что паслись под надзором второго великана. Содрогали они своими огромными лапами землю.
Доехав до развилки, Карджо остановился.
– Придётся прощаться нам здесь с вами, друзья, – сказал он. – Путь каджита не лежит через Вайтран. Он держит курс на Морфал, а там дальше на Данстар.
Ахаз’ир и Старейшина остановились тоже, посмотрели на него.
– Жаль прощаться нам, Карджо, – сказал старый каджит, держа посох в лапе.
– Береги себя, дружище, и старайся более не попадать в неприятности, – сказал Ахаз’ир.
Карджо слегка склонил голову.