Старейшина не опускал лапу.
– Неееет!! – уже умоляюще взвывал призрак Горшула, постепенно тускнея и растворяясь в воздухе. Призванное существо раскололось, но это уже не имело значения. Призрак лишился своих сил, дабы сражаться.
Ахаз’ир парировал два удара, увернулся от режущего, прокрутился, отступая назад, увернулся от двоих колющих ударов. Всё происходило в скоротечном движении. Драугр наступал, каджит постоянно оборонялся. Выбрав момент, он смог в пируэте проскользнуть под лезвием меча и оказаться у драугра под боком. Резанув туда, Ахаз’ир перевёл меч у себя за головой, но срубить голову военачальнику у него не получилось. Драугр подсел на ноге и блокировал удар, после чего перевёл меч резкой прокруткой вниз, обезоружив каджита. Последовал удар закрытым в стальной перчатке костяным кулаком по морде и Ахаз’ир свалился. Пытаясь подняться, каджит пропустил удар в живот стальным сапогом. Вновь свалился, выплюнув кровь изо рта. Этот мертвец был куда выше остальных и куда сильнее физически.
Глаза каджита потемнели от боли. Подняв их, он увидел замахивающегося драугра в тёмном тумане.
– Так уж и быть… – еле слышно прошептал Ахаз’ир и закрыл глаза.
Раздался громкий хлопок, ударил сильный импульс. Все окружившие драугры разлетелись, их стальные древние клинки со звоном упали на каменистый пол. Старейшина твёрдо стоял на ногах. Кристаллический камень стал невыносимо тяжёлым. Дух Горшула завыл и растворился. Пронизывающие его лучи буквально испепелили его. Когда силуэт исчез, они направились к кристаллическому камню и вселились в него.
Старый каджит отпустил камень и тот с грохотом упал на пол, оставляя под собой трещину.
Ахаз’ир открыл глаза, осмотрелся, лёжа на спине. Кругом валялось лишь брошенное древнее нордское оружие. Не было ни призрака, ни живых мертвецов. Перед каджитом лежал эбонитовый меч, который некоторое мгновение назад угрожающе нависал над ним. Вздохнув, каджит откинул голову, вновь закрыл глаза и раскинул лапы.
– Мы победили? – спросил он, не открывая очей. – Или мы в Обливионе?
– Победа за нами… – сказал Старейшина, приподнимаясь. – Враг древних изгнан из мира этого…
– Это значит, что более он не сможет потревожить нас?
– Именно так. Изгнал я его в план Обливиона, где заточён навеки он будет. Скопище сил и демонов там, с которыми не справиться ему.
– Как это получилось? – спросил Ахаз’ир, всё ещё не раскрывая глаз.
Старейшина, опираясь на посох, прошёл маленькими шагами к пьедесталу.
– В порыве чувств уверенности и своей непоколебимости, Горшул сам назвал оружие против себя самого, – ладонью старый каджит провёл по круглой рельефной выемке в центре вырезанного треугольника на квадратной каменной основе. – Живым не под силу одолеть дух его, однако в силах сделать это существа из призванного астрального мира. Призвал я на помощь себе помощника из Обливиона. Грозовой атронах вступил с ним в битву. Неживой против неживого, иначе говоря. Любая смерть, будь то человека или вторая смерть драугра и мертвеца придавали ему силы. Этот камень, – он посмотрел на валяющийся неподалёку тёмно-фиолетовый кристалл, – называется чёрным камнем душ. Он способен поглощать души умерших. С их помощью маги могут зачаровывать оружие и доспехи, они приобретают магические свойства. Поняв то, что Горшул высасывал энергию из тел, я использовал его и создал преграду между телом и духом. Энергия, что проходила через этот камень и к призраку направлялась, в последствии, можно сказать, изменила функцию свою. Вместо того, чтобы призрака питать, вся энергия стала высасываться из него самого. В конечном итоге он исчез, так как всё вселилось в этот камень. Вся сила, которой он владел, заточена отныне в нём.
– Значит, он ещё не в Обливионе, а в этом камне? – спросил Ахаз’ир, посмотрев в сторону камня.
– Именно. Лишь камень этот использовав, дух его отправится в Обливион.
– И как же нам это сделать?
– Терпение, друг мой. Как раз-таки обдумываю я это, – старый каджит внимательно изучал рунические письмена на каменном пьедестале. – Возможно, использовав этот камень, мы сможем снять чары и открыть саркофаг. Те несчастные, у которых Горшул украл их силы, отплатят ему этим.
– Тогда надо сделать всё быстро и осторожно, пока не случилось ещё чего дерьмового, – Ахаз’ир встал, отряхнулся, поднял свой меч.
– А теперь, Ахаз’ир, принеси-ка мне камень этот.
Каджит, сунув меч в ножны, подошёл к камню и попытался поднять его. Его морда сморщилась в изумлённой мине, а глаза расширились.
– Твою мать… Он тяжёлый, что практически не поднимается… – прошипел он, поднимая маленький кристалл обеими лапами.
– Иллюзия это, но вполне реальная иллюзия, – ответил старый каджит. – Туда заключено неисчислимое количество силы, который Горшул поглощал с первого дня своего заточения по сей день. Неисчислимое количество лет прошло. Видимо, они и придают вес мнимый камню этому.
Ахаз’ир, еле удерживая камень в лапах, донёс его до пьедестала. Старый каджит указал место и тот положил его. Камень при соприкосновении издал характерный для увесистого предмета звук.
– А теперь, Ахаз’ир, подальше отойди. Отдохни. Не знаю я, сколько времени это займёт, но стоять рядом не следует тебе.
Тот понимающе кивнул. Каджит подошёл к ступеням у конца возвышения и присел на них, скрестив лапы на колени.
Старый каджит разложил у пьедестала свои необычные камни в такой же последовательности, которая обозначила их треугольную форму. В центре получившейся фигуры лежал чёрный камень душ. Отложив сумочку, каджит положил обе лапы на пьедестал, закрыл глаза, нашёптывая тихо рунические слова. Спустя некоторое время его седые волосы развеялись от дуновения лёгкого ветра, а пьедестал загорелся ярким лунным светом. Треугольные камни начали кружиться, заставляя чёрный камень душ слегка вибрировать, а затем и вовсе воспарить невысоко вверх.
Ахаз’ир, вытерев свою губу от капель крови, осматривал полупещерный зал. Магическое шипение, что разлилось по стенам и камням зала, заставило его с любопытством обернуться. Он увидел, как от пьедестала к саркофагу начали поступать солнечного цвета линии, которые проходили в один знак на крышке гробницы. Это знак засиял, саркофаг окутался ярким ореолом.
Такая магическая связь между пьедесталом и саркофагом продолжалась не менее пяти минут. Когда крышка саркофага слегка приподнялась и отстранилась в сторону, свечение сразу погасло. Камни на пьедестале остановились, а чёрный камень будто бы уменьшился в размерах.