Самаряне приняли Пятикнижие Моисеево, поклонялись Иегове, но не оставляли служения и своим богам. Когда иудеи возвратились из плена вавилонского и начали восстанавливать иерусалимский храм, самаряне хотели принять в этом участие, но не были допущены иудеями и поэтому выстроили себе отдельный храм на горе Гаризим. Приняв Книги Моисея, самаряне отвергли писания пророков и все предания: за это иудеи считали их хуже язычников и всячески избегали иметь с ними какое бы то ни было общение, гнушаясь ими и презирая их.
Проходя через Самарию, Господь с учениками Своими остановился для отдыха около колодца, который, по преданию, был выкопан Иаковом близ города Сихема, названного евангелистом «Сихарь». Быть может, это вошедшее в употребление насмешливое название от «ши-кар» – «поил вином» или «шекер» – «ложь».
Евангелист указывает, что было около шестого часа (Ин. 4, 6), по-нашему полдень – время наибольшего зноя, что и вызвало необходимость отдыха. Приходит женщина из Самарии, то есть самарянка, почерпнуть воды. Ученики Иисуса отлучились в город за покупкой пищи, и Он обратился к самарянке с просьбой: Дай Мне пить (Ин. 4, 7).
Узнав по речи или по одежде, что обращающийся к ней с такой просьбой иудей, самарян-ка выразила удивление, как это Иисус, будучи иудеем, просит пить у нее, самарянки, имея в виду ту ненависть и презрение, которое питали иудеи к самарянам. Но Иисус, пришедший в мир спасти всех, а не только иудеев, объясняет самарянке, что она не стала бы возбуждать такого вопроса, если бы знала, Кто говорит с ней и какое счастье – дар Божий (Ин. 4, 10) – Бог послал ей в этой встрече. Если бы она знала… Кто говорит ей: дай Мне пить, то… сама просила бы Его утолить ее жажду духовную, открыть ей истину, к познанию которой стремятся все люди, и Он дал бы ей эту воду живую (Ин. 4, 10), под которой надо понимать благодать Святого Духа (см. Ин. 7, 38–39).
Самарянка не поняла Господа. Под живой водой она понимала ключевую воду, которая находится на дне колодца, а потому и спрашивает Иисуса, откуда Он может иметь живую воду, если Ему и почерпнуть нечем, а колодезь глубок… Неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь и сам из него пил, и дети его, и скот его? (Ин. 4, 11–12). С гордостью и с любовию вспоминает она патриарха Иакова, который оставил в пользование потомкам своим этот колодец.
Тогда Господь возводит ее к высшему разумению Его речи: Всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную (Ин. 4, 13–14). В жизни духовной благодатная вода имеет иное действие, нежели чувственная вода в жизни телесной.
Кто напоен благодатью Святого Духа, тот уже никогда не почувствует духовной жажды, ибо все его духовные потребности полностью удовлетворены; между тем как пьющий чувственную воду, а равно и удовлетворяющий всякие свои земные потребности, утоляет свою жажду только на время и вскоре возжаждет опять (Ин. 4, 13). Мало того: благодатная вода будет пребывать в человеке, образовав в нем самом источник, бьющий (буквально с греческого «скачущий») в жизнь вечную, то есть делающий человека причастником жизни вечной.
Продолжая не понимать Господа и думая, что Он говорит об обыкновенной воде, но только какой-то особенной, навсегда утоляющей жажду, она просит Господа дать ей эту воду, чтобы избавить ее от необходимости приходить за водой к колодцу. Желая дать понять самарянке, что она разговаривает не с обыкновенным человеком, Господь сначала приказывает ей позвать своего мужа, а затем прямо обличает ее в том, что она, имев пять мужей, живет теперь в прелюбодейной связи.
Видя, что говорящий с нею – Пророк, Который ведает сокровенное, она обращается к Нему за разрешением вопроса, наиболее в то время мучившего самарян в их взаимоотношениях с иудеями: кто прав в споре о месте поклонения Богу, самаряне ли, которые, следуя своим отцам, построившим храм на горе Гаризим, приносили поклонение Богу на этой горе, или иудеи, которые утверждали, что поклоняться Богу можно только в Иерусалиме. Избрав для поклонения Богу гору Гаризим, самаряне основывались на повелении Моисея произнести благословение на этой горе (см. Втор. 11, 29). И хотя их храм, воздвигнутый на этой горе, был разрушен Иоанном Гирканом еще в 130 году до Р.Х., они продолжали совершать там жертвоприношения.
Господь отвечает на спорный вопрос уверением, что ошибочно думать, будто Богу можно поклоняться только на каком-нибудь одном определенном месте. Спорный вопрос между иудеями и самарянами скоро сам собой потеряет свое значение, ибо и иудейское и самарянское богослужения прекратятся в недалеком будущем. Это и исполнилось, когда самаряне, истребляемые войнами, разубедились в значении своей горы, а Иерусалим в 70 году по Р. Х. был разрушен римлянами и храм сожжен.
Тем не менее Господь отдает предпочтение иудейскому богопоклонению, имея, конечно, в виду, что самаряне, принимая лишь Пятикнижие Моисеево, отвергали пророческие писания, в которых было подробно изложено учение о лице и царстве Мессии. Да и само спасение от Иудеев (Ин. 4, 22), ибо Искупитель человечества произойдет из среды иудейского народа.
Далее Господь, развивая уже высказанную Им мысль, указывает, что настанет – и настало уже (Ин. 4, 23), поскольку Мессия явился, – время нового высшего богопоклонения, которое не будет ограничено каким-либо одним местом, а будет повсеместным, ибо будет совершаться в духе и истине (Ин. 4, 23). Только такое поклонение истинно, ибо оно соответствует природе Самого Бога, Который есть Дух (см. Ин. 4, 24).
Поклоняться Богу в духе и истине значит стремиться угождать Богу не одним лишь внешним образом, путем принесения Ему жертв, как делали это иудеи и самаряне, думавшие, что все богопочтение к этому одному и сводится, а путем истинного и чистосердечного устремления к Богу как к Духу всеми силами своего духовного существа, познавать Бога и любить Бога, непритворно и нелицемерно желая угождать Ему исполнением Его заповедей.
Поклонение Богу в духе и истине отнюдь не исключает внешней, обрядовой стороны богопочтения, как пытаются утверждать некоторые лжеучителя и сектанты, но только требует отдавать этой стороне богопочтения первое место. В самом же внешнем, обрядовом богопочтении нельзя видеть ничего предосудительного: оно и необходимо, и неизбежно, поскольку человек состоит не из одной души, но и из тела. Сам Иисус Христос поклонялся Богу Отцу телом, совершая коленопреклонения и падая лицом на землю, не отвергал подобного же поклонения Себе от других лиц во время Своей земной жизни (см., например, Мф. 2, 11; 14, 33; 15, 25; Ин. 11, 32; 12, 3 и многие другие места).
Начиная как будто понимать значение слов Иисуса, самарянка в раздумье говорит: Знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все (Ин. 4, 25). Самаряне также ожидали Мессию, называя Его Гашшагеб и основывая это ожидание на словах Пятикнижия (см. Быт. 49, 10; Чис. 24, 15–17) и особенно на словах Моисея (см. Втор. 18, 18). Понятия самарян о Мессии не были так испорчены, как у иудеев: самаряне в лице Мессии ждали пророка, а иудеи – политического вождя.
Поэтому Иисус, долго не называвший Себя перед иудеями Мессией, этой простодушной самарянке прямо говорит, что Он и есть обещанный Моисеем Мессия Христос: Это Я, Который говорю с тобою (Ин. 4, 26). В восторге от счастья видеть Мессию, самарянка бросает у колодца свой водонос и спешит в город возвестить всем о пришествии Мессии, Который, как Сердцевед, сказал ей все, что она сделала (Ин. 4, 29).
Пришедшие в это время из города ученики удивились тому, что их Учитель беседует с женщиной, ибо это осуждалось правилами иудейских раввинов, наставлявшими: «не разговаривай долго с женщиной»; «никто не должен на дороге разговаривать с женщиной, даже со своей законной женой»; «лучше сжечь слова закона, чем учить им женщину». Однако, благоговея перед своим Учителем, ученики никаким вопросом не выразили Ему своего удивления и только попросили Его есть принесенную ими из города пищу.
Но естественный голод заглушается в Нем радостью об обращении к Нему жителей самарянского города и заботой об их спасении. Он радовался, что брошенное Им семя уже начало давать свой плод, а потому на предложение учеников утолить Свой голод ответил им, что истинную пищу для Него составляет исполнение дела спасения людей, возложенное на Него Богом Отцом. Самарянские жители, идущие к Нему, являются для Него нивой, созревшей для жатвы, тогда как на полях жатва будет только через четыре месяца.
При посеве зерна в землю обычно бывает, что жнет тот же, кто и сеял для себя, – при посеве же слова духовная жатва чаще достается другим, но и сеявший при этом радуется вместе со жнущим, ибо сеял он не для себя, а для прочих. Христос и говорит поэтому, что Он посылает апостолов собирать жатву на духовной ниве, которая была первоначально возделана и засеяна не ими, а другими – ветхозаветными пророками и Им Самим.
Во время этого разговора подошли к Господу самаряне. Многие уверовали в Него по слову женщины (Ин. 4, 39), но еще большее число их уверовало по Его слову (Ин. 4, 41), когда, по их приглашению, Он пробыл у них в городе два дня (Ин. 4, 40). Слыша учение Господа, они, по собственному признанию, убедились, что Он истинно Спаситель мира, Христос (Ин. 4, 42).
Прибытие Христа Спасителя в Галилею и начало Его проповеди
(Мф. 4, 13–17; Мк. 1, 15; Лк. 4, 14–15; Ин. 4, 43–45)
О приходе Господа в Галилею и начале Его проповеди там говорят все четыре евангелиста. Придя в Галилею, Он оставил Свой отечественный город Назарет, свидетельствуя, что пророк не имеет чести в своем отечестве, и поселился в Капернауме приморском, находившемся на территории колен Завулонова и Неффалимова, в чем святой Матфей видит исполнение древнего пророчества Исаии (см. Ис. 9, 1–2).
Галилеяне хорошо приняли Его, ибо и они ходили на праздник в Иерусалим и видели все, что Иисус там сделал. Скоро молва о Нем разнеслась по всей стране, и Он всюду учил в синагогах их, начав Свою проповедь словами: покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное (Мф. 4, 17).
Замечательно, что это были те же самые слова, которыми начал свою проповедь и Иоанн Креститель. Новое Царствие, новые порядки, какие пришел водворять в людях Господь Иисус Христос, так отличны от прежней их греховной жизни, что людям действительно было необходимо оставить все прежнее и как бы снова родиться через покаяние, то есть через полное внутреннее изменение. Покаяние и есть такая полная перемена мыслей, чувств и желаний.
С тех пор как Господь возвратился из Иудеи в Галилею, Галилея стала обыкновенным местом Его действий. Это была страна, небольшая по территории, но очень многолюдная по населению, в состав которого входили не только иудеи, но и финикияне, и аравийцы, и даже египтяне. Отличное плодородие этой страны всегда привлекало в нее многочисленных переселенцев, которые составили один народ с местным населением. Господствующая вера была иудейская, хотя много было в ней и язычников, почему она и называлась Галилеей языческой.
Все это было причиной, с одной стороны, большого религиозного невежества галилеян, с другой стороны, и большей их свободы от религиозных предрассудков иудеев, в частности, относительно лица Мессии. Ученики Спасителя все были из Галилеи, а другим Его последователям легко было повсюду ходить за Ним по этой необширной плодородной стране.
Этими соображениями и можно объяснить причины, почему Господь избрал Галилею преимущественным местом Своего служения. И мы видим, что галилеяне действительно оказались более восприимчивыми к Его проповеди, нежели гордые иудеи.
Исцеление в Кане сына царедворца
(Ин. 4, 46–54)
По дороге в Капернаум Господь зашел в Кану, где совершил Свое первое чудо претворения воды в вино. Узнав об этом, один из жителей Капернаума, бывший царедворцем Ирода, поспешил в Кану, чтобы просить Иисуса прийти в Капернаум и исцелить его сына, находившегося при смерти.
Иисус сказал ему: вы не уверуете, если не увидите знамений и чудес (Ин. 4, 48). Веру, основанную на созерцании чудес, Господь ставил ниже веры, основанной на понимании чистоты и высоты Его Божественного учения. Вера, порожденная чудесами, требует для своего поддержания все новых и новых чудес, так как прежние делаются привычными и перестают быть удивительными. Вместе с тем человек, признавший лишь то учение, которое сопровождается чудесами, может легко впасть в заблуждение, приняв за истину ложь, ибо чудеса могут быть и мнимыми, и сатанинскими. Поэтому слово Божие предостерегает, чтобы мы с осторожностью относились к чудесам (см. Втор. 13, 1–5). О неразборчивости жителей Галилеи в этом отношении и говорит с некоторой скорбью Господь.