Первые три евангелиста не совсем ясно говорят о пребывании Господа в Иерусалиме. Подробно повествуют они только о пребывании Его там во время Пасхи, перед которой Он пострадал. Только святой Иоанн повествует нам с достаточными подробностями о каждом посещении Господом Иерусалима на праздник Пасхи в продолжение трех лет Его общественного служения, а также и о посещении Им Иерусалима на некоторые другие праздники. И естественно было Господу бывать в Иерусалиме на все большие праздники, ибо там было средоточие всей духовной жизни иудейского народа, туда собиралось в эти дни множество народа со всей Палестины и из других стран и там именно важно было Господу явить Себя как Мессию.
Описываемое святым Иоанном в начале его Евангелия изгнание Господом торгующих из храма отличается от подобного же события, о котором повествуют первые три евангелиста. Первое было в начале общественного служения Господа – перед первой Пасхой, а последнее – в самом конце Его общественного служения, перед четвертой Пасхой.
Из Капернаума Господь, как видно дальше, в сопровождении Своих учеников пошел в Иерусалим на праздник Пасхи, но уже не просто по обязанности, а для того, чтобы творить волю Пославшего Его, чтобы продолжать начатое в Галилее дело мессианского служения. На праздник Пасхи собралось в Иерусалиме не менее двух миллионов евреев, которые обязаны были закалывать пасхальных агнцев и приносить в храме жертвы Богу.
По свидетельству Иосифа Флавия, в 63 году по Р.Х. в день еврейской Пасхи было заклано в храме священниками 256 000 пасхальных агнцев, не считая мелкого скота и птиц для жертвоприношений. С целью большего удобства продажи всего этого множества животных евреи обратили так называемый двор язычников при храме в базарную площадь: согнали сюда жертвенный скот, поставили клетки с птицами, устроили лавки для продажи всего необходимого для жертвоприношения и открыли разменные кассы.
В то время в обращении были римские монеты, а закон требовал, чтобы подать на храм уплачивалась еврейскими священными сиклями. Приходившие на Пасху евреи должны были менять свои деньги, и размен этот давал большой доход меновщикам.
Стремясь к наживе, евреи торговали на храмовом дворе и другими предметами, не имевшими отношения к жертвоприношениям, например волами. Сами первосвященники занимались разведением голубей для продажи по высоким ценам.
Господь, сделав бич из веревок, которыми, быть может, привязывали животных, выгнал из храма… овец и волов; и деньги у меновщиков рассыпал, а столы их опрокинул и, подойдя к продавцам голубей, сказал: Возьмите это отсюда и дома Отца Моего не делайте домом торговли (Ин. 2, 15–16). Таким образом, называя Бога Своим Отцом, Иисус впервые всенародно провозгласил Себя Сыном Божиим. Никто не осмелился сопротивляться Божественной власти, с которой Он творил это, ибо, очевидно, свидетельство Иоанна о Нем как о Мессии уже дошло до Иерусалима, да и совесть у продавцов говорила.
Только когда Он дошел до голубей, затронув этим торговые интересы самих первосвященников, Ему заметили: Каким знамением докажешь Ты нам, что имеешь власть так поступать? (Ин. 2, 18). На это Господь им отвечал: Разрушьте храм сей, и Я в три дня воздвигну его (Ин. 2, 19), причем, как поясняет далее евангелист, Он имел в виду храм тела Своего (Ин. 2, 21), то есть как бы так хотел сказать иудеям: «Вы просите знамения? Оно будет дано вам, но не теперь: когда вы разрушите храм тела Моего, Я в три дня воздвигну его, и это послужит вам знамением той власти, которой Я творю это».
Иудеи не поняли, что Иисус этими словами предсказывал Свою смерть, разрушение тела Своего и Воскресение Свое в третий день. Они поняли слова Его буквально, отнеся их к иерусалимскому храму, и старались восстановить против Него народ. Между тем греческий глагол «эгэро», переведенный славянским воздвигну, означает собственно «разбужу», что мало идет к разрушенному зданию, а гораздо больше идет к телу, погруженному в сон.
Естественно было Господу говорить о Своем теле как о храме, ибо в Нем вместилось через вочеловечение Его Божество. Находясь в храме, Господу Иисусу Христу особенно естественно было говорить и о Своем теле как о храме. И каждый раз, когда фарисеи требовали у Него знамения, Он отвечал, что не будет им другого знамения, кроме того, которое Он называл знамением Ионы пророка, – тридневного погребения Его и восстания (см. Лк. 11, 29).
Ввиду этого слова Господа к иудеям можно понять так: «Не довольно с вас осквернять рукотворенный дом Отца Моего, делая его домом торговли; ваша злоба ведет вас к тому, чтобы распять и умертвить тело Мое. Совершайте же это, и тогда вы увидите знамение, которое поразит ужасом врагов Моих: умерщвленное и погребенное тело Мое Я в три дня воздвигну».
Иудеи, однако, ухватились за буквальный смысл слов Христовых, чтобы выдать их за нелепые и неисполнимые. Они указывают на то, что этот храм, гордость иудеев, строился сорок шесть лет (Ин. 2, 20), – как же можно восстановить его в три дня? Речь здесь идет о том возобновлении храма Иродом, которое было начато в 734 году от основания Рима, то есть за пятнадцать лет до Рождества Христова. Сорок шестой год приходится на 780 год от основания Рима, который именно и есть год первой евангельской Пасхи. И сами ученики поняли смысл этих слов Господа лишь тогда, когда Господь воскрес из мертвых и отверз им ум к уразумению Писаний (Лк. 24, 45).
Далее евангелист говорит, что в продолжение праздника Пасхи Господь сотворил в Иерусалиме чудеса, видя которые многие уверовали в Него, но Иисус не вверял Себя им (Ин. 2, 24), то есть не полагался на них, ибо вера, основанная лишь на одних чудесах, не согретая любовью ко Христу, не может считаться истинной, прочной верой. Господь знал всех, знал, что сокрыто в глубине души каждого человека, как всеведущий Бог, а потому не доверял одним словам тех, кто, видя Его чудеса, исповедовал Ему свою веру.
Беседа Господа Иисуса Христа с Никодимом
(Ин. 3, 1–21)
Изгнание торгующих из храма и чудеса, совершенные Господом в Иерусалиме, так сильно подействовали на иудеев, что даже один из князей, или начальников Иудейских (Ин. 3, 1), член синедриона (см. Ин. 7, 50) Никодим, пришел ко Иисусу ночью, очевидно, желая слышать Его учение, но опасаясь навлечь на себя злобу своих сотоварищей, враждебно настроенных по отношению к Господу.
Придя к Господу, Никодим называет Его равви (Ин. 3, 2), то есть «учитель», тем самым признавая за Ним право учительства, которого, по воззрению книжников и фарисеев, Иисус, как не окончивший раввинской школы, не мог иметь. Это уже доказывает расположение Никодима к Господу. Затем он называет Его «учителем, пришедшим от Бога» (см. Ин. 3, 2), признавая, что Он творит чудеса соприсущей Ему Божией силой. Он говорит это не только лично от своего имени, но и от имени всех уверовавших в Господа иудеев, может быть, даже кое-кого из фарисейской секты и из членов синедриона, хотя в основной массе своей эти люди, несомненно, были враждебно настроены к Господу.
Вся дальнейшая беседа замечательна тем, что она направлена на поражение ложных фантастических воззрений фарисейства на Царство Божие и условия вступления человека в это Царство. Беседа эта распадается на три части: первая – о духовном возрождении как основном требовании для входа в Царство Божие, вторая – об искуплении человечества крестными страданиями Сына Божия, без которого невозможно было бы наследование людьми Царства Божия, и третья – о сущности суда над людьми, не уверовавшими в Сына Божия.
Тип фарисея в то время был олицетворением самого узкого и фанатического национального партикуляризма: я не таков, как прочие люди (Лк. 18, 11). Фарисей считал, что он уже по одному тому, что он иудей, а тем более и фарисей, тем самым есть непременный и достойнейший член славного Царства Мессии. Сам Мессия, по воззрениям фарисеев, будет подобным им иудеем, который освободит иудеев от чужеземного ига и будет основателем всемирного царства, в котором иудеи займут господствующее положение.
Никодим, очевидно, разделявший эти общие для фарисеев воззрения, хотя, может быть, в глубине души и чувствовавший ложность их, пришел к мысли: не есть ли в самом деле Иисус, о замечательной личности Которого распространилось так много слухов, ожидаемый Мессия? И он решил сам пойти к Нему, чтобы удостовериться в этом. Господь и начинает Свою беседу с ним с того, что сразу же разбивает это ложное фарисейское воззрение.
Истинно, истинно говорю тебе, – говорит Он ему, – если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия (Ин. 3, 3). То есть недостаточно быть по рождению иудеем: нужно полное нравственное перерождение, которое дается человеку свыше, от Бога; надо как бы заново родиться, стать новой тварью (в чем и состоит сущность христианства).
Так как фарисеи представляли себе Царство Мессии царством чувственным, земным, то нет ничего удивительного, что Никодим понял эти слова Господа тоже в чувственном смысле, то есть что для входа в Царство Мессии необходимо вторичное плотское рождение, и высказал свое недоумение, подчеркивая нелепость этого требования: Как может человек родиться, будучи стар? неужели может он в другой раз войти в утробу матери своей и родиться? (Ин. 3, 4).
Тогда Иисус разъясняет ему, что Он говорит не о плотском рождении, а об особом духовном рождении, которое отличается как причинами, так и плодами от рождения плотского. Это – рождение от воды и Духа (Ин. 3, 5). Вода является тут средством, или орудием, а Святой Дух – Силой, производящей новое рождение, как Виновник нового бытия. Если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие (Ин. 3, 5).
Это новое рождение отличается от плотского и по своим плодам. Рожденное от плоти есть плоть (Ин. 3, 6) – когда человек рождается от плотских родителей, то наследует от них первородный грех Адамов, гнездящийся во плоти, мыслит сам плотское и угождает плотским страстям и похотям. Эти недостатки плотского рождения и исправляются рождением духовным: Рожденное от Духа есть дух (Ин. 3, 6). Кто принял возрождение от Духа, тот сам вступает в жизнь духовную, возвышающуюся над всем плотским и чувственным.
Видя, что Никодим все же этого не понимает, Господь начинает объяснять ему, в чем состоит это рождение от Духа, сравнивая способ этого рождения с ветром. Дух, – в данном случае «духом» Господь здесь называет ветер, – дышит, где хочет, и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит: так бывает со всяким, рожденным от Духа (Ин. 3, 8). Иными словами, в духовном возрождении человека наблюдению доступна только та перемена, которая происходит в самом человеке, а возрождающая сила, пути, которыми она приходит, способ, которым она действует, – все это для человека таинственно и неуловимо.
Это подобно тому, как мы чувствуем на себе действие ветра, слышим голос его, то есть шум, но откуда приходит он и куда несется, столь свободный в своем стремлении и столь мало зависящий от нашей воли, – мы не видим и не знаем. Точно так же и действие Духа Божия, нас возрождающего, очевидно и ощутительно, но таинственно и неизъяснимо.
Никодим продолжает не понимать, причем в его вопросе как это может быть? (Ин. 3, 9) выражается и недоверие к словам Иисуса, и его фарисейская гордость с претензией все понять и объяснить. Это фарисейское высокомудрствование и поражает в Своем ответе Господь со всей силой, так что Никодим не смеет уже потом ничего больше возражать и в своем нравственном самоунижении мало-помалу подготовляет в своем сердце ту почву, на которой Господь сеет потом семена Своего спасительного учения: Ты – учитель Израилев, и этого ли не знаешь? (Ин. 3, 10).
Этими словами Господь обличает не столько самого Никодима, сколько все высокомерное фарисейское учительство, которое, взяв ключ разумения тайн Царствия Божия, ни само не входило в него, ни других не допускало войти (ср. Мф. 23, 13). Как было фарисеям не знать учения о необходимости духовного возрождения, когда и в Ветхом Завете так часто встречалась мысль о необходимости обновления человека, о даровании ему от Бога сердца плотяного вместо каменного (см. Иез. 36, 26)? Ведь и царь Давид молился: Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и дух правый обнови внутри меня (Пс. 50, 12).
Переходя затем к откровению высших тайн о Себе и о Своем Царстве, Господь, как бы в виде вступительного замечания, говорит Никодиму, что, в противоположность фарисейскому учительству, Он Сам и ученики Его возвещают новое учение, которое основывается на непосредственном знании и созерцании истины: Мы говорим о том, что знаем, и свидетельствуем о том, что видели, а вы свидетельства Нашего не принимаете (Ин. 3, 11), то есть вы – фарисеи, мнимые учителя Израилевы.
Далее в словах если Я сказал вам о земном, и вы не верите, – как поверите, если буду говорить вам о небесном? (Ин. 3, 12) Господь под «земным» разумеет учение о необходимости возрождения, так как и потребность возрождения, и его последствия бывают в человеке и познаются его внутренним опытом, а под «небесным» – возвышенные тайны Божества, которые выше всякого человеческого наблюдения и познания: о предвечном совете Троичного Бога, о принятии на Себя Сыном Божиим искупительного подвига для спасения людей, о сочетании в этом подвиге Божественной любви с Божественным правосудием.
Что совершается с человеком и в человеке, об этом может отчасти знать сам человек. Но кто из людей может взойти на небо и проникнуть в таинственную область Божественной жизни? Никто, кроме Сына Человеческого, Который, и сойдя на землю, не оставил небес: Никто не восходил на небо, как только сшедший с небес Сын Человеческий, сущий на небесах (Ин. 3, 13).