Исламская экономика. Краткий курс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Источниками пополнения байт ал-мал в разное время выступали: закят; подушная подать с иноверцев (джизйа); поземельный налог (харадж); единовременные добровольные благотворительные взносы (садака); пятая доля военной добычи; бесхозное и выморочное имущество; отчисления от приисковой добычи; часть торговых сборов, таможенных пошлин, штрафов; часть средств, предоставленных умме в качестве выкупа за пленников; и т. п. Кроме того, в байт ал-мал включались доходы с вакуфного имущества и все случайные доходы, которые в соответствии с шариатом не подлежат передаче в частную собственность.

Байт ал-мал в период ‘Умайадов выполнял роль сельскохозяйственного и коммерческого банка. Купцы могли брать деньги из казначейства с целью приобретения товаров, а затем, продав товары в иной местности, возвращали долг в ближайший региональный байт ал-мал, где сумма долга направлялась на счет того казначейства, которое выдало кредит. Имеющиеся источники не позволяют достоверно утверждать, выплачивался ли процент по подобным кредитам или нет, однако есть основания считать, что не выплачивался[186].

В эпоху ‘Аббасидов появилось деление байт ал-мал на байт мал ал-муслимин (общая казна государства) и байт мал ал-хасса (личная казна халифа). Однако зачастую данное деление имело весьма условный характер. Как отмечает немецкий исламовед Адам Мец, в конечном счете все зависело от совести правителя, который мог черпать средства из той и другой казны, не давая в этом никому отчета[187]. Однако это не означает, что халифы безжалостно эксплуатировали государственную казну, оставляя вне прикосновенности собственную. Справедливости ради следует отметить, что иногда правителям приходилось компенсировать дефицит государственного бюджета из личной казны, хотя с большей охотой они прибегали в таких ситуациях к процентным займам[188].

Превращение байт ал-мал в сугубо религиозный институт прослеживается во всех частях мусульманского мира. По мере расширения халифата и усложнения социально-экономической структуры общества было установлено, что доходы, предназначенные на государственные нужды, должны поступать в распоряжение светской власти[189], а прочие — под управление духовных лиц. Совокупность доходов, передаваемых светским властям, стала именоваться «фай’».

В классическом труде выдающегося мусульманского правоведа ал-Маварди «Ал-ахкам ас-султанийа ва вилайат ад-динийа» фай’ рассматривается как обособленная от байт ал-мал касса. Например, имущество немусульманина, умершего в мусульманской стране, равно как и дийа (плата за кровь, вира), должны были поступать в фай’, а не в байт ал-мал. При этом доходы, передаваемые в виде фай’ светской власти, не считались ее неограниченной собственностью.

В Андалусии уже в X-XIII вв. в понятие «байт ал-мал» включались только доходы от вакфов и вклады, которыми распоряжался мусульманский судья (кади). Общая же государственная казна стала обозначаться термином «хизанат ал-мал»[190]. В Османской империи байт ал-мал на практике означал уже в основном средства вакфов[191].

Иногда термин «байт ал-мал» приобретал дополнительное значение. Например, в имамате Шамиля (1828–1859) под «байт ал-мал» понималась собственность имамата, образованная из конфискованных частных владений его противников.

2.3. Финансово-кредитная сфера

Как показывает история мусульманского мира, зачастую казна государства оказывалась пустой, и правитель вынужден был прибегать к займам с целью компенсировать дефицит бюджета.

О распространенности банковских услуг в мусульманском мире свидетельствует тот факт, что к началу XI в. в таком крупном торговом центре, как город Басра, каждый купец имел счет у своего персонального банкира и расплачивался на базаре чеками, именовавшимися хатт-и сарраф[192]. А в другом крупном городе того времени, Исфагане, на базаре банкиров присутствовало около 200 банков[193].

Несмотря на запрет, налагаемый шариатом на любой процент по займу, процентные отношения имели место в мусульманском мире, в том числе в первые века хиджры. Мусульманские правители, как правило, достаточно лояльно относились к ростовщической деятельности иудеев и христиан, не одобряя, но и не запрещая взимание процентов представителями данных конфессий, по крайней мере при предоставлении потребительских кредитов. При этом следует отметить, что долгое время (примерно до конца XII в.) практически любая процентная операция рассматривалась христианским каноническим правом в Европе как ростовщичество и подлежала запрету. Отношение иудаизма к проценту также можно охарактеризовать как негативное.

Со временем было признано, что мусульмане могут предоставлять процентные займы евреям и христианам (некоторые правовые школы разрешают мусульманину брать процент с немусульманина вне дар ал-ислам [194], но не внутри его). Например, евреи Иерусалима вынуждены были получать у мусульман процентные займы, чтобы выплатить подушный налог[195].

Существовали различные ставки процента. Иногда они доходили до 1000, если речь шла о ссужении деньгами жертв казны в случае конфискации или прямых вымогательств, осуществляемых представителями власти. Такая практика приобрела широкое распространение при ‘Аббасидах. Однако, как правило, в повседневных торговых и финансовых операциях ставка процента колебалась от 5 до 30. Например, изданный около 800 г. свод законов, регулирующих отношения внутри христианской общины в халифате, разрешал христианам давать ссуды своим единоверцам под 20% годовых[196]. Таким образом, христианская община в халифате опередила своих единоверцев в Европе в легализации деятельности, которая считалась ростовщической. На Западе примерно к XI в. церковь осмелилась разрешить лишь взимание процента с должника, если он был врагом, вассалом или неправомерным владельцем[197].

Однако наибольшее распространение предоставление процентных займов получило в еврейской общине халифата. Большую известность при ‘Аббасидах приобрели два еврейских банкира: Иосиф бен Пинхус и Аарон бен Амран. Они носили почетный титул «джахабизат ал-хадра» (придворные банкиры). В их функции входило, в частности:

1) управление фондами (например, они держали на депозитах значительные суммы для нужд официальных лиц государства);

2) перевод средств из одной местности в другую с помощью инструмента, именуемого «суфтаджа»[198], или другими способами;

3) снабжение деньгами халифа и чиновников халифата на процентной и иной основе[199].

Кстати, уже упоминавшийся везир ‘Али б. ‘Иса вынужден был прибегать к услугам этих двух банкиров и выплачивать проценты. Он взял у купцов в долг 10 000 динаров. По этому долгу он был обязан выплачивать ежемесячно 2500 дирхамов. Иными словами, процент по кредиту составлял около 19,9 в год[200]. Впрочем, среди мусульманских авторов история с кредитом, полученным ‘Али б. ‘Исой, вызывает сомнения на предмет ее достоверности[201].

Запрет ростовщичества преодолевался и в отношениях между мусульманами, в т. ч. с помощью различных правовых уловок (хийал). Можно привести лишь некоторые виды сделок, нацеленных на обход запрета на ростовщическую деятельность:

1) Продажа или аренда с правом последующего аннулирования договора при предварительной оплате товара.

2) Продажа с условием перепродажи первоначальному собственнику. Например, одно лицо покупало дом у другого лица, уплачивая при этом наличные деньги, а затем сдавало ему же этот дом в аренду за определенную сумму, включавшую надбавку (которая, по сути, и являлась процентом). Первоначальный собственник жил в арендуемом доме и платил арендную плату, а затем постепенно выкупал дом у арендодателя (кредитора).

3) Двойная продажа. Заимодавец покупал объект у заемщика, уплачивая определенную сумму наличными, и затем немедленно перепродавал ему же, но в кредит и в рассрочку — по другой цене, превышавшей первоначальную цену покупки. Такой договор получил название «мухатара». В средневековой латыни он известен под именем «contractus mohatrae».

4) Продажа и заем. Заимодавец предоставлял кредит заемщику. Процент выплачивался заемщиком с помощью покупки им товара небольшой стоимости у заимодавца за существенно большую, чем рыночная цена, сумму.

5) Комиссия (агентский договор). Агенту давалось поручение купить какой-либо товар за свой счет для принципала (заказчика). В свою очередь, заказчик принимал на себя обязательство заплатить агенту впоследствии большую, чем уплачена им, сумму за приобретенный для него товар[202].

Запрет на процент был довольно рано преодолен в Османской империи. Специалисты отмечают прагматизм в экономической политике государства Османов с первых лет его существования[203].

Большинство запретов ислама в области экономических отношений либо не соблюдалось, либо обходилось. Процентные займы были широко распространены среди различных слоев османского общества и имели место даже между членами одной семьи. Примечательно, что подобные операции осуществлялись с разрешения ‘улемов и судов[204].

Однако это, конечно же, не означает, что всех богословов устраивало такое положение дел. Большие дискуссии, в частности, развернулись в XVI в. по поводу легитимности с точки зрения шариата наличного вакфа (вакф-и нукуд)[205].

Целый ряд ‘улемов считал, что наличный вакф по своей сути противоречит запрету ростовщичества[206]. В самом деле, на практике средства, переданные в наличный вакф, предоставлялись их управляющими третьим лицам в качестве процентных займов. Однако возобладала точка зрения большинства богословов, считавших вслед за шейх ал-исламом[207] Абуссуудом-эфенди, что отказ от взимания процента может привести к ликвидации многих вакфов, что в итоге принесет вред всей мусульманской общине[208].

Таким образом, еще в XVI в. официальное мусульманское духовенство Османской империи признало допустимость взимания процента по кредитам[209]. Вместе с тем, как отмечают исследователи, процентные отношения долгое время не играли существенной роли в экономике страны. В качестве альтернативы процентному финансированию (в т. ч. в сфере внешней торговли) выступали различного рода партнерства, большая часть которых была известна классическому мусульманскому праву. Например, мудараба — договор, по которому владелец избыточных средств (рабб ал-мал) доверяет их лицу, обладающему возможностями и определенным предпринимательским опытом для их эффективного использования (мудариб). С определенными модификациями в их организационной структуре мудараба и другие виды партнерств просуществовали в империи вплоть до XIX в.

Истории раннего ислама известно немало примеров партнерств, заключенных между мусульманами и евреями, равно как и долгов между евреями, заверенных судьями (такие долговые расписки, будучи удостоверенными мусульманскими судами, могли признаваться и приниматься любым лицом). Кроме того, мусульманские и еврейские суды часто сотрудничали, и одни и те же дела иногда переходили от одного суда к другому[210].

[186] Ray N. D. The Medieval Islamic System of Credit and Banking: Legal and Historical Considerations // Arab Law Quarterly.— 1997.— Vol. 12, No. 1.— P. 67.

[187] Мец А. Мусульманский ренессанс.— М., 1996.— С. 123.

[188] Там же.— С. 123-124.

[189] Как известно, при Бундах (935–1055) произошло окончательное разделение государственной власти в мусульманской империи на духовную и светскую. Первую осуществлял халиф, ранее обладавший и духовной, и светской властью, а последнюю — султан.

[190] Вместе с тем в работах средневековых мусульманских правоведов термин «хизанат байт ал-мал» означал учреждение, призванное распоряжаться доходами, предназначенными на богоугодные и благотворительные расходы. Это подтверждает, что байт ал-мал не рассматривался как финансовое учреждение или институт управления финансами. Следует отметить, что классическое мусульманское право не предусматривает общего учреждения для управления и распределения всего, что составляет байт ал-мал, тем более что это было практически невозможно, поскольку часть средств казны принималась в каждой провинции уполномоченными на то лицами и там же распределялась по назначению.

[191] Ислам: Энциклопедический словарь / Под ред. Г. В. Милославского и др.— М.: Наука, 1991.— С. 37.

[192] Мец А. Мусульманский ренессанс.— М., 1996.— С. 432-433.

[193] Там же.— С. 432.

[194] Дар ал-ислам — все мусульманские земли, находящиеся под властью мусульманских правителей, жизнь которых полностью регулируется шариатом.

[195] Ray N. D. The Medieval Islamic System of Credit and Banking: Legal and Historical Considerations // Arab Law Quarterly.— 1997.— Vol. 12, No. 1.— P. 75.

[196] Мец А. Мусульманский ренессанс.— M., 1996.— С. 438.

[197] Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования.— М., 1998.— С. 240.

[198] Подробнее о суфтадже см. далее.

[199] Ray N. D. The Medieval Islamic System of Credit and Banking: Legal and Historical Considerations // Arab Law Quarterly.— 1997.— Vol. 12, No. 1.— P. 69.

[200] Siddiqi M. N. Public Borrowing in Early Islamic History: a Review of Some Records // Financing Development in Islam / Ed. by M. A. Mannan.— Jeddah, 1996.— P. 356.

[201] «Какие обстоятельства,— удивляется авторитетный мусульманский экономист Мухаммад Ниджатулла Сиддики,— заставили набожного человека и квалифицированного финансового менеджера, который сократил государственные расходы… прибегнуть к выплате процента по кредиту и как он мог оправдать это перед лицом своей совести, остается загадкой, по крайней мере до тех пор, пока не выяснятся дальнейшие подробности» // Siddiqi М. N. Public Borrowing in Early Islamic History: a Review of Some Records // Financing Development in Islam / Ed. by M. A. Mannan.— Jeddah, 1996.— P. 356. Однако существуют вполне достоверные свидетельства мусульманских авторов, подтверждающих, что везир ‘Али б. ‘Иса был, мягко говоря, нечист в финансовых делах (подробнее об этом см.: Мец А. Мусульманский ренессанс.— М., 1996.— С. 102-103).

[202] Cardahi С. Le prêt à intérêt et l’usure au regard des lègislations antiques, de la morale catholique, du droit modeme, et de la loi islamique // Revue Internationale de Droit Compare.— 1955.— VII.— P. 532-533 // цит. по: Ray N. D. The Medieval Islamic System of Credit and Banking: Legal and Historical Considerations // Arab Law Quarterly.— 1997.— Vol. 12, No. I.— P. 58.

[203] Kafadar С. Between Two Worlds: the Construction of the Ottoman State; Lowry H. W. The Nature of the Early Ottoman State; Quatert D. The Ottoman Empire, 1700-1922.

[204] Pamuk Ş. The Evolution of Financial Institutions in the Ottoman Empire // Financial History Review.— 2004.— No. 11.1.— P. 11. Истории ислама известны случаи, когда сами мусульманские богословы не брезговали ростовщическими операциями. Например, печально известный иранский муджтахид Ага Наджафи, предоставлявший займы под большие проценты (подробнее об этом см.: Algar Н. Religion and State in Iran 1785–1906. The Role of the Ulema in the Qajar Period.— Los-Angeles, 1969.— P. 16).

[205] Подробнее о наличном вакфе см.: Çizakca М. The Relevance of the Ottoman Cash Waqfs for Modern Islamic Economics // Financing Development in Islam / Ed. by M. A. Mannan.— Jeddah, 1996.— P. 393-413.

[206] Так, шейх ал-ислам Чиви-заде (1476–1547), резко критиковавший распространение наличных вакфов, был смещен со своего поста Мехмедом Абуссуудом-эфенди.

[207] Шейх ал-ислам — зд.: второй по важности чиновник в Османской империи, главный религиозный авторитет государства.

[208] Pamuk Ş. The Evolution of Financial Institutions in the Ottoman Empire // Financial History Review.— 2004.— No. 11.1.— P. 12.

[209] Окончательная легализация ссудного процента в Османской империи произошла в середине XIX в. В 1839 г. были выпущены бумажные деньги, не обеспечивавшиеся имевшимся в казне золотом. По сути, это были казначейские облигации. Так, самая крупная банкнота достоинством 500 курушей представляла собой написанное от руки поручительство о выплате 8% годовых. При этом основная сумма по такой облигации выплачивалась через восемь лет, а процент и того позднее. В дальнейшем правительство неоднократно прибегало как к внутренним, так и к внешним займам, что окончательно подорвало экономику империи.

[210] Ray N. D. The Medieval Islamic System of Credit and Banking: Legal and Historical Considerations // Arab Law Quarterly.— 1997.— Vol. 12, No. 1.— P. 48.