История свердловского рока 1961-1991 От «Эльмашевских Битлов» до «Смысловых галлюцинаций»: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

(Справедливости ради, вспомним лучший номер альбома «Герои»).

Все Дуби — братья

(«ПерекатиПоле», № 2, 1989)

Выход в свет магнитоальбома «Клетка для маленьких» четко обозначил тенденцию, она нуждается в осмыслении (в первую очередь, самими музыкантами) и настойчиво требует продолжения.

Группа Могилевского «Ассоциация» попыталась выйти за черту магического круга.

Попытка не нова: соответствующие действия предпринимал еще «НП» (напомним, что Алексей Могилевский в своей прошлой жизни был «наутилусом помпилиусом»); тенденция усилилась во время проведения IV фестиваля Свердловского рок-клуба: ПАП, «Агата» и, естественно, «Ассоциация» балансировали между попсом и «молодежной» эстрадой. Вот и «Клетка» — вроде еще не попс в чистом виде — слишком много индивидуального, идущего от личности исполнителя, и уже не эстрада — эстрада предпочитает без лукавств манипулировать девичьими грезами.

Хорошие музыканты, отстроенный вокал… но давит груз «роковых амбиций»; меньше всего заинтересован в этом слушатель — спотыкается о джентельменский набор штампов, досадует на безвкусицу заимствований, иронизирует над строчками, идущими от самого сердца автора: «Ты моя карта / а я пятиклассник / где твои Анды и Кордильеры…»

Популярность рок-н-ролла в этой стране упала катастрофически — значит, следует ждать продолжений, новых работ «свердловского попс-рока». Остановимся на этом термине, избавимся от лишнего, но оставим ореол загадочности, придадим этой загадочности надлежащий товарный вид (посмотрим, как «упаковывает», к примеру, Его Высочество Prince). Не забудем о существовании дискотек — разучим новый танец «Ко-ко».

Надо быть проще. Надо наконец-то научиться извлекать пользу из занятия, которому посвящается не одна человеческая жизнь, — сотворим из химии творчества химку, практичную в быту.

А.О.

(«ПерекатиПоле», № 3, 1990)

Прелюдия-представлялка вызывает в памяти интермедии «Водопада». Но когда начинается первая бодренькая композиция, появляется радостная мысль: «Эге-ге! Пожалуй, это что-то новенькое для Свердловска». Гитара, рубящая звуковое пространство рваными аккордами, бас, подпевающий клавишам… Правда, драм-машина нудновата, но давайте спишем это на болезнь роста — все-таки дебютный альбом. Во второй песне, лирической «Маркизе», появляется саксофон — мелочь, а приятно. Слышится нечто скаподобное, что-то вроде нежно любимых мною «Spesials». Гитара все так же радостно рубит аккорды, бас все так же мелодично подпевает клавишам.

К пятой песне хочется, чтобы гитарист-аккордоруб продемонстрировал иные навыки владения инструментом. Мечтаешь, чтобы басист, наконец, поссорился с клавишником, и они заиграли бы каждый свое. Жалко, что саксофон вступает так редко. О ска уже и не вспоминаешь.

К девятому треку просто ненавидишь весь этот «Бит-Бардак». Хочется зарубить гитариста его долбаной гитарой, связать сладкую подпевающую друг дружке парочку и отдать их на съедение механически чавкающему ритм-боксу. Саксофона так мало, что это просто бесит!

А песен больше десятка!

Нещадная эксплуатация единожды найденного приема аранжировки гораздо хуже эксплуатации человека человеком. Или, по крайней мере, ничем не лучше! Душа, мозги и уши требуют разнообразия.

А «Маркизу» я потом еще раз переслушал. Хорошая песня. И с саксофоном!

Д. Лемов. 2016

Драматургия этого двойного альбома прихрамывает. Вроде бы все происходит в рамках единого сюжета: две группы приглашены на популярную телепередачу, поют свои песни, причем «Ласковый май» всем нравится, а «Водопад» все ругают. Но почти нет логики в порядке песен, сами они зачастую совсем не связаны с предшествующими шутками. Последний трек «Бардам России» вообще никак не относится к содержанию и выглядит допиской.

Еще один недостаток, особенно хорошо видимый с дистанции в четверть века, — сиюминутность его сюжета. Сейчас трудно вспомнить, смеялся ли я в 1989 году над «Рингом» так же, как над предыдущими альбомами «Водопада», но при нынешнем прослушивании мне пришлось очень напрягаться, чтобы восстановить в памяти правила этой чертовой телепередачи и то, откуда и зачем в студии взялись животные.

Сегодня лишь разочарование вызывают и песни альбомного «Ласкового мая № 20». Зачем вообще надо было пародировать такой блевантин? Понятно, что поиздеваться над «Белыми розами», написав «Красные астры», легко, но стоила ли овчинка выделки? Впрочем, видимо, это судьба любой пародии: когда забыт оригинал, она может вызвать только недоумение.

Ну, а теперь о приятном. Как жемчужные зерна сияют в рыхлой массе «Ринга» несколько песен собственно «Водопада» (и альбомного, и настоящего). Вот они-то не потеряли очарования до сих пор. «Прописка» и «Яратам», «Бардам России» и «Ария Дырокола» и по содержанию сегодня актуальны. «Товарищ японский начальник» и «Страшный сон» если и не воспринимаются сейчас как злободневные, могут служить прекрасными документами эпохи.

Если взглянуть на музыкальную составляющую семи «водопадовских» песен «Ринга», то сразу становится заметно, какие уроки извлекла группа из года активной гастрольной деятельности. С появлением собственного композитора Александра Мазанова песни заблестели сложными оригинальными мелодиями, зачастую с национальным колоритом. «Водопады» отказались от своих фирменных буратиночьих голосов (они лишь изредка звучат в подпевках), и вокал Вячеслава Колясникова привольно разлился во всю ширину своего нехилого диапазона.

Двойной «Ринг» был встречен настороженно. Публика ждала от «Водопада» очередных забавных мурзилок, а получила полуторачасовой спектакль, на 2/3 состоящий из интермедий, да еще и не пищит в нем никто… Не все поняли, что перед ними предстал новый «Водопад», уже выросший из детских штанишек, «писем» и даже «панк-съезда». Тем, кому новая музыка и новый имидж группы понравились, оставалось совсем немного времени, чтобы ими насладиться, — через полгода история «Водопада» прервалась.

Д. Лемов, 2016

«Ноа-Ноа» требует внимательного прочтения — своеобразие музыкально-поэтической архитектуры становится понятнее после повторного прослушивания.

Своеобразие альбома — результат самостоятельного творческого взросления. Новая Настя — это самоутверждение наперекор образу, рожденному вместе с первым магнитофонным альбомом «Tацy» — одинокой xpупкой романтической девушки. Думаю, не случайно одна из новых песен — «Колеса» — сделана в жесткой стилистике ранней Пэт Бенатар.

Новая «Hастя» — это желание сыграть в открытую. Именно такой предстает Настя Полева в заглавной и, наверное, самой интересной песне альбома. В музыке появилась долгожданная самостоятельность, музыка стала изобретательнее, динамичнее и от того более привлекательной, с точки зрения любителей «мужского рока». «Ноа-Ноа» требовал и новых текстов — их авторами (наряду с Ильей Кормильцевым) стали Е. Кормильцев («Апрельский марш») и А. Застырец («Трек», «Кабинет»).

«Том Сойер», «B чужом лице», «Стратосфера», «Черный парус» — большинство номеров альбома способны привлечь разнообразного слушателя. Пожалуй, только одна песня, «Ленивые огни», выбивается из контекста, излишне схематична на общем живом фоне.

В создании «Ноа-Ноа» участвовали известные свердловские музыканты (особенно хочется отметить работу Вильнянского): они сыграны, лаконичны и в то же время имеют возможность высказаться, что и делают, не страдая косноязычием.