История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рядом с ДК Ленинского района квартировался полк милиции. У входа тусовались несколько милиционеров. Вид мужика с порезанной физиономией и в окровавленной рубашке не произвел никакого впечатления на повидавших многое свердловских постовых. Звезда андеграунда разочарованно проворчала: «Странно, меня даже не загребают», — и пошла себе дальше, в более гостеприимный Ленинград. А память о том «концерте» видна на лице Ника до сих пор.

Грахов по-прежнему относился к подрастающему поколению с недоверием: «Группы, выступавшие на Сурикова, хотели играть во Дворце молодежи. Но какая Молодежка, если и маленький зальчик не всегда был полон. Они просили: «Организуйте нам поездки в другие города, нас здесь не понимают!» А как можно это организовать, если они и здесь-то никому не интересны».

Копеечные билеты в ДК Ленинского района и «Пепси-кола» не окупали даже затрат на проведение мастерских. Неумолимо приближался конец года, который сулил прекращение всех дотаций. Надо было попробовать заработать деньги.

Рудольф взял четыре выходных дня, стал думать, высчитывать и анализировать. Предложил следующую схему: рок-клуб проводит одно-два крупных мероприятия в год, на собранные средства помогает молодым артистам. Чтобы деньги не кончались, в перерывах между фестивалями надо заниматься коммерческой концертной деятельностью. В противном случае придется закрывать лавочку.

Грахов и Стерхов решили организовывать туры по маршруту Ижевск—Пермь—Свердловск—Челябинск раз или два в месяц. Рудик проехался по маршруту и заручился поддержкой рок-деятелей в узловых точках. Ошибка заключалась в том, что он сделал ставку на своих знакомых по рок-федерации. Руководители бесславно канувших в Лету местных рок-клубов уверенными голосами докладывали о бурной подготовке, а в последний момент оказалось, что и рекламы нет, и билеты не проданы. Пришлось Стерхову покрывать финансовые гарантии перед «Чайфом» из собственного кармана, а «Настю» тормозить прямо на вокзальной платформе — для ее выступления в Перми не был даже арендован зал.

«Чтобы осуществить этот коммерческий проект, мне пришлось бы заниматься только им. А кто бы делал остальное? — сокрушается Рудольф. — А ведь деятельность рок-клуба продолжалась, проводились творческие мастерские… Довести до ума тур без отрыва от производства оказалось невозможно».

Эта неудача подорвала веру Рудольфа в перспективность организации, с которой он прожил 4 года.

«На патефон поставлю пластинку и застрелюсь…»

(Свердловский рок на виниле)

Что в Советском Союзе подтверждало статус состоявшегося Артиста? Записи, концерты, даже гастроли — все это могло быть атрибутами и самодеятельности. Даже попадание в телевизор не гарантировало переход исполнителя в новый статус. В СССР доказательством официального признания артиста или группы был выпуск их песен на пластинке. Собственные творения, стоящие на полках магазинов рядом с дисками Моцарта, Чайковского и «Boney M», снились по ночам многим советским рокерам.

В стране существовала строгая монополия на производство виниловых аудионосителей. Мимо монструозного гиганта — Всесоюзной фирмы грамзаписи «Мелодия» — могли проскочить разве что мелкие кооператоры, нарезавшие на маленьких гибких пластиночках звуковые приветы или отдельные шлягеры звезд отечественной и зарубежной эстрады. Шесть принадлежавших «Мелодии» заводов грампластинок (в Москве, Апрелевке, Ленинграде, Риге, Ташкенте и Тбилиси) штамповали только идеологически выдержанную продукцию, прошедшую через частое сито строжайших худсоветов. Слово «рок» члены этих советов то ли не знали вообще, то ли на дух не переносили. Если западным звездам первой величины, вроде Пола Маккартни или Элтона Джона, еще удавалось донести до советской публики отдельные свои альбомы (пусть и потерявшие некоторые песни), то отечественные рок-группы о собственных пластинках даже и не мечтали.

Конкуренция с магнитофонной культурой, во многом появившейся из-за неповоротливости самой «Мелодии», гиганта грамзаписи абсолютно не пугала. Прелести плановой экономики и монопольное положение на огромном рынке позволяли не обращать никакого внимания на растущий интерес молодежной аудитории к рок-музыке, в том числе и на русском языке. Зачем искать и пестовать новые таланты? Гораздо проще забивать полки магазинов по всему СССР пластинками с бодрыми комсомольскими песнями, слегка разбавляя их дисками любимых народом Аллы Пугачёвой, Софии Ротару и Валерия Леонтьева.

Положение дел в отечественной индустрии грамзаписи обрисовал в своей песне «Водопад имени Вахтанга Кикабидзе»:

Положение дел на всесоюзной фирме грамзаписи начало со скрипом меняться только с середины 1980-х. В 1987 году до своей первой пластинки «доревелась» «Машина времени». Примерно тогда же смог утереть слезы «Аквариум», получив собственный лонгплей. И пошло-поехало…

Одновременно с «дебютным» диском «Аквариума» на прилавки страны попала и пластинка, содержащая первую отлитую в виниле песню из Свердловска. Это был сборник «45 минут в воскресной студии», содержавший, наряду с номерами «Круиза», «Лотоса» и Владимира Преснякова-мл., «Балладу» группы «Кабинет». Пластинка была довольно безвкусно оформлена, и, что самое неприятное, треки перемежались идиотскими шумами, издаваемыми «молодым и, кажется, подающим большие надежды звукоимитатором, артистом Москонцерта Алексеем Птицыным» (из аннотации диска). Эти потуги на юмор очень мешали прослушиванию музыки. Сами «кабинетовцы» узнали о собственном релизе чуть ли не случайно. Да, они отвозили свой альбом «Вскрытие» в Москву на радиостанцию «Юность», знали, что в эфир попала «Баллада», но вот о том, что она выйдет еще и на пластинке, не подозревали. Да и кто такие, в конце концов, эти самодеятельные артисты, чтобы ставить их в известность о планах самой «Мелодии»?! Они должны быть рады, что их имена упомянули на обложке пластинки (правда, с ошибкой — Аркадий Застырец стал почему-то В. Застырцем)! Они и радовались…

Так же по-хозяйски «Мелодия» обходилась с рокерами и в дальнейшем. В 1988 году на виниловых сборниках появились первые песни «Наутилуса». На обложке постфестивальной пластинки «LITUANIKA 87» не только с ошибкой написано название самого фестиваля, но песня «Наутилуса» «Шар цвета хаки» почему-то именована как «Новые легионы». Чуть позже на виниловый отчет о фестивале «Рок-панорама-87» попал тот же «Шар».

В 1988 году популярность «НП» уже превышала все разумные пределы. Фирма «Мелодия» решила подзаработать на чужом успехе и подготовила к выпуску компиляцию из «рок-панорамных» записей «Наутилуса Помпилиуса» и «Бригады С». Не стоит удивляться, что сами музыканты узнали о грядущем релизе в последний момент. Как рассказывал Кормильцев, он все-таки успел дозвониться до «Мелодии» еще до выхода пластинки и задал вопрос о гонораре. «Ему вежливо ответили, что, мол, не «его это ума дело». На вопрос о неверном названии песни «Скованные» ему было сказано, что беспокоиться об этом надо самим авторам, а уж никак не выпускающим пластинку».[37] Фактически это был бутлег, то есть издание пластинки без ведома и согласия авторов и исполнителей.

Через год «Мелодия» расщедрилась на выпуск студийного альбома «Наутилуса» «Князь тишины». Он состоял из новых песен и нескольких перезаписанных заново хитов прошлых лет. Работа над альбомом проходила весной 1988 года, и к моменту выхода он несколько подустарел. Причиной задержки стало бодание «Мелодии» с потенциальными конкурентами — кооперативами «Синтез» и «Тон-сервис». Эти структуры организовывали и финансировали процесс записи. Сначала они хотели выпустить диск самостоятельно, но пробить брешь в монополии «Мелодии» им не удалось. Гигант грамзаписи согласился издать «кооперативную продукцию» только через год, когда прежнего «Наутилуса» уже не существовало.

Запись осуществлял звукоинженер Аллы Пугачёвой Александр Кальянов при активном участии Владимира Елизарова. Результатом их усилий далеко не все поклонники «Наутилуса» остались довольны. Но сам факт выпуска первой полностью легальной пластинки свердловской группы не мог не радовать. «Мелодия» штамповала «Князя тишины» и в 1989-м, и в 1990-м десятками тысяч экземпляров. Общий тираж альбома, как и других релизов советского монополиста, установить, скорее всего, невозможно.

Летом 1988 года худсовет фирмы «Мелодия» одобрил выпуск диска под условным названием «Свердловский рок-клуб». Газета «На смену!» (1988.07.29) радостно докладывала: «На пластинке будут представлены «Наутилус Помпилиус» (песня «Отход на север»), «Чайф» («Ошейник» и «Где вы, где вы»), Настя Полева («Вниз по течению неба»), а также композиции групп «Кабинет», «Апрельский марш», «Каталог» и «Отражение». Сборник должен выйти в конце 1988-го — начале 1989 года». В сентябре следующего года Рудольф Стерхов жаловался в интервью газете «За бокситы»: «Утвержденные худсоветом фонограммы свердловских рокеров осели в архивах «Мелодии» — пробивать их было больше некому, будем надеяться на выпуск альбома в 1990-м».

Эти надежды не сбылись, но виниловый прорыв уральцев в 1990 году все-таки случился — после того, как директором Ленинградской студии грамзаписи ВТПО «Фирмы Мелодия» был назначен Андрей Тропилло. Этот человек все предыдущее десятилетие записывал магнитофонные альбомы главных ленинградских групп: «Аквариума», «Зоопарка», «Кино», «Алисы», «Ноля» и многих других. Естественно, с новым руководителем Ленинградская студия не могла не сделать резкий поворот в сторону отечественного рока. В первую очередь, конечно, питерского. Из других городов Союза больше всего повезло Свердловску — в 1990–1991 годах вышли пластинки «Чайфа», «Отражения» и «Апрельского марша».

Формированием издательского «портфеля» занимался Андрей Бурлака, ставший редактором Ленинградской студии: «Подбор артистов почти полностью лежал на мне. В первую очередь я старался издать тех, чья музыка мне нравилась, о ком я писал в своем журнале «Рио» и кто участвовал в акциях «Рока чистой воды» — самого актуального на тот момент движения. Конечно, хотелось выпустить пластинки групп из многих регионов, но планы студии естественным образом отражали активность рок-н-ролльной жизни в разных городах. Именно поэтому мы подготовили сразу несколько релизов свердловчан, да и я к уральской музыке всегда был неравнодушен».

Ленинградская студия звукозаписи только готовила музыкальный материал и оформление, затем все это отправлялось в Москву, и уже центральная «Мелодия» решала, на каком заводе и каким тиражом печатать новый диск. Хотя Ленинградский завод пластинок находился всего в нескольких станциях метро от Ленинградской студии, далеко не всю ее продукцию печатали там. Порой сам Бурлака, уже потерявший надежду увидеть подготовленный им альбом на виниле, вдруг встречал его в магазине и обнаруживал, что диск отпечатан в Ташкенте.

Дистрибуция пластинок тоже осуществлялась странным образом. Некоторые альбомы питерских групп в Ленинграде не продавались в принципе. Тираж такого диска мог быть распределен в равных долях между магазинами Красноярска, Кишинева и Махачкалы, где мертвым грузом лежал на прилавках, дожидаясь уценки и списания. В результате Бурлака до сих пор точно не знает, сколько из подготовленных им к выпуску альбомов все-таки увидели свет.

Первым ленинградским релизом свердловчан стала пластинка «Не беда» «Чайфа». Бурлака договорился, что «Мелодия» выпустит диск, но денег на запись у них не было. Тогда барабанщик «Чайфа» Валера Северин нашел какую-то фирму в Североуральске, которая за размещение логотипа на диске дала группе денег. Репетировали альбом в Свердловске, а записывали в Ленинградском Дворце молодежи 2—11 октября 1989 года. Студия была недорогая — крошечная комнатка под лестницей, но с 16-дорожечным пленочным магнитофоном. Барабаны в эту каморку просто не входили, и хозяин студии предлагал обойтись без них: «Давайте мы микрофон на пол положим, и я буду топать по полу, и прекрасно запишем так, вместо бочки». Все-таки «чайфы» ударную установку туда впихнули. Собирали все с миру по нитке: Игорь Доценко из «ДДТ» дал барабаны, группа «НОМ» — бас-гитару. И запись началась. Уральцы почти круглосуточно не отходили далеко от студии — они жили тут же, в гостинице ЛДМ.

В конечном итоге «Мелодия» выпустила пластинку и даже заплатила около пятисот рублей гонорара на всех. Эта сумма оплату студии не покрыла. Без спонсорских денег запись просто не состоялась бы. Следы североуральских меценатов исчезли где-то через год как из истории, так и с пластинок. На первых дисках их логотип стоял, а на переизданиях — уже нет.

Обложку сделал Ильдар Зиганшин. «Не беда» стала первой его работой для винилового диска. «До этого я много раз отказывался оформлять «Чайф», его музыка как-то не совпадала с моим внутренним настроением. Но в тот раз пришел сам Шахрин, а он умеет укатывать… Я прослушал рабочий вариант только что сделанной записи и понял, что мне не придется идти на сделку с совестью: до сих пор «Не беда» для меня — один из самых сильных их альбомов. Я взялся, но предупредил, что работать будем серьезно. Провели фотосессию у Шарташа, выбрали снимок. В голове у меня сразу сложилось, как это должно выглядеть: атомное разлеталово фрагментов изображения — картинка то ли складывается, то ли распадается. Осуществил я это, разбрызгивая проявитель по засвеченному фотоотпечатку. Из трех вариантов логотипа «Чайфа» Володя выбрал тот, который, по его мнению, фанатам проще всего писать на заборе. Получилось вполне самодостаточно».

Первыми «Не беду» смогли купить посетители ленинградского Гостиного двора. В отдел пластинок тут же выстроилась очередь, и новинку расхватали за десять минут. Через полчаса в галереях Гостинки «Не беду» уже предлагали с рук по 15 рублей. Начальный тираж был сто тысяч — его печатали сразу четыре завода. Потом допечатывали еще. «Чайф» этот процесс абсолютно не контролировал. «Вот вышла у нас пластинка. Стоит 3 рубля 15 копеек. Тираж 100 тысяч. Мы ни копейки не получили. Мне сказали, жди, какие-то гроши, может быть, придут…» — делился Шахрин с корреспондентом газеты «Молодой дальневосточник» (1991.02.23).

Следующей появилась пластинка «Отражения» «Песни юных женщин». Ее предложил выпустить сам Бурлака, всегда с интересом относившийся к творчеству группы из Свердловска-44. Первоначальный вариант альбома не подошел «Мелодии» по техническим параметрам. Его переписали весной 1990 года в студии ЛДМ. На качественной аппаратуре повылезало столько лажи, что приходилось вновь репетировать и репетировать уже давно исполнявшийся материал. Сергей Кондаков был вынужден подтянуть вокал — на современной технике его голос звучал как-то неубедительно. В качестве педагога выступила менеджер «Отражения» Евгения Келина. На несколько дней с Урала прилетел Василий Кашин, сотрудничавший с коллективом еще в начале 1980-х. Он быстро выучил и записал партии саксофона. До финала ленинградской сессии дотянули только Кондаков, Филиппов и Келина, остальные вернулись домой — у них кончались отпуска и отгулы. Так как «Отражение» изыскало средства на оплату студии самостоятельно, мастер-копия осталась у них, но гонорара от «Мелодии» группа не получила.

[37] Цитируется по книге Николая Мейнерта «Наутилус Помпилиус» Nutus (Таллинн), 1991.