Вывод из всего этого: Всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам (Мф. 12, 31). Милосердие Божие бесконечно, и нет греха, который побеждал бы его. Но кто упорно отвергает самое это милосердие, кто упорно противится самой спасающей благодати Божией, для того нет милосердия. Грех такого человека остается непрощенным, и он погибает. Это намеренное противление спасающей благодати Божией, которая есть благодать Святаго Духа, Господь и назвал хулой против Святаго Духа.
Противление ей фарисеев ясно выразилось в том, что дела всемогущества Божия они осмелились назвать делами диавола. Почему этот грех не простится… ни в сем веке, ни в будущем (Мф. 12, 32)? Потому что если человек отвергнет очевидные действия спасающей благодати Святаго Духа, то неоткуда взяться у него и покаянию, без которого нет спасения, – он не может покаяться. Кто похулит Христа, видя Его уничижение, тому это простится, ибо это – грех заблуждения, легко омываемый покаянием. Не таково упрямое противление очевидным действиям спасающей силы Божией, которое было у фарисеев и которое далеко отстояло от покаяния.
Клевету фарисеев на Свои дела Господь объясняет их злым сердцем, ибо от избытка сердца говорят уста (Мф. 12, 34; Лк. Лк. 6, 45), и грозит им, что за всякое слово праздное они должны будут ответить в день Страшного Суда, ибо лживые и нечестивые слова указывают на наличие злого сердца (см. Мф. 12, 35–36).
Ответ Господа искавшим от Него знамения
(Мф. 12, 38–45; Лк. 11, 29–32; 24–26)
Иудеев соблазняло во Иисусе Христе Его уничижение, и они потребовали от Него такого знамения, которое ясно обнаруживало бы Его Божественное достоинство как Мессии. Они не довольствовались чудесами, которые творил Христос по любви Своей к страждущим людям, по мольбе отдельных лиц; они желали видеть особое знамение с неба (Мф. 16, 1). Они лицемерно, как враги, просят от Него знамения. Потому Он называет их «родом лукавым», «прелюбодейным» же называет их в смысле их неверности Богу, на которую указывали еще пророки, представляя идолослужение иудеев под образом измены Богу, как бы супружеской, – прелюбодеяния (см. Ис. 57, 3; Иез. 16, 15; 23, 27).
Господь говорит, что такого чуда им дано не будет, и указывает только на величайшее знамение в прошедшем, прообразовавшее великое чудо, которое имеет совершиться на Нем в будущем, именно чудо сохранения пророка Ионы во чреве морской рыбы в продолжение трех суток, прообразовавшее чудо Воскресения Христова после трехдневной телесной смерти. Христос был во гробе собственно один день и две ночи, но на Востоке при исчислении времени всегда было принято считать часть дня или ночи за целый день или ночь (примеры этому в Библии: Быт. 42, 17–18; 1 Цар. 30, 12; 2 Пар. 10, 5–12 и др.).
Ниневитяне (Мф. 12, 41) – жители города Ниневии, столицы Ассирийского царства на берегу реки Тигр, к северу от Вавилона, покаявшиеся в результате проповеди пророка Ионы, осудят евреев на Страшном Суде за то, что евреи не вняли проповеди своего Мессии и не захотели покаяться в своем упорстве. Царица южная (Мф. 12, 42) – царица Савская, приходившая к Соломону (см. 3 Цар. 10, 1–13) из Аравии, также осудит евреев, ибо она приходила издалека, чтобы послушать мудрости Соломоновой, а иудеи не хотели слушать Саму воплотившуюся Премудрость Божию, Которая больше Соломона (Мф. 12, 42).
Далее Господь показывает иудеям наглядной притчей о нечистом духе, вышедшем из человека, а затем вновь возвратившемся с семью другими, злейшими себя (Мф. 12, 43–45), что, хотя бы Он и заставил их уверовать в Себя каким-нибудь поразительным чудом, но нравственная испорченность их настолько сильна, что по прошествии некоторого времени их неверие возникло бы с еще большей силой и упорством и они сделались бы еще хуже. Неверие и испорченность в них – как злой дух в бесноватом. Если человек остается нерадивым, праздным и невнимательным к себе, то злой дух и страсти, однажды изгнанные из него, возвращаются к нему с бóльшей силой.
Женщина прославляет Матерь Христову и Христос отвечает ей
(Лк. 11, 27–28)
Духовное родство с Господом
(Мф. 12, 46–50; Мк. 3, 31–35; Лк. 8, 19–21)
Беседа Господа так поразила одну женщину – по преданию, это была Маркела, прислужница Марфы (Лк. 10, 38)16, – что она не могла удержать своего восторга и всенародно прославила Господа и Его Пречистую Матерь, Которая вместе с названными братьями Его находилась тут же, только вне дома (см. Мф. 12, 46).
Блаженно чрево (Лк. 11, 27), то есть блаженна Та, Которая родила и воспитала такого великого Учителя. Здесь мы видим начало прославления Богоматери, в исполнение Ее собственного предречения: Отныне будут ублажать Меня все роды (Лк. 1, 48). На это Христос ответил, что блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его (Лк. 11, 28). Святой Матфей указывает, что именно в это самое время Матерь Господа и мнимые братья Его стояли вне дома и послали сказать о них Господу, не будучи в состоянии подойти к Нему из-за множества окружавших Его.
Господь всегда питал нежное чувство к Своей Матери и, даже вися уже на кресте, поручил Ее заботам Своего возлюбленного ученика. Но тут, когда во время произносимого Им поучения к народу Его хотели оторвать от этого, Он показал всем, что исполнение воли Отца Небесного для Него выше родственных чувств: Кто будет исполнять волю Отца Моего Небесного, тот Мне брат, и сестра, и матерь (Мф. 12, 50).
Упоминаемые здесь братья Иисуса в некоторых местах Евангелия называются по именам, а именно: Иаков, Иосия, Симон и Иуда (см. Мф. 13, 55), причем из сопоставления повествования всех четырех Евангелий о женщинах, стоявших на Голгофе при кресте Иисусовом и затем шедших ко гробу в день Воскресения Христова, ясно, что матерью этих братьев Иисуса была Мария Клеопова, которую евангелист Иоанн называет «сестрой Матери Его» (см. Ин. 19, 25).
По-видимому, Мария Клеопова была двоюродной сестрой Матери Господа, так как Она была единственной дочерью Своих родителей Иоакима и Анны. По преданию, эта Мария была женой Клеопы, который и был отцом братьев Иисуса. По другому преданию, эти братья Иисуса были детьми Иосифа Обручника от его первого брака. Очень возможно также (что приводит в полную согласованность оба эти предания), братья Иисуса были детьми (по закону ужичества) Иосифа и жены умершего бездетным брата его или близкого родственника Клеопы Марии Клеоповой. Во всяком случае, братьями у евреев назывались не только родные братья, но и двоюродные, и троюродные, и вообще близкие родственники.
Учение Господа Иисуса Христа о Царствии Божием в притчах
Притча о сеятеле
(Мф. 13, 1–23; Мк. 4, 1–20; Лк. 8, 4–15)
Слово «притча» представляет собой перевод греческих слов «параволи» и «паримиа». «Паримиа» в точном смысле означает краткое изречение, выражающее правило жизни (таковы, например, притчи Соломоновы). «Параволи» же – это целый рассказ, имеющий прикровенный смысл и в образах, взятых из повседневного быта людей, выражающий высшие духовные истины. Евангельская притча собственно есть «параволи».
Притчи, изложенные в тринадцатой главе Евангелия от Матфея и в параллельных местах у двух других синоптиков, Марка и Луки, были произнесены при стечении столь многочисленного народа, что Господь Иисус Христос, желая устраниться от теснившей Его толпы, вошел в лодку и из лодки говорил к народу, стоявшему на берегу Геннисаретского озера (моря).
Как поясняет святитель Иоанн Златоуст, «Господь говорил притчами для того, чтобы сделать слово Свое более выразительным, глубже напечатлеть его в памяти и самые дела представить глазам». Притчи Господа – это иносказательные поучения, образы и примеры для которых заимствовались из обыденной жизни народа и из окружавшей его природы.
В Своей притче о Сеятеле, под которым Он разумел Самого Себя, под семенем – проповедуемое Им слово Божие, а под почвой, на которую падает семя, – сердца слушателей, Господь живо напомнил им их родные поля, через которые проходит дорога, местами заросшие колючим кустарником – тернием, местами же каменистые, покрытые лишь тонким слоем земли. Сеяние – прекрасный образ проповедания слова Божия, которое, падая на сердце, смотря по состоянию его, остается бесплодным или приносит плод больший или меньший.
На вопрос учеников: Для чего притчами говоришь им? – Господь отвечал: Для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано (Мф. 13, 10–11). Ученикам Господа, как будущим провозвестникам Евангелия, через особое благодатное просвещение ума их дано было знание Божественных истин, хотя и не в полном совершенстве до сошествия Святого Духа, а все остальные не были способны к принятию и пониманию этих истин.
Причиной этого было их нравственное огрубление и ложные представления о Мессии и Его Царстве, распространяемые книжниками и фарисеями, о чем пророчествовал еще Исаия (см. Ис. 6, 9–10). Если показать таким нравственно испорченным, духовно-огрубевшим людям истину как она есть, не облекая ее никакими покровами, то они и видя не увидят ее, и слыша не услышат ее. Только облеченная в приточный покров, соединенная с представлениями о предметах хорошо знакомых, истина становится доступной восприятию и пониманию. Ненасильственно, сама собой загрубелая мысль возносилась от видимого к невидимому, от внешней стороны к высшему духовному смыслу.
Кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет (Мф. 13, 12). Это присловие неоднократно повторяется Господом в разных местах Евангелия (см., например: Мф. 25, 29; Лк. 19, 26). Смысл его тот, что богатый при усердии более и более богатеет, а бедный при лености и последнее теряет.
В духовном смысле это значит: вы, апостолы, с дарованным вам уже познанием тайн Царствия Божия можете проникать все глубже и глубже в тайны, понимать их все совершеннее. Народ потерял бы и то скудное знание этих тайн, какое еще осталось у него, если бы при откровении этих тайн не дать ему в помощь приточной речи, более для него пригодной.
Святитель Иоанн Златоуст разъясняет это так: «Кто сам желает и старается приобрести дары благодати, тому и Бог дарует все; а в ком нет этого желания и старания, тому не принесет пользы и то, что, как ему кажется, он имеет».
У кого ум так омрачен, а сердце огрубело во грехе, что он не понимает слова Божия, у того оно ложится, так сказать, на поверхности ума и сердца, не пустив корней внутрь, как семя на дороге, открытое для всех проходящих. И лукавый – сатана или демон – легко его похищает и делает бесплодным слышание.
Каменистую почву представляют собой те люди, которые увлекаются проповедью Евангелия как приятной новостью, иногда даже искренно и чистосердечно находят удовольствие в слушании его, но сердце их холодно, неподвижно, твердо как камень. Они не в силах ради требований евангельского учения изменить свой привычный образ жизни, отстать от своих излюбленных, вошедших в привычку грехов, вести борьбу с искушениями, претерпевать за истину евангельскую какие-либо скорби и лишения. В борьбе с искушениями они соблазняются, падают духом и изменяют своей вере и Евангелию.
Под тернистой почвой разумеются сердца людей, опутанных страстями, – пристрастиями к богатству, к наслаждениям, вообще ко благам мира сего.
Под доброй землей разумеются люди с добрыми, чистыми сердцами, которые, услышав слово Божие, твердо решились сделать его руководством всей своей жизни и творить плоды добродетели. «Виды добродетелей различны, различны и преуспевающие в духовной мудрости», – говорит блаженный Феофилакт.
Притча о плевелах
(Мф. 13, 24–30 и 13, 36–43)
[16] Этот евангельский отрывок на праздники Богородицы всегда присоединяется к Евангелию о посещении Господом Марфы и Марии и читается как одно Евангелие.
Конец ознакомительного фрагмента.