Тхингалл повернулся к нему, однако смотрел, как норды занимаются своей работой впереди. Долго он не отвечал, думал, подбирал слова, взвешивал свои «за» и «против». В конечном итоге каджит ответил утвердительно:
– Мы присягнём. Все. Хотя, я не уверен насчёт Дро’Зарима. Возможно, он предпочтёт спокойную жизнь в стенах города, наконец-то.
– Он заслужил это, – сказал Вестейр. – Отныне, как пообещал Ульфрик в своём приказе, полученном сразу же после того, как мы прислали ему оповещение о взятии города, каджитам открыты все врата всех городов. И тех, что ещё находятся под властью лоялистов. Но это ненадолго. В скором времени слово Брата Бури дойдёт и до тех земель, где господствуют силы легиона. Больше для вас не будет притеснений, никаких.
– Я рад, что наша борьба пошла на пользу и повлияла на развитие отношений между нашими расами. Мы, каджиты, долго терпели гонения со стороны Империи. Кнуты эльфов из Доминиона оставляли на наших спинах большие раны. Пора с этим кончать. Скайрим станет точкой отсчёта борьбы за независимость Тамриэля. И мы… я, мои друзья теперь погрузились в этот водоворот войн и битв. Стали частью всего этого, перестали прятаться, потому что поняли, что это бессмысленно. Война настигала нас везде, везде мы бились из-за нужды. Сейчас мы сами хотим биться, в этом наше отличие от нас самих ранее.
Послышались вскрики. Норды, что были за подъёмным мостом, расталкивались, роняя всё, что находилось у них в руках, уступая дорогу всаднику, что на белом коне мчался вдоль стен города. Всадник въехал на площадь перед городскими воротами, из-под серого капюшона осматривая всё, что находилось на ней.
Тхингалл словно остолбенел. Расширив глаза, он внимал на всадника, что держал в своей лапе на весу посох. Из-под капюшона выглядывали седые волосы, а густые седые усы свисали с его морды.
Всадник медленно прошёл взглядом по всем, кто суетился здесь, и остановился на Тхингалле. Некоторое время они молча внимали друг другу, пока второй всадник, что въехал следом за первым спустя некоторое время, не остановился рядом. Тхингалл посмотрел и на него. Второй был в чёрном капюшоне, на коричневом мерине, с мечом на поясе, что болтался возле его нижних лап, ударяясь о бок лошади. Всадник широко раскрыл свои голубые глаза, посмотрев на каджита.
– Тхингалл! – вскрикнул он хриплым голосом.
– Ахаз’ир? Старейшина! – крикнул в ответ каджит, спешным шагом подходя к ним.
Второй всадник спрыгнул с коня, сбросил мешающий капюшон назад, быстро встретился с Тхиналлом и крепко обнялся.
Старейшина медленно спустился с лошади, держа свой посох на весу.
– Дружище, как я рад тебя видеть. Снова живого и здорового! – сказал Ахаз’ир, не выпуская Тхингалла из объятий.
– Я тоже тебя, друг, я тоже, – ответил Тхингалл, краем глаза посмотрев на Старейшину, что глядел на них, улыбаясь.
Первой к ним подбежала Нисаба. Каджитка буквально повисла на обоих пришедших вместе с Тхингаллом. Потом подошла Кейт, Джи’Зирр, М’Айк, Джи'Фазир и Ра’Мирра и последним, всё ещё нося на правой лапе перевязку, Дро’Зарим.
М’Айк Лжец и Старейшина слегка отошли назад. Долго общались, пока Ахаз’ир был занят остальными. Потом они крепко обнялись, М’Айк вынул дорогое серебристое кольцо из кошеля, поднёс его отцу. Тот взял его лапу, накрыл её, слегка сжал. М’Айк слабо улыбнулся, после чего положил кольцо обратно.
Старейшина посмотрел на Дро’Зарима, изучив его взглядом.
– Всё хорошо с тобой, друг мой? Как умудрился попасть ты под меч острый, что оставил на руке твоей след свой? – спросил старый каджит.
– Какой же ты воин, если выходишь из битвы без единого синяка? – сказал Дро’Зарим, улыбнувшись. – Всё хорошо, скоро снова смогу держать в лапе свой меч.
– Это действительно хорошая новость! – сказал Старейшина, подойдя и слегка похлопав его по плечу.
– Видимо, вы не скучали здесь без нас, – сказал Ахаз’ир, осматривая торговую площадь.
– Слишком многое произошло, Ахаз’ир, – сказал Нисаба, улыбаясь. – Даже не знаем, с чего начать.
– Теперь мы бьёмся в рядах Сопротивления! – гордо заявил Джи’Зирр. – И сегодня мы одержали свою первую победу!
– Достойна похвалы храбрость ваша, друзья. Но война эта бессмысленна, – сказал Старейшина, пройдя в центр скопившихся в круг каджитов. – Тень затаилась за высокими горами, во мраке подземелий. Зло проснулось и явится вскоре миру этому. Смерти в этой войне – по-настоящему смерти бессмысленные, ибо Зло лишь сильнее становится от хаоса, что разъедает страну эту на части.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Тхингалл, подойдя к Старейшине и заглянув ему в глаза. – Что вы узнали?
– Вести наши не несут света во тьму, – ответил Старейшина, посмотрев на каджита. – Нам нужно поговорить с Ульфриком, ярлом Виндхельма. Эта война взоры наши отвлекает от того, что затаилось вдали от наших глаз. И Зло это близится подобно тучи тёмной, что стремится накрыть земли эти.
– Он прав, – сказал Ахаз’ир, осмотрев каждого. – Нам нужно ехать в Виндхельм и уговаривать Ульфрика прекратить эту войну и направить свои силы на реального врага.
– Это как-то связано с недавним нападением на нас? – спросил Дро’Зарим.
– Именно, – ответил Старейшина. – Слуги Тьмы спустились с гор в леса эти и творят зло везде, где побывают только. Как вижу я, Маркиза нет среди вас…
Все каджиты поникли головами. Старейшина посмотрел на каждого, вздохнул. Ахаз’ир упёрся за прилавок, приложил ладонь к морде.
– Этого и боялся я… – в пол голоса произнёс Старейшина. – Его смерть стала первой и не последней отнюдь.