Исламская экономика. Краткий курс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тора также предостерегает иудеев от попадания в долговую зависимость от представителей других народов и недвусмысленно рекомендует не бояться одалживать иноверцам: «…и будешь давать взаймы многим народам, а сам не будешь брать взаймы, и будешь ты властвовать над многими народами, а над тобою они властвовать не будут» (Дварим, 15:6).

Еврейское право не поощряло благотворительность в чистом виде, однако богоугодным делом выглядело предоставление своим единоверцам беспроцентных кредитов, долг по которым при определенных условиях можно было простить. Маймонид считал предоставление беспроцентного кредита высшей формой благотворительности по сравнению с обычной милостыней[67].

В книге Дварим в целях ограничения расслоения общества на богатых и бедных было введено следующее положение: «К концу семи лет установи шмиту (отпущение). И вот в чем заключается шмита: пусть каждый заимодавец простит долг ближнему своему и не притесняет ближнего своего и брата своего, когда объявлена шмита от Бога» (Дварим, 15:1-2). Иными словами, в Торе говорится о необходимости прощать долги на седьмой год. Кроме того, в священной книге иудеев содержится предостережение тем, кто перестанет давать в долг нуждающимся, опасаясь, что на седьмой год долг будет аннулирован (Дварим, 15:9-10).

Действительно, многие люди предпочитали не давать в долг совсем, чем сталкиваться с риском потери своих денег. Чтобы решить данную проблему знаменитый еврейский мудрец Гилель установил так называемую прузбулу. Последняя представляла собой документ, в котором заимодавец излагал текст примерно следующего содержания: «Передаю я вам, такой-то и такой-то, судьи в таком-то месте, что весь долг, который есть у меня, потребую в любой момент, когда захочу»[68].

На практике это означало следующее. Составив подобный документ до седьмого года, заимодавец получал право истребовать свой долг в любое время, в том числе и после седьмого года. Что касается неевреев, то на них правило о прощении долга на седьмой год не распространялось вообще — в соответствии с вышеприведенным стихом: «Чужеземца можешь ты притеснять, но долг брата твоего прости ему» (Дварим, 15:3).　

В основе такого решения, нарушающего ясно сформулированное положение Торы, было положено помимо прочего следующее обоснование. После составления прузбулы сумма долга в соответствии с решением суда переходит в собственность заимодавца, и потому он может требовать то, что является его собственностью, следуя известному принципу еврейского права: «То, что суд объявил бесхозным, — бесхозно», позволяющему посредством судебного решения отменять положения Торы[69].

В дальнейшем в среде раввинов не было сколько-нибудь серьезных возражений против предоставления процентных займов иноверцам.

В современном мире в странах, где проживают крупные еврейские общины, получили распространение благотворительные организации — гемахи (gemachs — от ивр. «гемилус чесед» (доброе деяние), специализирующиеся на предоставлении беспроцентных займов нуждающимся единоверцам[70]. Беспроцентные займы в среде равных (по принадлежности к одной социальной, реже — этнической или религиозной группе) были распространены еще в древности, — например, т. н. займы среди греческих аристократов, входивших в сообщества, именуемые эранос[71].

В вопросах запрета ростовщичества христианство изначально не делает различий между членами общины и иноверцами. Ростовщичество осуждается, при этом особо подчеркивается, что нельзя брать процент с иноверцев: «любите врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего» (Лк, 6:35), то есть подтверждается содержащийся в Ветхом Завете и практически забытый к тому времени призыв толерантного отношения к врагам: «Если найдешь вола врага твоего, или осла его, заблудившегося, — приведи его к нему. Если увидишь осла врага твоего упавшим под ношею своею, то не оставляй его: развьючь вместе с ним» (Исход, 23:4-5). Христос не отвергал возможность беспроцентных займов: «Просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отвращайся» (Матф, 5:42). Однако в своих притчах он упоминает о распространенных в ту эпоху ростовщических операциях — в притче о минах (Лк, 19:23), притче о талантах (Матф, 25:27).

В раннее Средневековье христианские богословы не менее жестко, чем впоследствии их мусульманские коллеги, осуждали ростовщичество во всех его формах[72]. В 325 г. Никейский собор решительно осудил взимание процента духовными лицами.

Еще в XI в. ростовщичество приравнивалось христианскими авторами к грабежу. Так, выдающийся канонический юрист болонский монах Грациан[73] определял ростовщичество как «то, что требуется помимо главной суммы» и требовал, чтобы ростовщик, подобно вору, вернул то, что он взял сверх суммы долга[74]. Продажа товаров в кредит, если цена товара превышала цену продажи за наличные, также подпадала под запрет ростовщичества.

В 1139 г. Второй Латеранский собор признал любые формы ростовщичества запрещенными. Согласно решениям собора, нераскаявшийся ростовщик не допускался к причастию и не мог быть погребен вместе с христианами. Примечательно, что за год до проведения собора скончался антипапа Анаклет II (1130–1138), происходивший из банкирского еврейского рода Пиерлеоне — главного финансиста папского престола.

В 1179 г. папа Александр III подтвердил запрет допускать ростовщиков к причастию и хоронить вместе с христианами. В общей сложности взимание процентов было осуждено 17 папами римскими, 28 соборами (в т. ч. 6 вселенскими).

Фома Аквинский (1225–1274), в своих экономических воззрениях опиравшийся на идеи Аристотеля, сравнивал взимание процента с продажей того, что не существует в природе, что в конечном итоге ведет к нарушению равновесия, то есть рассматривал договор займа, выражаясь терминами мусульманского права, как содержащий неопределенность (гарар). Получение платы за использование денег богослов сравнивал с продажей вина отдельно от его употребления[75].

Аргумент в пользу того, что надбавка к основной сумме долга является платой за время, Аквинатом отвергался. Время, по мнению Фомы Аквинского, является Божьим даром, а потому у взимающего ссудный процент нет никакого права требовать плату за то, что даровано Богом.

Однако запрет ростовщичества удовлетворял христианство до тех пор, пока не начала интенсивно развиваться торговля (конец XI — начало XII в.) и оплата натурой стала терять прежнее значение в экономических отношениях[76]. До этого кредиты направлялись, как правило, исключительно на нужды потребления. Однако с развитием торговли возникла потребность в финансировании различного рода экономических предприятий. Причем церковь, обладавшая значительными финансами, в лице ее институтов нередко выступала в качестве заимодавца.

Тот же Фома Аквинский допускал в случаях с коммерческими кредитами получение кредитором от должника некоего возмещения за неполученную прибыль: «Заимодатель может, не совершая греха, заключить соглашение с должником о компенсации за убытки, вытекающие из того, чтобы он приобрел бы, не будь займа, тогда это будет не продажа денег, а только попытка избежать убытков»[77].

Послабления в вопросах запрета ростовщичества начались с разрешения взимать процент в ситуации, когда должник находился от заимодавца в вассальной зависимости или же был во враждебных отношениях с последним[78]. Чуть позднее штраф за несвоевременное погашение долга, выплачивавшийся помимо основной суммы (риба ан-наси’а в терминологии мусульманских правоведов), также стал считаться дозволенным. Во второй половине XIII в. была разрешена продажа товаров в кредит, при которой цена товара, проданного таким образом, была выше товара, купленного за наличные[79].

Собственно говоря, именно канонические юристы впервые стали употреблять римский термин, обозначающий процент, применительно к законной плате за пользование кредитом, противопоставляя его незаконной ростовщической прибыли[80].

В тот же период в обороте стали активно использоваться различного рода кредитные инструменты, заимствованные на мусульманском Востоке: долговые обязательства, векселя. Однако в мусульманском мире данные инструменты не рассматривались как самостоятельные договоры, в отрыве от породивших их отношений.

В 1516 г. Пятый Латеранский собор одобрил практику францисканцев, учреждавших ломбарды, предоставлявшие ссуды бедным слоям населения под относительно низкие проценты[81], использовавшиеся в основном для покрытия издержек.

В 1745 г. в своей энциклике, посвященной вопросам ссудного процента, папа Бенедикт XIV формально подтвердил запрет ростовщичества, однако сделал оговорку о том, что в современных условиях целый ряд факторов (таких, как риск потери предоставленных средств, цена денег и т. п.) требует надбавки к основной сумме долга. Вместе с тем католическая церковь вплоть до Новейшего времени так и не решилась официально объявить любой процент дозволенным, предпочитая занимать двойственную позицию: в целом не признавать ссудный процент, а в определенных, ставших все более многочисленными, случаях рассматривать его как необходимое зло.

В вопросе легализации ссудного процента католиков опередили протестанты. Еще Лютер (1483–1546) писал: «…Если кто берет большее или лучшее, то это ростовщичество; и это означает, что ближнему оказана не услуга, а вред, подобно воровству и грабежу»[82]. Свои взгляды на проблему ростовщичества основатель немецкого протестантизма изложил в юдофобском трактате «О евреях и их лжи»[83].

Но для протестантов после Кальвина (1509–1564) уже не стоял вопрос, запрещено ростовщичество или нет, речь шла о том, какая процентная ставка нормальная, а какая — чрезмерная, ростовщическая. При Кальвине в Женеве была установлена довольно низкая по тем временам процентная ставка в размере 5%. Однако, учитывая тот факт, что на протяжении веков представления о чрезмерном проценте менялись, можно говорить о де-юре легализации того, что прежде именовалось ростовщичеством[84].

Что касается восточной (православной) церкви, то достаточно долго она индифферентно смотрела на проблему ростовщичества среди мирян (священники же, уличенные в предоставлении средств под проценты, могли лишиться сана)[85]. Как справедливо отмечает А. Ю. Журавлев, православие «отстало если не в вероучительном осмыслении хозяйственных процессов, то в формулировании церковью ясного и актуального экономического кредо»[86].

В памятнике древнерусского права Русской Правде достаточно подробно регламентирован договор займа. В качестве предмета займа могли выступать не только деньги, но и продукты питания: мед, хлеб. Процентная ставка зависела от срока предоставления ссуды: по краткосрочным займам был более высокий процент. Примечательно, что поводом для упорядочения норм, регулирующих взимание ссудного процента, послужило кровавое восстание против ростовщиков, случившееся в Киеве в 1113 г.

Русской Правде было известно и закупничество: должник обязан был погасить долг физическим трудом.

Только в 1649 г. в Соборном уложении был четко сформулирован запрет ссудного процента[87]. Однако учреждение в 1754 г. Банка для дворянства и Банка при Коммерц-коллегии и распространение коммерческих банков в XIX в. показали, что момент для дискуссий о ссудном проценте в России упущен.

Негативное отношение к ссудному проценту вплоть до конца XIX — начала XX в. сохранялось в среде старообрядцев. В соответствии с ветхозаветными заповедями купец-старообрядец мог получить в общине беспроцентный заем.

Но, несмотря на в целом пассивное отношение православной церкви к религиозному обоснованию системы хозяйствования, соответствующей христианским представлениям, некоторые современные православные авторы негативно отзываются о практике коммерческих банков. Так, православный публицист А. С. Панарин (1940–2003) писал о наступлении спекулятивно-ростовщической революции, ставящей в центр экономической жизни не предприятие, а банк[88].

[67] Levine A. Economics and Jewish Law.— N-Y, 1987.— P. 115 // цит. по: Lewison M. Conflicts of Interest? The Ethics of Usury // Journal of Business Ethics.— 1999.— Vol. 22, No. 4.— P. 335. Подобные взгляды разделяют многие мусульманские правоведы, полагающие, что кард хасан (беспроцентный заем) более эффективен, чем просто милостыня.

[68] Элон М. Еврейское право.— Санкт-Петербург, 2002.— С. 372.

[69] Там же.— С. 373.

[70] Подробнее о еврейских благотворительных организациях см.: Bindman Rabbi Y. If You Lend to My People: Gemachs (Free Loan Funds) and Their Operation.— Jerusalem, 1993; Tenenbaum S. A Credit to Their Community: Jewish Loan Societies in the United States 1880–1945.— Detroit, 1993; и др.

[71] Эранос (букв. — участие в празднике) — в зависимости от контекста: беспроцентный заем, формируемый за счет отчислений членов некоего сообщества и предоставляемый одному из его членов, либо само такое сообщество (религиозного или иного характера), функционирующее как общество взаимопомощи. Подробнее об эранос-займах см.: Глускина Л. М. Социальный аспект эранос-займов в Аттике IV в. до н. э. // ВДИ (Вестник древней истории).— 1960.— № 1.— С. 35-45.

[72] Были, однако, и исключения. Так, св. Амвросий Медиоланский (340–397) допускал взимание ссудного процента с врагов во время войны за веру.

[73] Подробнее о Грациане см.: Kuttner S. The Father of the Science of Canon Law // The Jurist.— 1941.— Vol. I.— P. 2-19.

[74] Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования.— М., 1998.— С. 240.

[75] Фома Аквинский. Сумма теологии // Мировая экономическая мысль. Сквозь призму веков. В 5 т. / Отв. ред. Г. Г. Фетисов.— М., 2004.— Т. 1.— С. 128.

[76] Христианская церковь долгое время находила выход в негласном разрешении евреям заниматься ростовщичеством.

[77] Фома Аквинский. Сумма теологии // Мировая экономическая мысль. Сквозь призму веков. В 5 т. / Отв. ред. Г. Г. Фетисов.— М., 2004.— Т. 1.— С. 131. При этом не совсем ясно, идет ли речь о фиксированном вознаграждении или же о доле в прибыли. К слову, в Средние века взимание процента нередко преподносилось как прибыль за участие в совместном предприятии.

[78] Вопреки одному из ключевых положений христианства о том, что все люди — братья.

[79] Вместе с тем светское законодательство европейских стран продолжало ограничивать права ростовщиков. Так, последним было запрещено проживание во многих крупных городах, судьи не должны были принимать их жалобы и т. п. Во Франции антиростовщическое законодательство было отменено только в ходе Великой французской революции.

[80] Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования.— М., 1998.— С. 240.

[81] Первое время проценты не взимались вовсе.

[82] Цит. по: Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е.— М., 1964.— Т. 26, Ч. III.— С. 377.

[83] Luther М. On the Jews and Their Lies / Trans. M. H. Bertram // Luther's Works.— Philadelphia, 1971.— P. 137-306.

[84] По данным, приведенным К. Марксом в III томе «Капитала», при Карле Великом ростовщиком считался тот, кто взимал 100% и выше В Италии в XII-XIV вв. «обычная» ставка процента не превышала 20, а в немецких землях по Рейну колебалась в пределах 10% (Маркс К. Капитал.— М., 1955.— Т. 3.— С. 611).

[85] Некоторые исследователи приводят в пример византийскую Эклогу, в которой не упоминается договор займа. На этом основании ими делается вывод о том, что в Византии был полностью запрещен ссудный процент (Соколов Б. И., Топровер И. В. Теории кредита в Древнем мире // Проблемы современной экономики.— 2006.— № 1/2 (17/18).— С. 385.). Однако как известно: что не запрещено законом, то разрешено.

[86] Журавлев А. Ю. Религиозная этика и бизнес // Русский предприниматель.— 2004.— № 1-2 (19). — Февраль // www.ruspred.ru

[87] Ранее Иван IV запретил т. н. «понедельные» росты, обязав взыскивать проценты из расчета годовых (около 20%). В 1557 г. были введены льготные годы (мораторий), когда в течение 5 лет капитал предоставлялся без роста. А в 1626 г. было установлено, что проценты не должны превышать суммы долга.

[88] Панарин А. С. Православная цивилизация в глобальном мире.— М., 2002.— С. 361.