Этими словами Господь открывает Никодиму тайну Своего воплощения; убеждает его в том, что Он больше, чем обыкновенный посланник Божий, подобный ветхозаветным пророкам, каким считает Его Никодим, что Его явление на земле в образе Сына Человеческого – нисшествие из высшего состояния в низшее, уничиженное, потому что Его вечное, всегдашнее бытие не на земле, а на небе.
Затем Господь открывает Никодиму тайну Своего искупительного подвига: И как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому (Ин. 3, 14). Почему Сын Человеческий для спасения людей должен быть вознесен на крест? Это именно и есть то «небесное», чего нельзя постигнуть земной мыслью.
Как на прообраз Своего крестного подвига Господь указывает на медного змия, вознесенного Моисеем в пустыне. Моисей воздвиг перед израильтянами медного змия, чтобы они, поражаемые змеями, получали исцеление, взирая на змея. Так и весь род человеческий, пораженный язвой греха, живущего во плоти, получает исцеление, с верой взирая на Христа, пришедшего в подобии плоти греховной (Рим. 8, 3).
В основании крестного подвига Сына Божия лежит любовь Божия к людям: Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную (Ин. 3, 16). Вечная жизнь устрояется в человеке благодатью Святого Духа, а доступ к престолу благодати (Евр. 4, 16) люди получают через искупительную смерть Иисуса Христа.
Фарисеи думали, что дело Христа будет состоять в суде над иноверными народами. Господь поясняет, что Он послан теперь не для суда, но для спасения мира (см. Ин. 3, 17). Неверующие же сами себя осудят, ибо в этом неверии обнаружится их любовь к тьме и ненависть к свету, происходящая от их любви к злым делам. Творящие же истину, души честные, нравственные, сами идут к свету, не боясь обличения своих дел.
Последнее свидетельство святого Иоанна Крестителя об Иисусе Христе
(Ин. 3, 22–36)
После беседы с Никодимом, происходившей в Иерусалиме во дни праздника Пасхи, Господь оставил Иерусалим и пришел… в землю Иудейскую и там жил с ними и крестил (Ин. 3, 22). Здесь мы имеем важное указание святого евангелиста Иоанна на довольно длительное пребывание Господа Иисуса Христа в самой южной части Палестины – области, носившей название Иудеи, о чем умалчивают первые три евангелиста.
Как долго продолжалось это пребывание Господа в Иудее, можно заключить из того, что, говоря об остановке Господа в Самарии по пути из Иудеи в Галилею, святой Иоанн передает следующие слова Господа, обращенные к Его ученикам: Не говорите ли вы, что еще четыре месяца, и наступит жатва? (Ин. 4, 35). Из этих слов надо заключить, что Господь возвращается в Галилею за четыре месяца до жатвы, а так как жатва бывает в Палестине в апреле месяце, то Господь оставил Палестину не ранее ноября и, следовательно, пробыл в Иудее не менее восьми месяцев, с апреля до ноября.
Первые три евангелиста ничего не говорят обо всем этом первом периоде общественного служения Господа Иисуса Христа. Рассказав о Его крещении и искушении в пустыне, они прямо переходят к описанию Его деятельности в Галилее. Святой Матфей, как призванный Господом много позже, не был свидетелем всего совершившегося в это время в Иудее; вероятно, не был в Иудее с Господом и святой Петр, со слов которого писал свое Евангелие святой Марк; по-видимому, и святой Лука не имел достаточно сведений об этом периоде служения Господа от очевидцев. Святой Иоанн поэтому считал своим долгом дополнить пропущенное, очевидцем чего он к тому же был.
Нет указания, чтобы Господь жил в Иудее все время в одном определенном месте. Надо полагать, что Он проходил со Своей проповедью всю эту священную землю.
И крестил (Ин. 3, 22). Далее евангелист говорит, что Иисус не Сам крестил, а ученики Его (Ин. 4, 2). Это крещение ничем не отличалось от крещения Иоаннова: оно было водным, а не благодатным, ибо сами они еще не имели Духа Святаго: Еще не было на них Духа Святаго, потому что Иисус еще не был прославлен (Ин. 7, 39). Крестить благодатным христианским крещением во имя Отца и Сына и Святого Духа они получили повеление от Господа только после Воскресения Господа из мертвых (см. Мф. 28, 19).
В это время и святой Иоанн Креститель еще продолжал крестить в Еноне близ Салима (Ин. 3, 23) – в местности, которую трудно определить, но, по-видимому, не прилегавшей к Иордану, ибо тогда незачем было бы добавлять в пояснение: Потому что там было много воды (Ин. 3, 23).
Ученики святого Иоанна скоро заметили, что к их учителю приходит меньше слушателей, чем прежде, и в своей слепой, неразумной привязанности к нему стали досадовать и завидовать Тому, Кого считали Виновником этого, Кто имел больший успех у народа, то есть Господу Иисусу Христу. Несомненно, что эти недобрые чувства намеренно старались разжигать в них фарисеи, вызвавшие споры об очищении (Ин. 3, 25), что привело к прениям о сравнительном достоинстве крещения Иоаннова и крещения, которое совершали ученики Иисуса.
Желая сообщить и своему учителю свою зависть и досаду на Христа, ученики Иоанновы приходят к Иоанну и говорят: Равви! Тот, Который был с тобою при Иордане и о Котором ты свидетельствовал, вот Он крестит, – не с тобою, а отдельно и независимо от тебя, – и все идут к Нему (Ин. 3, 26). Все сказано с преувеличением, которое внушается завистью и желанием возбудить зависть.
Далекий, конечно, от всякого чувства зависти ко Христу, Креститель в своем ответе прямо начинает раскрывать величие Христово сравнительно с собой и дает новое, уже последнее, торжественное свидетельство о Божественном достоинстве Христовом. Защищая право Христа совершать крещение, Иоанн говорит, что между Божественными посланниками ни один не может принять на себя что-либо такое, что не будет дано ему с неба (Ин. 3, 27), а потому, если Иисус крестит, то имеет на это власть от Бога.
Иоанн напоминает, как он говорил с самого начала, что он не Христос, а только послан пред Ним (Ин. 3, 28). Вместо досады и зависти Иоанн выражает свою радость по поводу успехов дела Христова, называя Христа женихом, а себя другом жениха, который не завидует преимуществу жениха, но стоит пред ним, как бы его слуга, и радостью радуется, слыша голос его (Ин. 3, 29).
Союз Бога с верующими в Ветхом Завете, как и союз Христа с Церковью в Новом Завете, нередко представляется в Священном Писании под образом брака (см. Ис. 54, 5–6; 62, 5; Еф. 5, 23–27). Христос – Жених Церкви, а Иоанн – друг Его, близкое доверенное лицо, которое может только радоваться успеху Жениха.
Значение друга жениха у евреев было велико во время, предшествующее браку, а как только брак состоялся и жених вступал в права мужа, роль друга жениха оканчивалась. Так и Иоанн: он был главным действующим лицом в приготовлении народа к принятию Христа; когда же Христос вступил в дело Своего общественного служения, роль Иоанна окончилась. Вот почему он и говорит: Ему, то есть Христу, должно расти, а мне умаляться (Ин. 3, 30). Так блеск утренней звезды постепенно меркнет по мере того, как восходит солнце.
Исповедуя превосходство над собой Христа, Иоанн говорит, что Христос – Приходящий свыше и потому выше всех (Ин. 3, 31) – превосходит всех других людей и даже посланников Божиих, каков он; что он, Иоанн, имеющий земное происхождение, возвещал Божественную истину лишь настолько, насколько может возвещать ее сущий от земли, а Приходящий с небес Христос свидетельствует о небесном и Божественном, как о таком, что Он Сам непосредственно видел и слышал, и никто из земных без благодати Божией не в состоянии принять свидетельства Его (Ин. 3, 31–32; ср. Мф. 16, 17; Ин. 6, 44).
С грустью замечая в своих учениках недобрые чувства, Иоанн восхваляет тех, кто принимает свидетельство Христово, ибо Христос возвещает людям слова Самого Бога. Кто признает истинными Его слова, тот признает истинными слова Бога Отца (см. Ин. 3, 33). Бог Отец в изобилии даровал Своему Сыну Иисусу Христу дары Святого Духа, выше всякой меры, ибо Он любит Сына и все дал в руку Его (Ин. 3, 35). Поэтому кто верует в Сына Его Господа Иисуса Христа, тот имеет жизнь вечную, а кто не верует в Него, тот не увидит жизни вечной, но гнев Божий пребывает на нем (Ин. 3, 36).
Так, оканчивая свое служение, Иоанн в последний раз торжественно засвидетельствовал Божество Христово, убеждая всех следовать за Христом. Эти слова его надлежит рассматривать как завещание величайшего из пророков.
Заключение святого Иоанна в темницу
(Мф. 14, 3–5; Мк. 6, 17–20; Лк. 3, 19–20)
Вскоре после этого Иоанн был схвачен и заключен в темницу за то, что обличал незаконное сожительство царя Ирода Антипы с Иродиадой, женой своего брата Филиппа. Об этом повествуют нам только первые три евангелиста.
Ирод Антипа, сын Ирода Великого, совершившего избиение Вифлеемских младенцев, управлял Галилеей и Переей. Будучи женат на дочери аравийского царя Ареты, он вступил в любовную связь с Иродиадой, недовольной своим браком с Филиппом, которая открыто перешла жить в его дворец, удалив оттуда законную жену Ирода. Оскорбленный за свою дочь, Арета начал войну против Ирода.
Ирод сам должен был отправиться в крепость Махеру к востоку от Мертвого моря, где принял начальствование над войсками. Там он услышал об Иоанне как о пророке, привлекающем к себе множество народа, и, рассчитывая найти в нем поддержку для себя, послал за ним. Но вместо поддержки он услышал от Иоанна неприятное для себя обличение: не должно тебе иметь жену Филиппа брата твоего (Мк. 6, 18).
Эти слова в особенности раздражили против него Иродиаду, которая употребляла все свое влияние, чтобы побудить Ирода убить Иоанна. Но Ирод, опасаясь народа, не решился умертвить Иоанна, а только заключил его в крепость Махеру. По свидетельству евангелиста Марка, Ирод даже уважал Иоанна, как мужа праведного и святого, и многое делал, слушаясь его (Мк. 6, 20). Видимо, как все слабохарактерные люди, он входил в сделки со своей совестью, надеясь некоторыми добрыми делами, предпринимаемыми по совету Иоанна, загладить свой главный грех, против которого особенно вооружался Иоанн. Он даже с удовольствием слушал Иоанна (Мк. 6, 20), но от греха своего не отставал и в конце концов, в угоду злой Иродиаде, лишил его свободы. Так окончилось служение Иоанна, последнего из ветхозаветных пророков.
Отшествие Господа в Галилею и беседа Его с самарянкой
(Мф. 4, 12; Мк. 1, 14; Лк. 4, 14; Ин. 4, 1–42)
Все четыре евангелиста говорят об отшествии Господа в Галилею. Святые Матфей и Марк отмечают, что это произошло после того, как Иоанн был посажен в темницу, а святой Иоанн добавляет, что причиной этого был слух, что Иисус более приобретает учеников и крестит, нежели Иоанн Креститель, хотя, как поясняет он, Сам Иисус не крестил, а ученики Его.
После заключения Иоанна в темницу вся вражда фарисеев устремилась на Иисуса, Который стал казаться им опаснее самого Иоанна, и поэтому Иисус, так как не пришел еще час Его страданий, чтобы уклониться от преследований своих завистливых врагов, оставляет Иудею и идет в Галилею. О имевшей место по пути в Галилею беседе Господа с самарянкой повествует только один евангелист Иоанн.
Путь Господа лежал через Самарию – область, находившуюся к северу от Иудеи и принадлежавшую прежде трем коленам израильским: Данову, Ефремову и Манассиину. В этой области находился город Самария, бывшая столица царства Израильского. Ассирийский царь Салманассар покорил это царство, отвел израильтян в плен, а на место их поселил язычников из Вавилона и других мест. От смешения этих переселенцев с оставшимися евреями и произошли самаряне.