История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Видимо, три года лидерства во «Флаге» Сергея Курзанова не прошли даром для основателей группы. Из музыки Тропынина и Коровина исчезли все потуги на оригинальность, присутствовавшие в ранних работах «Флага». Мелодичность вроде бы осталась, но, погребенная под тяжестью уныло стандартных хардовых аранжировок, она лишь изредка прорывается на поверхность красивым гитарным соло. Прежними остались разве что тексты Пьянкова — серьезные, лиричные, но чуть излишне патетичные.

Действительно ли хард-прививка от Курзанова была столь убойной, или сказалось влияние еще одного участника проекта, страстного любителя «Deep Purple», экс-«чайфовца» Павла Устюгова, установить сегодня трудно. Но наверняка можно сказать, что именно из-за неактуальной в начале 1990-х тяжести перспективный проект оказался столь недолговечным. 30-тысячный тираж выпущенной в 1991 году виниловой пластинки бесследно растворился на бескрайних просторах доживавшей последние дни страны. Населению, очумевшему от кучи разнообразных проблем, которые несли с собой надвигавшиеся 1990-е, было явно не до красивого хард-рока образца застойных 1970-х.

Д. Лемов, 2016

Альбом «Контрибуция» стал для группы «Цербер» небольшим шагом вперед и большим шагом в сторону от прежнего глэм-метала в сторону более экстремального трэша. К моменту его выхода ребята подтянули внешний вид: нанесли густой макияж, надели леопардовые лосины и клепаные напульсники. Правда, выглядели при этом они так, будто говорили: «Если вздумаешь усмехнуться, глядя на нас, то тебе несдобровать!» Ни грамма веселого снобизма, свойственного западным коллективам.

Альбом записывался в помещении стрелкового тира Новоуральска и вобрал в себя всю агрессивную энергию этого места. Музыка стала жестче, вокалист стал петь мощнее, но при этом меньше обдумывать мелодию своих партий. И последний факт не пошел на пользу звуку команды.

Стремление к мощному звуку, продуманным, скоростным и мелодичным гитарным партиям, к резкой смене ритма в рамках одной композиции могло принести неожиданные и интересные результаты. Но альбом «Контрибуция» стал главой романа, который так по-настоящему и не был закончен.

Иван Клюс, 2016

В начале было слово, вместо него поставили многоточие. Не беда! Остальное, следующее за многоточием, воспринимается с нарастающим интересом, и так до точки, и трудно сдержать порыв — щедро рассыпать пригоршню звездочек…

Новый магнитоальбом группы «Чайф». Послушаем его еще раз, все вместе. Отличный студийный звук, отличный от нашего, свердловского, — заварка по-ленинградски. Отличный драйв новоявленного квартета — энергии, пожалуй, хватит на то, чтобы передвинуть громоздкие местоимения: «мы» на месте «они», и наоборот; «я» оставим на месте, «я» — короткая черточка, дефис, центрист в толпе, раздираемой нелепыми противоречиями; солист, затерявшийся в хоре. «Снимите с нас строгий ошейник», — поет хор.

«Не беда» несет печать «общественно значимого явления», насыщена политическим колоритом. Вот такие, например, строки: «на детском рисунке домик с трубой\ Фидель Михаилу машет рукой» (вообще, новые песни богаты лирическими находками, которые можно цитировать направо и налево). Но язык не поворачивается назвать альбом «политическим», здесь «политическое» — декорации, на фоне которых происходит обычная жизнь «мы — я — они», или короткие ремарки, называющие пустые, но вечные, надоевшие до одури, приметы нашего времени (и этот материал пригодился под фундамент поэтической крепости Шахрина). «Чайф» вступил в пору противоречий: былому оптимизму не ужиться с грустью повзрослевших парней. В этом смысле «Не беда» — честная работа, многое в ней естественного происхождения. Это и отчаянный «Способ», и не лишенное пафоса отчаявшихся требование «Оставь нам нашу любовь», и речитативная баллада «В городе трех революций», подводящая невеселый итог, и распевная «Поплачь о нем». Не обошлось без стандартов — они тоже хороши, эти «Гады». «Чайф» прибавил мастерства — закономерный итог прошедших лет: я не удивляюсь тому, насколько выросли Бегунов с Нифантьевым (послушайте «оставь нам нашу любовь»); новый барабанщик Северин — нормальный барабанщик. Мне понравились Backing vocals, частое подключение губной гармошки, разнообразная тембральная окраска голоса Шахрина — все это особенно приятно отметить, когда понаслышке знаешь о привычке наших музыкантов не замечать мелочей, без которых на самом деле невозможен полнокровный результат студийной работы.

Однако при более пристальном взгляде не хватает прорисовки мелочей же… и более того. Не хватает стилистического родства. К примеру, Бегунов явно тяготеет к лаконизму — что-то в духе модного нынче английского гитарного звука, — тогда к чему эти подъездные переборы и «постпинкфлойдовские» запилы? — они режут слух.

И еще. Альбому не хватает песни «С войны», исполненной Шахриным на IV фестивале свердловского рока (до «Чайфа» военная тема воспринималась советскими музыкантами в черно-белых тонах, эгоистично и подавалась соответствующим образом), — как раз на место многоточия.

А. Одинцов

(«ПерекатиПоле», № 3, 1990)

Если собрать все «народные» хиты «Чайфа» всех времен, то большинство из них окажутся датированы периодом до 1990 года, когда был записан «Давай вернемся» — пожалуй, последний альбом золотой эпохи. Кончено, и потом случались отдельные вспышки вроде «Аргентины-Ямайки», но в целом за первые пять лет работы группы был написан и отлит в бронзе почти весь репертуар последующих юбилейных туров.

Кроме заглавной песни «Про бухло», которая все-таки немного хромает сложностью хорового исполнения, в альбом вошли вечно зеленые хиты — «Ой-ё» и «Поплачь о нем», — идеальные во всех отношениях, хрестоматийные «чайфовские» вещи. Они при рождении были обречены на бессмертие. Композиция «С войны» — по сути, квинтэссенция дворового творчества, доведение до совершенства популярной в то время подъездной лирики на тему «война—любовь—измена». У Шахрина получилось спеть о вечной теме без шансонной пошлости и пацифистского пафоса, как-то трогательно и по-домашнему.

«Оставь нам нашу любовь» в 1990-м выглядела уже атавизмом. Пересказом вчерашних газет, пусть и в отличном исполнении. Но «нам не дано предугадать…». Спустя четверть века на концерте в екатеринбургском «Космосе» эта песня ошарашила актуальностью момента. Полное дежа-вю из 1980-х: «Чайф» на сцене лихим аккордом жжет режим. Сам Шахрин снова молод и по-хорошему зол. Как будто в унылых буднях нынешнего шоу-бизнеса он нашел изначальное предназначение рока. Нашел свое место. Или вернулся к нему.

А песню про матроса я до сих пор не люблю. Не понимаю, наверное. Или еще подождать надо.

К. Стрелков, 2016

1991. «Поплачь о нем, пока он живой…»

Гастрольные маршруты уральских групп пересекли границы СССР. У свердловских телезрителей появилась возможность быть в курсе всех событий местной рок-жизни. Но в конце года история рок-клуба закончилась — он просто стал никому не нужен…

«С этим надо кончать, надо что-то решать»

(1991. Хроника)

В январе некоторые из последних идей Грахова начали реализовываться. Из типографии привезли пятитысячный тираж справочника «Свод-91. Рок-жизнь в СССР». Мысль о таком издании посетила Николая на одной из международных конференций, когда к нему в руки попал толстенный ежегодник с координатами всех коллективов и структур Европы, имевших отношение к современной музыке. «Неплохо было бы загнать под одну обложку всю рок-инфраструктуру Советского Союза», — подумал Грахов, и Дима Карасюк на полгода погряз в командировках и телефонных переговорах.

В результате «Свод-91» оказался вполне способен заменить пухлые записные книжки менеджеров и антрепренеров. Для устроителей концертов предназначался раздел «Группы и исполнители», где содержались сведения о четырех с лишним сотнях артистов, заявивших о себе на крупных фестивалях, от «Авантюры» из Калининграда до Янки Дягилевой из Омска. Сведения были краткими, но конкретными: название, жанр, состав инструментов (не фамилии музыкантов, а, например, «г, бг, кл, уд, вл», чтобы приглашающая сторона могла сразу прикинуть необходимый аппарат), официальная «виниловая» дискография и телефоны для связи. Администраторам групп предназначалась информация о концертных организациях, фестивалях, студиях, обеих имевшихся на тот момент фирмах, выпускающих пластинки. Наконец, многим могли пригодиться координаты музыкальных изданий, соответствующих рубрик в СМИ более общего характера, теле- и радиопередачах, телефоны рок-фотографов.

В предисловии оптимистично декларировались планы на будущее: ««Свод» задуман как издание ежегодное. Естественно, каждый год информация должна обновляться и дополняться. Поэтому мы приглашаем всех читателей справочника к сотрудничеству. Если вы хотите, чтобы информация о вашей группе, организации или издании вошла в «Свод-92», пришлите сведения о себе по анкете, напечатанной в конце справочника. Помните, что в «Свод-92» войдет информация, полученная не позднее 1 октября 1991 года».

За распространение «Свода» взялся рок-клубовский рок-ларек, возглавляемый Олей Саксиной. Она ежедневно по нескольку раз бегала на почту, чтобы отправить кучу бандеролей со справочниками, газетами и выполненными студией звукозаписи заказами. Оля и обратно в рок-клуб возвращалась не с пустыми руками — во входящей почте СРК резко увеличилось число кассет, присланных на конкурс «ПерекатиПоля».

Газета объявила его еще в конце лета: «Благодаря конкурсу магнитоальбомов, который провел журнал «Аврора», мы узнали группы из самых непредсказуемых населенных пунктов — оказывается, даже в поселке Кольцово может существовать настоящая рок-музыка… Редколлегия «ПерекатиПоля» считает, что таких конкурсов должно быть множество. Мы объявляем новый Всесоюзный конкурс магнитоальбомов».

«ПерекатиПоле» до окраин СССР катилось почти полгода, и поначалу фонограммы в рок-клуб шли тонким ручейком. Только после того, как журналист «Комсомольской правды» Леонид Захаров упомянул о конкурсе в одной из своих заметок, дело пошло веселее. К февралю количество присланных пленок перевалило за сотню. Оценивало их жюри, куда входили Николай Грахов, Александр Калужский, Алексей Одинцов, Дмитрий Карасюк, Михаил Симаков. Эксперты по одиночке просеивали свою часть музыкального улова, а то, что заслуживало внимания, предлагали на общий суд. Постепенно выкристаллизовался набор малоизвестных, но очень интересных групп, которые могли бы украсить собой любой фестиваль. Достаточно сказать, что в СРК пришли, например, две кассеты с залихватской музыкой из Молдавии от группы со странным названием «Cuibul» и от музыкантов, которые через несколько лет организовали «Zdob și Zdub».

Фестиваль не состоялся, как и «Свод-92», как и многие другие затеи. История Свердловского рок-клуба отсчитывала последние месяцы. Угасание становилось заметно не только на Урале, но и в столицах. 8 февраля в программе «Шоу-биржа» телекомпании «ВиД» было объявлено о безвременной кончине СРК. Эта сплетня пошла гулять по московским медийным кругам с подачи корреспондентки «Российской музыкальной газеты» Веры Лысковой, которая сделала далекоидущие выводы из женской болтовни с менеджером одной свердловской группы. Через неделю последовало опровержение, но в таких выражениях, что широкие слои общественности окончательно запутались — жив рок-клуб или уже нет.