— Нет. Ты зашёл так далеко, как надо. — Хмурый взгляд сменился улыбкой. — Я просто пытаюсь найти наиболее эффективный способ флиртовать с тобой.
Волна адреналина прокатилась по моему телу. Я не знал, как выбраться из этой ситуации, и сменил тему. Потому что я трус.
— Кстати, о флирте, где твой муж?
Она моргнула.
— Твой муж по сценарию. А в реальной жизни — твой парень.
— Мой… ты имеешь в виду Шелби? — простонала Грэйси. Запустила руки в волосы и схватилась за голову так, как будто она болела. — Он не мой парень.
— О, правда?
Я скрестил руки и откинулся назад, чтобы выслушать эту историю.
— Ты когда-нибудь видел, чтобы мы держались за руки? Или на свидание ходили? Настоящее, официальное свидание, не в стенах церкви или на школьном мероприятии? Нет, не видел. Потому что мы никогда не были на свидании.
— Тогда в чём же дело?
— Я — прикрытие для настоящей девушки Шелби.
Я чуть не упал.
— Для настоящей девушки?
— Она очень милая либеральная феминистка-христианка. Её зовут Элли, она из Нью-Джерси. Они познакомились два года назад в христианском летнем лагере.
— А что, либеральные феминистки могут стать христианками?
Грэйси закатила глаза.
— Кто угодно может стать христианином.
Я понял, почему Шелби приходится использовать Грэйси в качестве алиби. Отец-южанин с катушек бы слетел, если бы узнал, что его сын встречается с кем-то из Нью-Джерси. Не говоря уж о либеральной феминистке из Нью-Джерси.
— Если ты просто прикрытие, почему он так тебя защищает? Настолько, что даже становится настоящей задницей… — я быстро добавил: — Для всех, кто на тебя хоть посмотрит?
— Он относится ко мне, как брат, и мой отец этим пользуется. — Грэйси внимательно смотрела, как доброволец оклеивает блёстками коробку с дарами, в которой хранилось миро для младенца Иисуса. — Кстати, что тебе Шелби вообще сделал? Он, конечно, футболист, но, так скажем, не типичный. Он ведь не загоняет тебя в угол туалета и не натягивает тебе трусы на голову, верно?
Я покачал головой.
— Или он тебя запирает в шкафчике? Приматывает скочтем к флагштоку? Заливает спортивный бальзам в суспензо… рий… ну, что-то в этом роде?
Я улыбнулся.
— Ты такая милая, когда краснеешь.
— Не меняй тему. — Она заставляла себя не отводить глаза. — Почему тебе не нравится Шелби?
Разговор зашёл настолько далеко, что можно было уже и довести его до конца.
— То, что у него есть ты, казалось мне достаточной причиной.
— О!
Я пялился на её пенопластовый живот. Невероятно, но он смущал меня меньше всего.
— Полагаю, твой отец не очень-то был бы счастлив, если бы я пригласил тебя на свидание. Я не либеральная феминистка из Нью-Джерси, но и ничем не лучше.