Всех объял страх, но свидетели чуда все же не признали великого Чудотворца Мессией, а лишь «великим пророком». Такое мнение о Нем распространилось по всей Иудее и по всей окрестности (Лк. 7, 17).
Посольство от Иоанна Предтечи к Господу Иисусу Христу и свидетельство Господа об Иоанне
(Мф. 11, 2–19 и Лк. 7, 18–35)
Святой Иоанн Креститель не мог сомневаться в Божественном достоинстве Господа Иисуса Христа (см. Ин. 1, 32–34). Тем не менее он посылает двух учеников своих, находясь уже в темнице, к Иисусу Христу с вопросом: Ты ли Тот, Который должен придти, или ожидать нам другого? (Мф. 11, 3). Ответ на этот вопрос нужен был не Иоанну Крестителю, а ученикам его, которые, слыша многое о чудесах Господа, недоумевали, почему же Он не провозглашает Себя открыто Мессией, если Он действительно Мессия.
Но Господь не дает на этот вопрос прямого ответа, ибо с именем Мессии у евреев были связаны надежды на земную славу и величие. Только тот, в ком душа была очищена от всего земного учением Христовым, мог и достоин был слышать и знать, что Иисус воистину есть Мессия Христос. Поэтому вместо ответа Он, как бы ссылаясь на пророчество Исаии (см. Ис. 35, 2–6), обращает их внимание на совершаемые Им чудеса как на доказательство Своего Божественного посланничества и прибавляет: Блажен, кто не соблазнится о Мне (Мф. 11, 6), то есть не усомнится в том, что Я – Мессия, видя Мой уничиженный вид.
Дабы кто-либо не подумал, что сам Иоанн сомневался о Иисусе, Господь, по отшествии учеников его, стал говорить народу о высоком достоинстве и служении Иоанна как величайшего из всех пророков. Меньший в Царстве Небесном больше его (Мф. 11, 11) – слова, указывающие на превосходство христианства над высочайшей ветхозаветной праведностью. От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его, ибо все пророки и закон прорекли до Иоанна (Мф. 11, 12–13).
Здесь «закону и пророкам», то есть Ветхозаветной Церкви, противопоставляется Церковь Христова, Новозаветная. С Иоанном, стоявшим на рубеже двух Заветов, закончился имевший лишь временное предуготовительное значение Ветхий Завет и открылось Царство Христово, куда входят все, употребляющие для этого усилие.
Основываясь на пророчестве Малахии, относящемся, несомненно, ко Второму пришествию Христову, евреи ждали перед приходом Мессии пророка Илию15. Но про Иоанна Малахия пророчествовал лишь как про Ангела, который приготовит путь Господу (см. Мал. 3, 1). Ангел же, предрекший Захарии рождение Иоанна, сказал, что он предъидет пред Ним в духе и силе Илии (Лк. 1, 17), но не будет самим Илией. Сам Иоанн на вопрос иудеев: Ты Илия? – отвечал: Нет (Ин. 1, 21).
Смысл слов Христовых: Если хотите принять, он есть Илия, которому должно придти (Мф. 11, 14), – таков: «Если вы понимаете буквально пророчество Малахии о пришествии Илии перед пришествием Мессии, то знайте, что тот, кому должно прийти перед Мессией, уже пришел: это – Иоанн. Отнеситесь с особым вниманием к этому моему свидетельству об Иоанне: Кто имеет уши слышать, да слышит! (Мф. 11, 15)».
Кому уподоблю род сей? (Мф. 11, 16), то есть книжников и фарисеев. Они подобны капризным своенравным детям, которым никак не могут угодить их товарищи. Фарисеям и книжникам, ждавшим Мессию, как великого царя-завоевателя, не мог угодить призывавший их к печали и сокрушению о своих грехах великий постник Иоанн. Но не мог им угодить и Иисус Христос, Который, в противоположность Иоанну, чтобы спасти грешников, не отказывался разделять с ними трапезу.
И оправдана премудрость чадами ее (Мф. 11, 19). Эти слова так объясняет блаженный Феофилакт: «Когда уже, говорит Христос, ни Иоаннова, ни Моя жизнь не нравится вам и вы отвергаете все пути спасения, то Я – Премудрость Божия – оказываюсь правым не перед фарисеями, а пред чадами Своим. Эти чада премудрости – простой иудейский народ, кающиеся мытари и грешницы, уверовавшие во Христа и всем сердцем принявшие Его Божественное учение: они “оправдали” Бога и премудрость Его, то есть показали на себе, что Господь верно и премудро устроил спасение людей. Им открылась премудрость Божия, недоступная гордым фарисеям».
Обличение нечестивых городов, прославление Бога за открытие истины младенцам и призыв к Себе труждающихся и обремененных
(Мф. 11, 20–30 и Лк. 10, 13–16 и 21–22)
С сердечной скорбью изрекает Христос «горе» городам Хоразину, находившемуся к северу от Капернаума, и Вифсаиде, находившейся на юге от него, за то, что они не покаялись, хотя много видели чудес Христовых.
Господь сравнивает эти города с языческими городами Тиром и Сидоном в соседней Финикии и говорит, что положение последних будет на Страшном Суде лучше положения евреев, которым предоставлена была возможность спастись, но они не захотели покаяться, как покаялась в свое время во вретище (грубой власянице, причиняющей боль телу) и пепле (посыпав пеплом главу и сев на пепел в знак глубокого сокрушения) Ниневия в результате проповеди Ионы.
Предрекает Господь гибель и Капернауму за его крайнюю степень превозношения вследствие внешнего благосостояния. Он сравнивает его по нечестию с городами Содомом и Гоморрой, которые были наказаны Богом через истребление их серным дождем и огнем.
Все эти города действительно скоро постигла кара Божия: они были совершенно разрушены римлянами в ту же войну, когда был разрушен и Иерусалим.
Гордые своей мнимой мудростью и знанием Священного Писания, книжники и фарисеи не поняли Господа Иисуса Христа и Его учение. Оно, по их духовной слепоте, оказалось сокрытым от них, и вот Господь славит Своего Отца Небесного, что истина Его учения, сокрытая от этих мудрых и разумных, оказалась открытой младенцам (Мф. 11, 25) – людям простым и бесхитростным, каковы были апостолы и Его ближайшие ученики и последователи, не умом, но сердцем почувствовавшие, что Иисус есть подлинно Мессия Христос.
Все предано Мне Отцем Моим (Мф. 11, 27) – все отдано под власть Мою, и мир телесный, видимый, и мир духовный, невидимый, отдано не как Сыну Божию, Которому всегда была свойственна такая власть, но как Богочеловеку и Спасителю людей, чтобы все Им могло быть обращено ко спасению человечества.
И никто не знает Сына, кроме Отца; и Отца не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть (Мф. 11, 27). Все величие и благость Сына никто из людей не в состоянии постигнуть, так же как величия и благости Отца. Только Сын в Себе Самом открывает Отца для тех, кто приходит к Нему. А Он всех призывает к Себе: Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, то есть изнемогающие от суетного и бесплодного труда под гнетом греховных страстей, проистекающих от гордости и самолюбия, и Я успокою вас – дам вам мир от страстей (Мф. 11, 28).
Возьмите иго Мое на себя – иго евангельского закона, научитесь от Христа кротости и смирению, и найдете покой душам вашим (Мф. 11, 29). Это иго евангельского закона по сравнению с игом страстей – «благое» и «легкое» (см. Мф. 11, 30), ибо Господь Сам дает силы для его несения в виде благодати Святого Духа и собственным примером воодушевляет нас на несение этого ига.
Прощение грешницы в доме Симона фарисея
(Лк. 7, 36–50)
Некий фарисей, по имени Симон, видимо, питавший любовь к Господу, но не имевший твердой веры в Него, пригласил Господа к себе на трапезу, может быть, для того, чтобы, войдя с Ним в более близкое общение, вникнуть в Его речи и действия. Неожиданно вошедшая жена, известная в городе как грешница, смиренно став позади Господа, наклонилась к ногам Его и, видя, что они еще не омыты от дорожной пыли, источила на них целые потоки слез, омывая их таким образом вместо воды своими слезами и отирая их затем своими волосами. Затем, лобызая ноги Его, она стала мазать их принесенным ею драгоценным миром.
По понятиям фарисейским, прикосновение грешницы оскверняло человека, а потому фарисей, нисколько не тронувшись нравственным переворотом, который очевидно совершился в душе этой блудницы, только осуждал Господа за принятие этих лобзаний, думая про себя, что Он не пророк, ибо, если бы был пророком, то был бы и прозорливцем, а тогда знал бы, кто и какая женщина прикасается к Нему (Лк. 7, 39), и отверг бы ее.
Отвечая на тайные мысли фарисея, Господь в обличение его сказал ему притчу о двух должниках, из которых один должен был заимодавцу пятьсот динариев, а другой – пятьдесят. Так как они не имели, чем заплатить, то заимодавец простил им обоим. Легко было ответить на вопрос Господа, который из них более возлюбит его: тот, которому более простил (Лк. 7, 43). Подтвердив правильность ответа, Господь присовокупил: Кому мало прощается, тот мало любит (Лк. 7, 47).
Эти последние слова, судя по контексту речи, были направлены против Симона, бедного любовью ко Христу и скудного в делах любви. Из этой притчи Симон должен был понять, что Господь ставит эту покаявшуюся жену-грешницу в нравственном отношении выше него, ибо она показала более любви к Господу, чем Симон, и за эту любовь ее прощаются грехи ее многие за то, что она возлюбила много, а кому мало прощается, тот мало любит (Лк. 7, 47).
Здесь прикровенное указание на самого Симона для его вразумления. Так как он не оказал обычных знаков приязни и любви ко Христу (омовение ног и лобзание), хотя и принял его в дом, то ему меньше прощается, хотя все же прощается за некоторое расположение его ко Господу. Однако возлежавшие с Симоном гости – вероятно, тоже фарисеи – не вразумились и с ропотом отнеслись к изреченному Господом прощению грехов жене, почему Он и отослал ее, сказав: Иди с миром (Лк. 7, 50).
Исцеление бесноватого и обличение фарисеев за хулу на Духа Святого
(Мф. 12, 22–37; Мк. 3, 20–30 и Лк. 11, 14–23)
Господь исцеляет бесноватого, в котором обитание нечистого духа сопровождалось слепотой и немотой, и весь народ дивился этому чуду. Фарисеи, желая предотвратить в народе толки об Иисусе, как о Христе, стали говорить, что Он изгоняет бесов силой Веельзевула, князя бесовского, говорили, что Он имеет в Себе духа нечистого (см. Мк. 3, 30), и даже Самого Его называли Веельзевулом (см. Мф. 10, 25).
На это Господь ответил возражением, имеющим такой смысл: «Можно ли думать, чтобы сатана сам стал разрушать свое царство?» В связи с этим находится мысль кто не со Мною, тот против Меня (Мф. 12, 30; Лк. 11, 23). В Царстве Христовом кто не со Христом, тот уже враждебен Ему, ибо он вносит разделение в единое Царство под единой властью, где не должно быть место разделению. Другое дело, когда человек находится еще вне Царства Христова, еще не призывался в него: лишь бы он только не был против Христа, заодно с враждебным Христу миром. Такой отчасти уже Христов и вскоре сделается заодно с Христом через вступление в Его Царство. На этом примере Своего Царства Господь уясняет, что и в царстве диавола должно существовать единство власти и действия, почему сатана и не может действовать против сатаны.
Сыновья ваши чьею силою изгоняют? (Мф. 12, 27; Лк. 11, 19). Здесь можно понимать и апостолов, получивших от Господа власть в заклинаниях злых духов, и того человека, о котором апостолы говорили Христу, что он изгоняет бесов именем Христа, но со Христом не ходит (см. Мк. 9, 38; Лк. 9, 49). Посему они будут вам судьями (Мф. 12, 27; Лк. 11, 19), то есть на Страшном Суде изобличат вас в злонамеренном извращении истины.
Если же Я Духом Божиим изгоняю бесов, то конечно достигло до вас Царствие Божие (Мф. 12, 28; см. Лк. 11, 20), то есть пришло к вам Царство Божие на место царства сатаны, который потому и бежит из мира, гонимый Христом. Изгоняя отдельных бесов, Господь доказывает тем, что Он «связал» «сильного», то есть сатану (см. Мф. 12, 29): «Кто не со Мной в этой Моей борьбе с сатаной за собирание всех людей в Царствие Божие, тот против Меня». Ибо кто из знающих и слышащих учение Христово не становится на сторону Его, тот уже враг Его; тем более враг, кто противодействует Ему.
[15] Вот, Я пошлю к вам Илию пророка пред наступлением дня Господня, великого и страшного (Мал. 4, 5).