Пастор открыл глаза.
— Давайте.
— Снег пошёл.
Из-за суеты дверь на сцену распахнулась. Наш городок выглядел, как снежный стеклянный шар, который встряхнули. Снежинки кружились хороводами и спиралями и, упав на землю, превращались в лёд. Блестящий белый слой покрыл всё, включая дорогу. С каждой секундой он становился всё толще.
Зима в этом году пришла рано и была не по сезону холодной, но никто в нашем городке не ожидал снега. Насчёт снега тут волновались, только если собирались в путешествие. Если так и дальше пойдёт, то никто несколько дней никуда не сможет проехать. Люди даже не успели запастись хлебом и молоком. Или туалетной бумагой.
— Будем надеяться… что это скоро прекратится… — сказал пастор Робинсон. Он выглядел так, будто вот-вот упадёт лицом вниз.
— Я так не думаю. — Вошла Грэйси, без живота, в распахнутом халате поверх обычной одежды.
— Сто процентов, что он не остановится. Это что-то вроде урагана. Метеорологи на седьмом небе. Вы же знаете, как они обожают погодные катаклизмы. А дети просто с ума посходили, ведь занятия в школе уже закончились.
Дети в нашем городке проводили своё детство в постоянном разочаровании — и всё из-за розовой линии в прогнозах погоды, которая никогда не опускалась достаточно низко к югу, чтобы пошёл снег, зато всегда включала нас в предупреждения о торнадо. Я не так далеко ушёл от «детства», чтобы победить своё волнение, но я хотя бы пытался.
И чувствовал, что у меня голова идёт кругом. Как бы редко ни шёл у нас снег, сегодня он определённо создавал проблему.
— Это ещё не всё. — Грэйси подошла к отцу и нежно положила ладонь ему на руку. — Федеральная автострада на севере от нас уже закрыта. Верблюды застряли.
— Верблюды, — сказал он глухим голосом, как будто только что проснулся. — Застряли?
— Да, верблюды. И овцы.
— Овцы?
Грэйси быстро сообщила остальные новости.
— Осёл и бык тоже. Транспорт не движется, и они вместе с ним. Гринпис схватит нас за задницу (в прямом смысле), если мы станем подгонять транспорт в такую погоду.
Все, кто слышал Грэйси, поникли головой. Я не знал, как церковь относится к алкоголю, но пастор Робинсон выглядел так, будто ему не помешала бы «маргарита». Он глубоко вздохнул. Этот вздох знает любой подросток. И любой подросток его боится.
— Грэйс Элизабет Робинсон. Я знаю, что это было сказано для красного словца, и твоя попытка разрядить ситуацию не осталась незамеченной, так же как время и место, когда ты решила это сделать. Положи доллар в банку ругательств.
Прежде чем Грэйси успела ответить, телефон пастора зазвонил. Он взял трубку.
Я вытаращился на Грэйси.
— Ты же просто сказала «задница».
Она пожала плечами и улыбнулась.
— Обычно я выхожу сухой из воды, поскольку это слово есть в Библии.
— Ты сказала «задница».
— Я знаю.
— У вас есть банка ругательств.
Она выскользнула из халата, явившись нашим взорам в голубом свитере, который так ей шёл, что это стоило отдыха на Багамах.
— Это старая банка из-под солений, которая стоит у нас на кухне. Мама ввела это правило для отца, когда он был в семинарии, а он ввёл это правило для меня.
— Твой отец тоже ругается?
— Уже нет. В прошлом году он опустошил её, чтобы оплатить поездку в тематический парк Гарри Поттера во Флориде.