— Ты уже забыл, что отец ходил в суд ради тебя?
Смотри на живот. Сосредоточься на животе.
— Я не забыл. Но есть большая разница между тем, чтобы вытащить кого-то из неприятностей и позволить своей дочери встречаться с хулиганом.
— Не стоит недооценивать моего отца. Он не такой, как отец Шелби. То есть я уверена, сначала между нами состоялся бы серьёзный разговор — между мной и папой, но я достаточно умна, чтобы отличить плохое от хорошего. Отец это знает и доверяет мне. Что касается тебя, он верит в то, что делает, и во второй шанс тоже. Он любит людей. Я бы даже рискнула сказать, что он любит тебя.
Это меня просто потрясло.
— Почему? Я же не следую правилам. Разве религиозные люди не любят правила?
— Правила позволяют людям чувствовать себя в безопасности. Но от правил недалеко до осуждения. Осуждать легко, Воун. Любовь — гораздо сложнее, и именно её он выбирает каждый день.
— Он всё равно не разрешит тебе проводить время с кем-то вроде меня, — продолжал я спорить.
— Ты говоришь так, будто моё мнение не имеет значения. — Грэйси не выглядела обиженной. Скорее сильной, уверенной.
Адреналин пульсировал в моих венах.
— А ты бы хотела? — Я остановился. Подумал. Продолжил: — Ты бы захотела такого, как я?
Грэйси наклонилась ко мне. От неё пахло… древесным дымом. И кондиционером для белья.
— Если бы ты был меньше занят своими приколами и был бы внимательнее, то знал бы ответ.
Если она имеет в виду то, на что я надеялся, я никогда больше не буду прикалываться.
Наверное.
Дверь за кулисами открылась и с шумом захлопнулась. Холодный ветер всколыхнул занавес, подхватил страницы сценария. Там было описание каждой сцены, диаграммы, сценические пометки и, возможно, даже местонахождение Святого Грааля. Мы вскочили и стали ловить страницы.
Грэйси вздрогнула и сильнее закуталась в свой халат, пока ловила очередную летающую страницу.
— Мы никогда их все не поймаем.
— Конечно, поймаем. И это будет так же легко, как снова сложить их в правильном порядке.
— Я так не думаю. — Она показала мне страницы, которые уже поймала. — Никаких номеров. Миссис Армстронг взбесится, ведь ей придётся их снова складывать в правильном порядке. А это нарушит её драгоценный график.
Миссис Армстронг гордилась тем, что она режиссёр, и сообщала об этом всем и каждому с помощью ламинированного бейджика с именем, который носила на шее.
— Почему она не проставила номера страниц?
Грэйси рассмеялась.
— Это гарантия занятости. Если никто больше не знает, в каком порядке идут сцены, где должны стоять актёры или где пометить сцену лентой, она нужна.
Стоя на коленях, я шарил под столом.
— Зачем нужна гарантия занятости, если человек делает это добровольно?
— Чтобы забраться на самую высокую ступеньку социальной лестницы, до которой только можно дотянуться.
— Эти церковные активисты такие странные. — Когда я это сказал, то почувствовал себя придурком. — Извини. У меня словесное недержание. Ты наверняка уже заметила. Можем ли мы вернуться к моменту до того, как я тебя обидел?
— Так далеко? — спросила она.
— Как далеко? — Я встал.