Исламская экономика. Краткий курс: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Новейшее время первыми исследователями, уделившими внимание вопросам исламской экономики, также были не профессиональные экономисты, а политики: Хасан ал-Банна и Абу ал-Ала ал-Маудуди[35]. Для них экономическое устройство по шариату было идеалом, к которому необходимо было стремиться[36].　

Однако и в наши дни исламская экономика все еще находится в тесной взаимосвязи с мусульманским правом. Многие известные авторы сочинений по исламской экономике или ее отдельным аспектам — авторитетные мусульманские правоведы (Йусуф ал-Карадави, Таки ‘Усмани и др.).

Первые профессиональные исследования, посвященные исламской экономике, появились только в середине 1970-х. С тех пор было написано немало общетеоретических и научноприкладных исследований, посвященных исламской экономике и ее различным аспектам. Но можно ли в наши дни считать исламскую экономику самостоятельной наукой — не в рамках мусульманских богословско-правовых дисциплин, а в системе координат светских наук[37]?　

А. Ю. Журавлев согласен с теми учеными, которые считают, что исламская экономика не может претендовать на то, чтобы называться теорией, поскольку не в состоянии в полной мере отвечать трем требованиям: объяснять явление, на этой основе прогнозировать развитие и отвечать на вопрос, что происходит, а не на вопрос, как должно быть[38]. Иными словами, экономическая наука должна лишь описывать существующее положение вещей, не предлагая каких-либо оценок и рецептов по решению имеющихся проблем. Как позитивная наука экономика объясняет, как распределяется богатство в обществе, как действуют законы рынка, и выдает прогнозы, чего можно ожидать в будущем.

Действительно, нельзя не признать, что ислам, будучи религией действия, не столько старается констатировать болезни общества, сколько исцелять их, имея перед собой ясную картину того, «как должно быть». Задача любого мусульманина — не только разделять те или иные исламские ценности, но и бороться за преобразование общества в духе ислама[39]. При этом необязательно предлагаемые «лекарства» могут быть действенными.

Вместе с тем, на наш взгляд, не совсем верно будет придавать исламской экономической науке, находящейся еще в стадии становления, исключительно нормативистский характер. Нормативизм исламской экономической науки был преодолен в трудах современных мусульманских экономистов начиная с 1990-х гг. Исламская экономическая наука в наши дни не менее позитивна, чем марксистская политэкономия[40]. Нельзя не согласиться с Мухаммадом Анасом аз-Зарка, что исламская экономика состоит из двух частей: одна изучает саму экономическую систему ислама (т. н. позитивная часть), а другая изучает поведение мусульман в этой системе[41].

Кроме того, мусульманскими учеными разработан целый ряд механизмов, которые используются в работе современных исламских финансовых институтов: банков, страховых компаний, фондов и др. Данные финансовые институты функционируют в разных частях мусульманского мира, являясь элементами исламской экономической модели. Проблема в том, что развитие исламской экономики на практике опережает теоретическое осмысление многих актуальных экономических проблем.

Безусловно, в исламской экономике все экономические категории (капитал, труд и др.) рассматриваются человеком через призму исламских этических ценностей. Но, несмотря на свою экзотичность для потребительской капиталистической экономики, некоторые из выдвигаемых мусульманскими учеными этических положений весьма своевременны. Как известно, любая экономическая наука имеет смысл лишь в условиях ограниченности ресурсов. В связи с этим заслуживает внимания суждение Абу ‘Али Султана о том, что центральной проблемой экономики должен стать не вопрос распределения ресурсов, а вопрос ограничения людских потребностей[42].

Как справедливо отмечает саудовский экономист М. У. Чапра, отвечая на поставленный им самим вопрос, исламская экономика нужна лишь в том случае, если она способна ответить на вопросы, на которые не может дать ответ традиционная экономика[43]. Хочется добавить, что не только ответить, но и предложить практическое решение проблем, оказавшихся «не по зубам» традиционной экономике: проблемы бедности, проблемы справедливого распределения ресурсов и т. п. Способна ли исламская экономика решить указанные проблемы? Или, по крайней мере, стимулировать их решение в рамках капиталистической системы? Последняя задача не кажется столь уж недостижимой, если вспомнить прививку от социализма, сделанную западному обществу в 1940–1950 гг. Кто знает, не захотят ли некоторые западные политики сделать человечеству прививку от т. н. «исламизма» и в целях нейтрализации влияния ислама на общественную жизнь использовать некоторые идеи и механизмы из арсенала исламской экономики?..

1.2. Ссудный процент в контексте религиозно-этических хозяйственных систем прошлого и современности

Вопреки распространенному мнению, ислам далеко не первая и не единственная религия, где осуждается взимание и предоставление процентов по займу. Негативное отношение к ростовщичеству[44] можно наблюдать не только в монотеистических обществах, но и в среде политеистов в античную эпоху. Одним из наиболее известных в мировой истории противников ростовщичества был Аристотель[45], который утверждал, что оно «с полным основанием вызывает ненависть… так как оно делает сами денежные знаки предметом собственности, которые, таким образом, утрачивают то свое назначение, ради которого они были созданы: ведь они возникли ради меновой торговли, взимание же процентов ведет именно к росту денег. Отсюда это и получило название, как дети походят на своих родителей, так и проценты являются денежными знаками, происшедшими от денежных же знаков[46]. Этот род наживы оказывается по преимуществу противным природе»[47].

Однако ростовщичество не было греческим изобретением. Вместе с тем нельзя утверждать, что процентные займы стали использоваться в экономических отношениях с первых лет объединения людей в государства. Ссудный процент, насколько позволяют судить имеющиеся материалы, не был известен некоторым древним обществам. Взимание ссудного процента является «достижением» шумерской цивилизации. Другим государствам и культурам эпохи раннего бронзового века (Хеттскому царству, хараппской и крито-микенской цивилизациям) процентные отношения[48] практически не были известны. Так, у хеттов были распространены только деликтные обязательства (выплата виры в случае убийства или нанесения телесных повреждений), но не обязательства по выплате процентов по предоставленным средствам. Нет также документальных свидетельств, подтверждающих существование процентных отношений в Древнем Египте за тот же период[49].

Впоследствии практика взимания процентов была заимствована через финикийцев Римом и Грецией, а через них перешла к другим европейским народам[50]. Например, в Риме финансы, торговля и откуп налогов находились в руках сословия всадников. В зависимость от всадников-ростовщиков попадали иногда целые царства на восточных окраинах империи: в Италии величина ссудного процента ограничивалась законом, а в провинциях процентная ставка ничем не ограничивалась и могла доходить до 50%[51]. Если должник оказывался не в состоянии вернуть долг, его ждало рабство.

Однако, несмотря на развитие в империи финансового и, в частности, банковского сектора (взаимные расчеты между партнерами по сделке посредством прообраза банковских переводов не были редкостью), римская экономика продолжала быть в своей основе производительной.

Важно отметить, что процентные ставки в различных государствах древности были установлены не на основе каких-то экономических показателей, а исходя из удобства расчетов в соответствии с общепринятой системой счисления. Так, например, в Шумере использовалась шестидесятеричная система счисления, в соответствии с которой процентная ставка составляла 1/60 в месяц, в то время как в Греции — десятеричная[52].

Развитие ростовщичества в Шумере поощрялось самой религиозной элитой — жрецами: как известно наибольших масштабов достигло так называемое храмовое ростовщичество, когда кредитование осуществлялось храмами.

С первых же дней существования процентных отношений имело место деление кредитов в зависимости от их предназначения на сельскохозяйственные и коммерческие. Причем последние по времени появления предшествовали первым.

Что касается классификации кредитов в зависимости от условий их предоставления, то, например, в Уре периода III династии (2112–1996 до н. э.) были известны три основные формы кредитов: обычный, беспроцентный и антихрезный[53]. Кроме того, существовало много других форм кредитов, не получивших столь же широкого распространения, например, т. н. бодмерея — договор займа, обеспеченного залогом судна.

Обычные кредиты — самая распространенная форма кредитов. В условиях договора не всегда содержалось указание на срок возврата кредита. Как правило, в договоре обычного кредита периода III династии указывались следующие сведения: сумма кредита, личности кредитора и должника, процентная ставка и имена свидетелей.

В беспроцентных же кредитах срок, как правило, оговаривался. Такие беспроцентные кредиты были обычно краткосрочными (до одного месяца) и выдавались либо в рамках большого семейного хозяйства, либо в рамках профессиональной организации.

В случае невозврата в срок суммы долга должник был обязан выплатить долг вдвойне в обмен на отсрочку платежа. Подобная практика была широко распространена в Месопотамии и впоследствии стала использоваться в других обществах на Ближнем Востоке. Так, например, риба наси’а (долговая риба), известная мусульманскому праву, первоначально представляла собой не что иное, как обязательство должника помимо основной суммы долга выплатить процент в обмен на продление кредитором срока возврата кредита[54].

В антихрезных кредитах аналогом процента выступал физический труд. Физический труд должен был быть предоставлен в зависимости от условий договора индивидом или группой лиц. Особенно остро потребность в подобного рода кредитах чувствовалась во времена, когда не хватало рабочих рук, а такое в экономике Ура бывало часто. В свою очередь, антихрезные кредиты имели два вида. В первом случае предметом кредита было серебро, а физический труд заемщика заменял процент за пользование кредитом. Во втором случае в кредит предоставлялся ячмень. В качестве платы за кредит заемщик должен был трудиться как батрак на заимодавца. Соответственно, на производственные нужды кредит предоставлялся серебром, а на потребительские — зерном[55]. Процентные ставки по потребительским кредитам были всегда выше и разнообразнее, чем по коммерческим.

Как сословие ростовщики в Междуречье оформились ко времени правления вавилонского царя Хаммурапи. Придя к власти, Хаммурапи ограничил влияние купцов-ростовщиков (тамикаров), превратив их в государственных служащих. Однако уже при сыне Хаммурапи Сансуилуне вакильтамкари — представитель корпорации купцов-ростовщиков — стал возглавлять управление городом вместо упраздненных правителей городов и областей (рабианум). Богатые ростовщики получили место в других властных структурах[56].

Ростовщичество заметно способствовало поляризации общества в государствах Междуречья. Единственным способом борьбы с негативными последствиями ростовщичества со стороны государства были царские амнистии, в результате которых должникам прощались их долги, и кредиторы более не смели ограничивать их свободу. Подобные амнистии были распространены в Шумере, Вавилоне и Ассирии в период с 2400 до 1600 г. до н. э.[57] При этом важно отметить, что амнистия касалась лишь сельскохозяйственных кредитов (в виде ячменя), но не распространялась на кредиты, предметом которых выступало серебро[58].

Другим способом частичного преодоления последствий негативного влияния ростовщичества на общество был строго установленный срок долговой зависимости. Должник, попавший в долговую зависимость от кредитора и вынужденный физическим трудом погашать свой долг, освобождался, в соответствии с законами Хаммурапи, от задолженности по истечении трех лет.

Однако все вышеуказанные меры не были направлены на искоренение ростовщичества как такового, а лишь преследовали цель ограничить произвол отдельных ростовщиков.

Впервые отрицательное отношение к ростовщичеству в религиозной литературе было четко сформулировано в Торе. Вопрос заключается лишь в том, является ли запрет ростовщичества универсальным или же распространяется лишь на еврейскую общину.

С одной стороны, в Ветхом Завете содержится положение о том, что настоящий праведник «в рост не отдает и проценты не берет[59]» (Йехезк[60], 18:8). Тора рекомендует бережно обращаться с должником. Запрещено брать в залог вещи, используемые для приготовления пищи, запрещается также входить в дом должника, чтобы забрать залог (Шмот[61], 22:24-26, Дварим[62], 24:6, 10-13).

Однако другие положения Торы красноречиво свидетельствуют, что давать деньги под процент запрещено только своим единоверцам: «Когда деньгами будешь ссужать народ Мой, неимущего, который с тобой, — не будь ему притеснителем и не бери с него проценты[63]» (Шмот, 22:24), «Чужеземца можешь ты притеснять, но долг брата твоего прости ему» (Дварим, 15:3) и др.

В задачи и компетенцию автора не входит анализ того, насколько данное положение соответствует другим положениям Торы[64]. Важно лишь отметить, что указанные стихи впоследствии были интерпретированы авторитетными еврейскими мудрецами, например Маймонидом (1135–1204) как дозволяющие взимать процент с неевреев в случае крайней нужды[65]. (Примечательно, что подобную точку зрения на финансовые отношения с единоверцами разделяют и некоторые мусульманские авторы например великий аятолла ‘Али Хаменеи — главное духовное лицо в Иране.)[66]

[35] В 1948 г. ал-Банна опубликовал документ, в котором излагал основные принципы экономического порядка, соответствующего исламу. Основное внимание ал-Банна уделял вопросам землепользования. Подробнее об этом см.: Баюми 3. С. Ал-ихван ал-муслимун ва-л-джама‘ат ал-исламийа фи-л-хайат ас-сийасийа ал-мисрийа 1928–1948.— Каир, 1991. Подробнее об экономических взглядах ал-Маудуди см.: Abul A'la Mawdudi. Interest.— Lahore, 1951.

[36] Ал-Маудуди, умерший в 1980 г., застал начало реформ по исламизации всей хозяйственной деятельности в Пакистане. Реформы эти, как известно, потерпели фиаско.

[37] Универсальность исламской экономики и ее развитие как светской науки никоим образом не исключает возможности изучать соответствующее направление в контексте исламских богословско-правовых наук.

[38] Журавлев А. Ю. Концептуальные начала исламской экономики // Исламские финансы в современном мире: экономические и правовые аспекты / Под ред. Р. И. Беккина.— М., 2004.— С. 5.

[39] Chapra М. U. Is it Necessary to have Islamic Economics? // Journal of Socio-Economics.— 2000.— № 29.— P. 30.

[40] Очевидно, что политическая экономия, понимаемая как наука, изучающая основы общественного производства и законы его функционирования и развития, проблемы производства, распределения, обмена и потребления материальных благ на различных ступенях развития человеческого общества (Большой энциклопедический словарь), мусульманскими учеными так и не была создана. Однако термин «исламская политическая экономия» можно нередко встретить в работах мусульманских ученых (см., например: Choudhury М. A. Introducing Islamic Political Economy // www.islamic-finance.net; Siddiqi M. N. Nature and Methodology of Islamic Political Economy // http://www.siddiqi.com/mns/ и др ).

[41] Zarqa M. A. Tahqiq lslamiyyat ‘Ilm al Iqtisad.— N. A.— P. 31-39 // цит. по: Monzer Kahf. Islamic Economics; Notes on Definition and Methodology // www.kahf.net — P. 10-11.

[42] Abu Ali Sultan. Al Mushkilat al Iqtisadiyyah al ‘Alamiyyah a! Mu’asirah wa Halluha al Islami. A Discussion Paper by the International Center for research in Islamic Economics.— 1981 // цит. по: Monzer Kahf. Islamic Economics: Notes on Definition and Methodology // www.kahf.net — P. 18.

[43] Chapra M. U. What is Islamic Economics? — Jeddah, 2001.— P. 51.

[44] Здесь и далее, за исключением особо оговоренных случаев, слово «ростовщичество» употребляется в своем изначальном значении — как взимание и предоставление любого ссудного процента.

[45] Ростовщичество также осуждали Платон, Катон Младший, Сенека и другие древние мыслители.

[46] Слово, использовавшееся для обозначения прироста основной суммы за счет процентов в разных древних языках, означало также новорожденное животное, приплод, например теленка или козленка (máš в шумерском и аккадском языках, tokos в древнегреческом, fœnus в латинском). Подробнее об этом см.: Hudson М. How Interest Rates Were Set, 2500 ВС — 1000 AD. Máš, tokos and fœnus Metaphors for Interest Accruals // Journal of the Economic and Social History of the Orient.— 2000.— Vol. 43, No. 2.— P. 132-161.

[47] Аристотель. Политика / Пер. С. А. Жебелева, М. Л. Гаспарова.— М., 2002.— С. 41.

[48] Здесь и далее под процентными отношениями понимаются отношения по выплате или взиманию процентов по займам (кредитам).

[49] Hudson М. How Interest Rates Were Set, 2500 ВС — 1000 AD. Máš, tokos and fœnus Metaphors for Interest Accruals // Journal of the Economic and Social History of the Orient.— 2000.— Vol. 43, No. 2.— P. 145-146.

[50] Ibid.— P. 153.

[51] Румянцев M. А. Религиозные основания хозяйствования.— СПб, 2005.— С. 90.

[52] Hudson М. How Interest Rates Were Set, 2500 ВС — 1000 AD. Máš, tokos and fœnus Metaphors for Interest Accruals // Journal of the Economic and Social History of the Orient.— 2000.— Vol. 43, No. 2.— P. 134.

[53] Антихрез (греч. — обмен ценностей) — особая форма залога, при которой залогодержатель имеет право пользоваться заложенной вещью, а также извлекать из нее плоды и доходы вместо взимания процентов с должника. Антихрезный кредит — кредит, при котором компенсацией кредитору за предоставленные средства, а также обеспечением исполнения обязательства должником выступал труд самого должника, его рабов или домашних животных (позднее — земля или ее плоды). В целях недопущения ситуации, при которой должник лишался возможности осуществлять нормальную трудовую деятельность, орудия труда и основные средства к существованию не могли выступать предметом залога.

[54] Подробнее о риба ан-наси’а см. далее.

[55] В Уре времен III династии процентная ставка составляла 33% по кредитам в виде ячменя и 20% по кредитам, предоставляемым серебром. Законы Эшнунны и законы Хаммурапи также фиксировали указанную ставку.

[56] Федоров К. Г., Лисневский Э. В. История государства и права зарубежных стран.— Ростов н/Д, 1994.— Ч. 1.— С. 68.

[57] Освобождение должников от прежних обязательств практиковалось и в других государствах древности. Так, в 594 г. до н. э. Солон провел через народное собрание решение об отмене долговой кабалы. Все долговые камни были убраны с полей, а афиняне, которые были проданы в рабство за долги (как правило, в чужие края), подлежали выкупу и возвращению на родину. Вместе с тем размер ссудных процентов так и не был ограничен.

[58] Hudson М. How Interest Rates Were Set, 2500 ВС — 1000 AD. Máš, tokos and fœnus Metaphors for Interest Accruals // Journal of the Economic and Social History of the Orient.— 2000.— Vol. 43, No. 2.— P. 156.

[59] Данный стих из Танаха (еврейской Библии) приводится по переводу института «Мосад ха-рав Кук»: http://toraonline.ru/neviim/yechezkel.htm

[60] Здесь и далее употребляются оригинальные (ивритские) названия книг еврейской Библии — Танаха. Пророк Йехезкеел соответствует Иезекиилю в христианской Библии.

[61] Названия в книгах Торы даются по первому значимому слову в тексте. Текст книги Шмот начинается со слов «Вээле шмот» («И вот имена…»). Книга Шмот соответствует книге «Исход» в христианской Библии.

[62] Название книги произошло от слов Эйле гадварим («Вот слова…»). В талмудической литературе эта книга именуется «Мишнэ Тора» («Повторение Торы»), Книга Дварим соответствует книге Второзаконие в христианской Библии.

[63] Здесь и далее текст Торы приводится в переводе П. Гиля по изданию: Пятикнижие Моисеево: перевод и комментарии // Электронная библиотека издательства ДиректМедиа Паблишинг.— Т. 12 (на CD).

[64] Некоторые специалисты по еврейскому праву придерживаются точки зрения, что плохое обращение с иноверцами, в том числе взимание с них процента, является для еврея одним из наиболее тяжких грехов. Каждый еврей несет на себе имя Божье, поэтому своим неправедным поведением он как бы оскверняет его (хилуль а-Шем). «Обобрать нееврея — худшее прегрешение, чем обобрать еврея из-за сопряженного с этим осквернения имени Божьего», — говорится в Талмуде (цит. по: Левин Б. Этика деловых отношений в еврейской традиции // www.ort.spb.ru). Однако сторонники вышеприведенной точки зрения находятся в меньшинстве.

[65] Levine A. Economics and Jewish Law.— N-Y, 1987.— P. 115 // цит. по: Lewison M. Conflicts of Interest? The Ethics of Usury // Journal of Business Ethics.— 1999.— Vol. 22, No. 4.— P. 332.

[66] Grand Ayatollah Sayyid Ali Hosseini Khamenei. Replies to Inquiries about the Practical Laws of Islam.— Tehran, 2005.— P. 501.