— В третий класс.
— Что случилось в третьем классе?
Я отодвинул коробку с нимбами, чтобы достать ещё одну затерявшуюся страницу.
— Ты переломал все карандаши в моём пенале, а потом сказал учительнице, что это я сама сделала. Мне пришлось пятьсот раз написать «На пенни изображён Авраам Линкольн».
Я рассмеялся.
— Мне жаль.
Глаза Грэйси блеснули.
— Мне тоже было жаль.
Дверь снова открылась, и сценарий опять разлетелся. Грэйси побежала направо, протискиваясь между флагом Южных штатов и кучей свитков, а я — налево, на сцену, петляя между корзинами с юбками и корытом, служившим яслями. Посреди арены стоял конь в шапке конфедерата. Рядом с ним — генерал Роберт Э. Ли во всех своих регалиях и со «смит-вессоном». За ним — пятеро солдат, увлечённых разговором с генералом Грантом.
Пастор Робинсон подошёл к ним с улыбкой, но на моих глазах она растаяла, как снеговик в натопленном доме.
— Ой-ой, — сказал я.
— Что ой-ой?
Грэйси выглянула из-за моей спины, положив руку мне на пояс. Я бросил все силы на то, чтобы стоять прямо. Интересно, выйду ли я за рамки приличия, если тоже положу руку ей на талию?
— Почему они здесь? — спросила она.
Я пожал плечами.
— Не знаю.
После короткой и бурной дискуссии, во время которой нежная рука Грэйси так и не покинула моей спины, её отец взобрался по ступенькам на сцену. Он натянуто улыбался. Я запаниковал.
— У «Ребел Йилл» шоу сегодня вечером, — сказал он.
Грэйси отдала мне свои страницы и показалась ему на глаза.
— Это у нас шоу сегодня вечером, — возразила она.
— Мистер Барон так и не убрал сегодняшнее выступление «Ребел Йилл» с сайта, так что люди всё ещё покупали билеты онлайн.
Пастор Робинсон поманил нас за собой, и мы пошли в театральную кассу. После короткого разговора с кассиршей он обернулся к нам.
— Велика вероятность, что людей придёт в два раза больше, чем мест в зале! Билеты в «Ребел Йилл» полностью раскуплены, а билеты на рождественское представление были разосланы в прошлое воскресенье. Я… Я не знаю, что делать. Шоу начнётся через два часа.
Пастор Робинсон провёл рукой по лицу. Он выглядел уничтоженным, а ведь только двадцать минут назад смеялся.
Меня накрыла вина. Но за ней следом явилась и надежда.
— Сэр? — Я шагнул к нему, сжимая сценарий в руках. Мой голос был тонкий, как у крошечной и широкоглазой диснеевской зверушки. — Думаю, я могу помочь.
— Правда? — спросил он. — Как?
— Катастрофы — это моя специальность.
— Поверить не могу, что ты сделал это. — Благоговение Грэйси могло бы придать мне сил для триатлона. — А что теперь? Будешь просто подсовывать что-то и надеяться, что это сработает?
— Вроде того. Это как прикол со спагетти: кидаешь их на стену и смотришь, прилипнет или нет.