История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Песни юных женщин» оформил опять Ильдар: «На тот момент идею полосок с переходящими друг в друга частями лица я вроде нигде не встречал, а позже она стала использоваться довольно широко. Тогда мы абсолютно не думали ни о каких меньшинствах, поэтому мужские накрашенные губы на обороте обложки мне казались просто суперприколом. Сейчас это, возможно, воспринимается не совсем так».

У «Апрельского марша» на виниле вышел сборник. Идея издать именно компиляцию исходила от самой группы. Спустя три года выпускать полностью «Музыку для детей и инвалидов» было уже невозможно, а из «Голосов» хотелось убрать некоторые смурные места. Сборный вариант был самым оптимальным. Менеджер группы Виктор Холян съездил в Ленинград в гости к Тропилле: «Андрей посмотрел видео, послушал аудио и одобрил материал. Фонограмма была уже записана, и полагавшиеся на нее средства он, святой человек, перечислил в Свердловск на «Студию 8». На эти деньги «Марш» начал записывать то, что впоследствии стало CD «Сержант Бертран»». Правда, выпуск пластинки не обошелся без казуса — песне «Мертвый жених» отрезали конец. По словам Сергея Чернышёва, «там была драматическая смысловая пауза, а «мелодисты» посчитали, что начинается другая песня. Полторы минуты сюжетной концовки, кульминация, драйв — все улетело в корзину! Деятели… Это, по меньшей мере, непрофессионализм».

Обложку сборника, получившего название «Голоса», украшает странный рисунок Гришенкова, обращенный в негатив. На обороте — фотография Миши Симакова, пораженного шаровой молнией из розетки. К сожалению, при растровой печати из-за мелкости деталей исчезло ощущение безумия, которого так добивался Ильдар. Да еще и полиграфия подгадила — обложка почему-то печаталась на тонкой бумаге, из которой обычно изготавливался внутренний конверт пластинки. Качество при этом исключалось в принципе.

«Отражению» и «Апрельскому маршу» повезло значительно меньше, чем «Чайфу». Благодаря неподдающейся логике политике «Мелодии» их пластинки изданы мизерным тиражом и в продажу на Урале не поступили. Небольшим утешением для поклонников стала «Сигнальная серия пластинок», издававшаяся Ленинградской студией «Мелодии». Каждый такой диск включал по две-три песни четырех артистов, чьи альбомы готовились к изданию. Предполагалось, что, ознакомившись с этими треками, магазины и простые слушатели станут направлять в Ленинград предварительные заказы. Всего вышло десять выпусков «Сигнальной серии». Пластинка «Апрельского марша» проанонсирована на выпуске № 4, а «Отражение» — на шестом. На выпуске № 9 заявлен альбом «Наутилуса» «Родившийся в эту ночь», но он впоследствии был издан другим лейблом.

В Москве ситуация с выпуском дисков сложилась более удручающе. В 1991 году на прилавках вдруг появилась пластинка «Ассоциации» «Клетка для маленьких». Алексей Могилевский узнал о выходе своего альбома почти случайно. Качество звука его расстроило. Апрелевский завод грампластинок в то время готовился к переходу в частные руки и на остатках винила шлепал любой рок-н-ролл, лишь бы продавался. За качеством никто не следил. На песнях что-то булькало, фыркало и тренькало. Обложка тоже стала для Алексея сюрпризом. Отвечавший за художественное оформление С. Павлов вопросами оригинальности явно не заморачивался. Фотографию музыкантов окружают снимки голых тел разной степени эротичности в необычных позах. Как все это ассоциируется с творчеством «Ассоциации» — не ясно, но некоторые из тех же фотоэтюдов потом встречались в оформлении альбомов других исполнителей. Единственное, что порадовало Могилевского, — теплые слова Александра Градского о его группе на обороте конверта. Гонорара Алексей не получил, все, что ему досталось, — коробка с двадцатью пластинками.

Примерно в это же время вышел диск «Агаты Кристи» «Коварство и любовь» с жизнерадостным зиганшинским хамелеоном на розовой обложке. История с выходом LP тянулась почти три года. Сразу после III фестиваля СРК к менеджеру «Агаты» Лене Чистовой подошел Александр Кутиков из «Машины времени» и предложил выпустить пластинку. По совместительству с игрой на басу он был штатным звукорежиссером и фактическим хозяином кооперативной студии «Синтез». Пока тянулась запись «Коварства и любви» (а альбом дважды переписывался), «Синтез» разросся. Диск «Агаты Кристи» вышел в свет как совместный выпуск Всесоюзной студии грамзаписи и «Sintez Corporation». Это означало, что монополии «Мелодии» приходит конец. Впрочем, нравы производителей от этого не сильно изменились. Как вспоминает Вадим Самойлов, «выпуск винила контролировать мы не могли. Я думаю, тиражи были значительные — в те годы деньги у народа имелись, и пластинки пользовались повышенным спросом, но точной статистики мы не узнаем никогда. Гонораров нам никаких не платили, просто выдали двести пластинок — мол, делайте с ними что хотите».

Первой в СССР пластинкой, изданной без участия пресловутой «Мелодии», стал альбом свердловского автора и исполнителя Андрея Воха «Повесть о неоставивших следов». Хотя Андрея иногда и называют рок-бардом, он всегда числился по разряду авторской песни. Как бы то ни было, пластинка свердловчанина, выпущенная независимым лейблом «Апрель» в 1990 году, дала старт отечественному рекорд-бизнесу.

В 1991 году новые фирмы грамзаписи стали появляться одна за другой. «Апрель» переименовался в «Эрио», при Центре Стаса Намина возникла «SNC Records», в Вильнюсе открылась «Zona records». Чуть позже выпуск пластинок наладили фирмы «Фили» и «Русский диск». Большинство из них при составлении планов первых релизов поворачивали голову в сторону Урала.

Летом 1991 года «Эрио» почти одновременно выпустила «Ноа Ноа» «Насти» и «Разлуку» «Наутилуса Помпилиуса». Представители лейбла сами вышли на Полеву с горячим желанием издать ее песни. Для выпуска был выбран последний на тот момент альбом. Оговорили 20-тысячный тираж и солидный по тем временам гонорар — около 25 тысяч рублей. Выплачивался он не авансом, а по частям, в результате чего почти всю сумму сожрала гайдаровская либерализация цен.

Пластинки «Эрио» стоили в 3–4 раза дороже, чем диски «Мелодии», 8—12 рублей. За эти деньги покупатели получали люксовое оформление (каждый альбом «Насти» сопровождался постером с ее чувственной фотографией) и обещанное фирмой улучшенное качество. По заверениям «Эрио», в сырье для штамповки их пластинок не добавляли виниловый лом, который составлял до четверти массы обычных советских лонг-плеев.

«Разлука» в виниловом варианте отчего-то лишилась народного эпиграфа, зато почти полностью сохранила оригинальное оформление. Обложки магнитоальбомов Ильдар Зиганшин всегда делал в размере пластинки. Поэтому ничего увеличивать не пришлось. Изменились только шрифты, и добавилось чуть-чуть цвета. Зато пятаки пластинки вышли шикарные: Умецкий плюет горохом сквозь уши Бутусова прямо в лоб Пифе. Траектория полета гороха заботливо обозначена пунктиром.

В конце 1991 года свои первые пластинки выпустила московская компания «FeeLee Records». В завоевании места на музыкальном рынке ей сильно помогли альбомы «Чайфа» «Давай вернемся» и «Четвертый стул».

Материал для своей второй пластинки «Чайф» писал еще в сентябре 1990-го. Работали в Ленинграде, в храме Св. Екатерины на Васильевском острове, где находилась студия фирмы «Мелодия». Звукорежиссером был Андрей Муратов — клавишник «ДДТ». Студию тогда только отремонтировали, но не до конца. Поставили крутой пульт, крутой магнитофон, но там совершенно не было системы прослушивания. Стояли две обычные бытовые колонки. Поэтому у альбома очень мягкий, немножко ватный звук — музыканты, прослушивая записываемый материал, ориентировались не на специальные мониторы, а на обычную аудиосистему.

Как-то в студию зашел Александр Ляпин и без репетиции, с ходу записал партию гитары для двух треков. Кстати, все гитары на «Давай вернемся» писались с помощью крохотного усилителя «Pignose». Летом 1990 года во время плавания по Волге его подарили Бегунову голландцы из группы «Weekend at Waykiki». Позже выяснилось, что такой же «Свинячий нос» использовали Пол МакКартни, Принс и многие другие звезды. Так что «чайфы» оказались в неплохой компании.

Сначала в обсуждении и сведении записанных треков участвовал весь «Чайф». Вежливый Муратов пытался выполнить все пожелания. В результате получилась, по определению Шахрина, «колхозная» запись. Результат удовлетворения всех просьб не понравился никому. Попросили «Мелодию» выделить дополнительные часы, и Муратов свел все уже в одиночку. Получилось гораздо лучше. «Чайфам» сделали с оригинала копию, и они с ней вернулись в Свердловск, где «Давай вернемся» отправился в народ как магнитоальбом. А оригинал завис в Питере на два года — «Мелодия» развалилась. Только в 1992 году мастер-ленту выкупили «FeeLee Records» и напечатали пластинку.

Когда выпускали на виниле «Четвертый стул», то решили выкинуть «Завяжи мне глаза» и еще пару песен — музыкантам показалось, что они как-то не очень звучат. Поэтому пластинка на 10 минут короче магнитофонной версии. Через несколько лет, когда переиздавали альбом на CD, «чайфы» переслушали весь материал и решили, что эти треки не так уж и плохи. И вставили их обратно. Обложкой «Четвертого стула» прервалась почти полная винилово-дизайнерская монополия Ильдара Зиганшина. Пластинку весело оформили Елена Шахрина и Володя Бегунов.

Первый альбом гитарного состава «Наутилуса» «Родившийся в эту ночь», который еще год назад анонсировался в «Сигнальной серии пластинок», в итоге в 1991 году выпустил «Русский диск», дочерняя фирма «Мелодии». Видимо, Москва смогла предложить музыкантам лучшие условия, чем Ленинград. Официальный тираж, стоящий на обложке, — солидные 100 000 экземпляров. Можно предположить, что эта цифра не совсем соответствовала реальности. За «Русским диском» так же, как и за материнской «Мелодией», водился грешок — невыполнение договоренностей.

Когда в 1991 году «Сфинкс» записал свой второй альбом «Surrealism», Владимир Ведерников обошел с записью многие столичные лейблы. Везде ее хвалили, но за выпуск на виниле просили большие деньги. Общий язык нашелся только с фирмой «Мелодия», которая денег не просила, а даже обещала выплатить музыкантам по нескольку копеек с каждой пластинки двадцатитысячного тиража. Реальность оказалась не такой радужной. Винил выпустила не сама «Мелодия», а ее дочернее предприятие «Русский диск». Никаких денег музыканты не дождались, но не это главное. Договором было предусмотрено, что «Мелодия» полгода не будет поставлять альбом «Сфинкса» в Свердловск, Челябинск и Нижний Тагил. Ведерников, одолживший у представителей уралмашевской группировки 5000 рублей, купил на всю сумму пластинок и собирался за полгода продать их в родном городе и на прилегающих территориях. Этим планам не дано было осуществиться. «Русский диск», прежде чем поставить диски во все города бывшего СССР, от Мурманска до Ашхабада, первым делом вероломно набил ими уральский регион. Оплаченные Володей лонг-плеи еще даже не были ему отгружены, а все магазины Свердловска и окрестностей уже ломились от «Сфинксов». Когда Ведерников получил свой груз, ему оставалось только дарить пластинки знакомым — те, кто хотел их купить, уже сделали это. Урамашевцы на долг махнули рукой, а коробки с пластинками пылились у Ведерникова до 2014 года, когда их остатки расплавились при пожаре.

В 1992–1993 годах появились две пластинки «Наутилуса» («Отбой» и «Чужая земля»), альбомы «Чайфа» «Дети гор» и «Агаты Кристи» «Декаданс», а также диск группы «Траппа» «Дитя Иллюзий», который издал в Ленинграде за собственные деньги Александр Тропынин. В конце 1993 года эпоха винила резко закончилась. Потребители массово перешли на компакт-диски, которые были удобнее в использовании и дешевле в производстве. Заводы грампластинок закрылись.

Когда первые восторги от чистоты звучания CD улеглись, многие меломаны затосковали по винилу. Аналоговый звук грампластинок богаче и теплее, чем цифровое звучание компашек. Возрождение виниловых дисков произошло уже в 2010-х годах, когда большая красивая пластинка стала дорогим во всех смыслах предметом собирания. За последние годы уже переизданы на виниле почти полные каталоги «Наутилуса Помпилиуса», «Агаты Кристи» и «Чайфа». При этом музыканты столкнулись с неожиданной проблемой. В 65–70 минут компакт-диска они запихивали все, что записано, без жесткого отбора. А сейчас приходится ломать голову, что делать с песнями, физически на 45-минутный винил не входящими.

Новые альбомы чаще всего издаются сразу на нескольких носителях, в том числе и на пластинках. Владимир Шахрин считает, что три четверти часа — идеальная продолжительность для нового альбома. Время звучания CD слишком тяжелое для восприятия свежей работы.

Большинство альбомов, записанных в Свердловске в 1980-х, еще не отлиты в виниле. Хочется верить, что в скором времени заветные полки меломанов украсят пластинки «Трека», «Апрельского марша» и «Водопада имени Вахтанга Кикабидзе».

«Я не хочу, чтобы эта гадость была рядом со мной»

(«Рок чистой воды»)

За что только не боролись советские рокеры! За демократию и за перестройку, против наркотиков и против террора… Когда Владимир Шахрин говорил, что его волнует загрязнение окружающей среды, мало кто поначалу относился к этому серьезно — ну устроит сборный концерт, с кем не бывает… Но привычка все делать на совесть не позволила подойти к делу столь поверхностно. Когда уральские рокеры начинают борьбу за чистоту, они должны помочь всему, что на их глазах покрывается грязью. Не только страдающей природе, но и запачканным шоу-бизнесом старым дружеским связям, и самой рок-музыке, образ которой в конце 1980-х сильно потускнел.

Примерно так рассуждали в конце 1988 года Владимир Шахрин, менеджер «Чайфа» Константин Ханхалаев и редактор «ПерекатиПоля» Александр Калужский, придумывая новое музыкальное движение. «Целенаправленная благотворительная деятельность под флагом любви и заботы — единственная возможность удержать на плаву неустойчивый корабль отечественного рока. Шторма коммерции, начиная с 1987-го, сильно потрепали его обшивку… На палубе творилось черт-те что: команды смывало одну за другой — совсем как на картине Айвазовского «Восемьдесят девятый вал»… В таких штормовых условиях и был задуман долгосрочный проект «Рок чистой воды»» («ПерекатиПоле», № 4, 1990).

Таким образом, «рок чистой воды» изначально обозначал высшую степень соответствия идеалу, что-то вроде «кристально прозрачный рок» или «рок без малейшей примеси». Экологическая тема, удачно подходящая к названию акции, появилась чуть позже, когда решили, что борьба за сохранение природы может всколыхнуть весь рок-н-ролльный мирок, придать ему новый смысл существования.

Первая акция музыкально-экологического движения прошла 14–15 сентября 1989 года в московском спортивно-концертном зале «Дружба», где перед стоячим партером выступили «Настя», «Апрельский марш» и «Чайф». Шахрин много говорил о загрязнении окружающей среды, да и все песни «Чайфа» в той или иной степени касались этой проблемы. «Группа представила абсолютно новую программу, соответствующую содержанию движения «Рок чистой воды». Единственный старый хит, включенный в этот гринписовский цикл — «Пиво», — видимо, присутствует в нем потому, что пивная кружка в наше время, как подсказывает жизненный опыт, это едва ли не единственный водоем, в котором чистой воды явный избыток…» — писал об этом концерте Александр Кушнир («РИО», № 38, 1989).

Вскоре началась подготовка крупной акции. Калужский вспомнил про американских рокеров, которые провели тур, плавая по Миссисипи на пароходе. Идея понравилась, хотя ее воплощение оказалось гораздо круче заокеанского аналога. Тема Волги возникла сама собой — главная река России нуждалась в очищении любым способом, пускай даже и музыкальным. Тут же появился партнер: горьковский молодежный центр «Федерация», где работал энергичный Игорь Крупин. Начался поиск спонсоров. Охотней всего жертвовали на очищение Волги те, кто больше всех ее загрязнял, — различные нефтяные и химические комбинаты. Свой взнос сделали и частные благотворители, например, некто Астафьев из Углегорска Сахалинской области прислал в оргкомитет акции («Волга-90») солидные по тем временам 200 рублей. Всего удалось собрать 94,5 тыс. рублей.

Первая крупная акция «Рока чистой воды» прошла точно в нужное время. Тогда еще не было ни зеленых партий, ни комитетов по экологии. А проблема уже назрела, о ней уже стали говорить. Чуть позже такую затею было гораздо трудней осуществить: на три недели нанять теплоход — удовольствие не из дешевых. А в 1990-м вся волжская флотилия стояла на приколе, и судно можно было нанять, оплатив солярку и еду для экипажа. И еще не исчезли богатые комсомольские организации, которые готовы были все профинансировать, просто чтобы потусоваться с музыкантами.