История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Рок-хроника», 1991, № 4 (7)

Итак, в то время как большинство «Зубров» свердловской рок-сцены «затаилось» в 1990 году (возможно, к очередному фестивалю?), «Агата Кристи» успела «выстрелить» в конце года своим альбомом «Декаданс».

Отдав дань в «Коварстве и любви» остросоциальной тематике, группа предстала в новом альбоме более разноликой.

Изящная, легкая и вместе с тем экспрессивная манера В. Самойлова (от «Щекотно», «Мотоциклетки» до «Кошки»), безусловного лидера группы, разбавлена мрачноватым «панковым» стилем его младшего брата («Эксперимент», «Эпидемия»?), от чего музыкальная палитра «Агаты Кристи» только выигрывает. Эпизодические обращения к музыкальной классике сменяются все более устойчивым интересом. Нет, большинство песен альбома по-прежнему выдержаны в новейшем волновом стиле, и все же его музыкальным стержнем является «Декаданс».

В целом слушателей ждет приятный сюрприз. Далеко не всем и не всегда удается прогрессировать от альбома к альбому. Пока у «Агаты Кристи» это получается.

В. Солдатенков.

«Рок-хроника», 1991, № 1 (4)

Более абсолютного авангарда еще не знало свердловское рок-товарищество… Надо отдать должное Сергею Чернышёву, его смелости. Нынешняя ситуация не очень располагает к экспериментам с формой, когда-то разработанной Джоном Кейджом. Минимализм как-то не отражает дух нашего смутного времени. Но если вслушаться, то странности и отстраненности «Банга-банга» проистекают именно из него, из времени.

С технической стороны все безупречно. По сути, первая часть «Банга-банга» — звуковой коллаж. Периодически равномерно возникают то лекция по психоанализу, то африканские напевы и т. п., создавая убаюкивающую атмосферу медитации (чему способствует виртуозность звукорежиссуры). Со стороны содержания — полный туман и неясность. Концепция «Банга-банга» — в отсутствии всякой членораздельности и сформулированности. Можно долго разгадывать ребусы и шарады оформления и звукового материала, но не продвинуться ни на шаг в понимании альбома.

Возможно, Сергей Чернышёв и не сказал ничего нового, возможно, Фрипп, а затем Ино и Бирн (альбом «Моя жизнь в кустарнике с призраками», 1980) полностью исчерпали возможности минимализма и этно-музыкального сюр-коллажа. В таком случае «Банга-банга» и не эксперимент, собственно. Это движение (или прорыв) вовне (или внутрь) подсознания (дальше, дальше) на уровень, где говорить о сознании (даже под или над) не приходится.

Для понимания музыки и теории «Банга-банга» требуется, скорее, осязание, обоняние и телепатия, чем интеллект. Любые логические выкладки не более уместны, чем попытка напиться из дуршлага. Рок-сенсуализм «Банга-банга» доступен лишь избранным. Тем, чье число 666 (см. работы Л. Бинсвангера и альбом «Банга-банга»).

Алексей Коршун.

«Рок-хроника», 1991, № 4 (7)

В XVIII–XIX веках существовало такое направление в европейской живописи — академизм. Художники тщательно выписывали каждый изгиб ветки, складку ткани, локон волос, бились над точной цветопередачей, продумывали перспективу и игру светотени. Их картины восхищали зрителей своей красотой, но не трогали душу. «Внуков Энгельса» вполне можно причислить к академистам. Трое экс-«наутилусовских» «дедов» — Владимир Елизаров, Алексей Хоменко и Виктор Алавацкий, с примкнувшим к ним экс-«чайфом» Игорем Злобиным записали очень красивый альбом. Изысканные мелодии, хорошие аранжировки, исполнение — выше всяких похвал. Тексты Ильи Кормильцева — тоже не хухры-мухры. Правда, они почему-то лишены привычных кормильцевских хлестких, запоминающихся фраз-афоризмов. Но зачем они? Ведь придраться и так абсолютно не к чему, все настолько ровно и гладко, что физически не хватает какой-нибудь шероховатости, за которую ухо могло бы зацепиться. Из одиннадцати песен выделяются лишь три — просто потому, что они спеты по-английски.

На альбоме нет ни одного хита. Это не удивительно — что может выпирать из до блеска отполированной поверхности? Но, несмотря на это, спрос на подобную музыку всегда будет. Прислушайтесь — разве не «Внуки Энгельса» звучат на заднем плане в шумном баре или скрашивают время ожидания телефонного оператора? Нет? Значит, это что-то очень близкое им по стилю, такое же совершенное по качеству и столь же не запоминающееся.

Д. Лемов, 2016

Когда доброго наивного героя Экзюпери мобилизует третий Рейх, и безжалостная национал-социалистическая идея, не без участия фантазии Глеба Самойлова, бросает его в пекло мирового пожара, он превращается в маленького Фрица. То, что по нему стреляют партизаны, с неба угрожает Покрышкин («а это значит — алес капут») и «его вечность сгорит на огне», в философском плане значит не меньше, чем страдания Вертера или повороты человеческих судеб в романах Ирвина Шоу и Ремарка. Маленький Фриц все так же неустанно ищет истину, как искал ее, будучи Маленьким Принцем.

Смысл лежит гораздо глубже уровня, устанавливаемого самой едкой иронией и самым злым стёбом. В тех глубинах царствует Ницше и экзистенциализм с определенной, конечно, поправкой на природу и экономику Урала.

Впрочем, все гораздо веселее и живее, чем аскетизм философских проблем. Альбом переполнен абсурдным гротеском, юмористическими иллюзиями и неожиданными контрастами. Поэтому «Последний подвиг Евы Браун», не нашедший отражения в к/ф «Освобождение», в варианте Глеба навевает воспоминания о шедевре русского застолья — «Ромашки спрятались». Поэтому песня об обреченном на бесславный конец сбитом немецком летчике стилизована под грустную мелодию Стинга, усиливающую драматический эффект.

В отличие от первого сольного альбома Маккартни, записанного 20 лет назад, работа Глеба лишена каких бы то ни было исполнительских огрехов, хотя все партии, как и Пол, он исполнил лично в перерывах работы «Агаты Кристи» над «Декадансом». Защищая честь Маккартни, нужно отметить, что Пол в те годы не обладал набором сенквенсорно-компьютерной техники, имевшейся в распоряжении Глеба. Но сей факт нисколько не умаляет достижений последнего.

Используя до предела возможности электронных клавиш, он получил вполне оригинальный продукт, мелодический диапазон которого простирается от вагнеровских высот и психоэлектроники «Yello» до утонченности Стинга и вальсов композитора А. Петрова.

Так или иначе, альбом получился очень симпатичным, достойным памяти фройндшафта Зигфрида и Садко. Есть опасность, что ревнители нашей нравственности увидят в «Маленьком Фрице» апологию нацизма, как, скажем, увидели они ее в печально известной кинокартине «Площадь Сан-Бабила, 20 часов». Тем, кто не понимает юмора, я напоминаю детскую считалку, аполитичную и деидеологизированную: «Два маленьких фашиста сидели на суку…» Неплохой эпиграф для этого альбома.

Алексей Коршун.

«Рок-хроника», 1991, № 3 (6)

Реальность постоянно опровергает слова Воланда о том, что рукописи не горят. Рукописи, старые фотографии и магнитофонные ленты не только горят, но и тонут, рассыпаются от старости или просто сгнивают на помойках. Но иногда все происходит в точном соответствии со словами булгаковского героя.

Весной 1990 года Александр Сычёв и его группа «Каталог» впервые в приличных условиях записали свои песни. Через несколько месяцев Александр трагически погиб. Вскоре две катушки с оригиналом записи пропали. «Каталоги» предполагали, что кто-то позарился на пленку «Agfa», представлявшую в то время некоторую материальную ценность. Утраченные песни ходили по рукам лишь в плохоньких копиях.

Весной 2014 года потерявшиеся пленки вдруг нашлись. Рукописи не сгорели.

Сейчас невозможно доподлинно установить, сколько и какие из более чем двадцати треков должны были попасть в окончательный вариант альбома «Каталога» и как он мог называться. Но в этой незавершенности работы, оборванной не по вине авторов, есть нечто, созвучное времени записи. Тогда рвалась на части страна, дробилась эпоха, ломались судьбы. Несмотря на актуальность материала периоду крушения СССР («абалкинские штучки», «кооператор», «СТК» — слова-маркеры конца 90-х), в целом этот цикл удивительно злободневен и спустя четверть века, в момент его обретения. Песни «Страна, в которой никто не хочет жить» и «Народ — дурак» словно написаны после прочтения фейсбучной ленты. «Просто не могут» звучит как приговор современным рокерам. «Вы дома» и «Вовчик» — песни вне времени, подходящие к любой эпохе.

Акустические гитары, чуточку клавиш — бардовский минималистический набор. Но энергетика большинства сычевских песен не позволяет усомниться в том, что это настоящий рок-н-ролл. Песни, исполненные самим Александром и Андреем Мезюхой, удачно дополняются четырьмя композициями, написанными и спетыми Олей Таланцевой, которой Сычёв тогда помог с аранжировкой и записью.

Самая страшная вещь альбома — красивая баллада «Я наконец-то всем доволен». Автор с лиричной иронией подводит итог бурной молодости. Но благодушному настроению мешает знание того, как Александр подвел черту под своей жизнью всего через несколько месяцев после записи этой песни. Если вспомнить об этом — по спине бегут мурашки.