- Привет, - наконец, выдавил из себя Шестерняков, переступив с ноги на ногу, чуть замявшись. – Я принес лекции группы, чтобы ты проверил и подписал.
Яковлев шумно выдохнул, прижав ладонь к лицу в знаменитом ироничном выражении. Матвей недоуменно уставился на мужчину, поняв, что, наверное, своим видом напугал его. Напряженные две минуты назад плечи Михаила Александровича расслабились.
- Боже, твою мать, Матвей, ты меня так сильно напугал! – признался мужчина, убирая руку от лица, возмущенно всматриваясь в студента. – Я думал, что что-то случилось. Ты почему мне не позвонил или не написал?
- Сюрприз? – неуверенно пожал плечами парень. – Просто так вышло.
- Дурак, - вдохнул Михаил Александрович.
- Сам такой, - надулся Матвей. – Чего вид сделал, словно от облегчения готов прямо сейчас желе на полу распластаться?
- Потому что так оно и есть, - мужчина щелкнул замком на двери, и Матвей подозрительно сощурился.
- Чего это ты делаешь? – парень весь подобрался, готовый к нападению мужчины.
Не то чтобы Матвей был против того, чтобы Яковлев сделал нечто необычное прямо на своем рабочем месте, однако рисковать Шестерняков не хотел. Он во всех красках представил, как Яковлев усаживает его на свой стол, пылко целует, укладывает на прохладную столешницу, а потом… Щеки Матвея вспыхнули, и Яковлев заухмылялся.
- И кто тут из нас извращенец, м? – довольно оскалился мужчина, направляясь к своей жертве. Преподаватель отложил принесенные бумаги в сторону, положив на чей-то чужой стол. – Так и скажи, что пришел не просто, чтобы лекции подписать.
Матвей начал отступать назад, скидывая с плеча рюкзак, откидывая его в сторону. Пальцы все еще сжимали пакет с тетрадями, но парень чувствовал, что это ненадолго. Он с дико бьющимся сердцем смотрел на приближающегося к нему Яковлева, а сам отступал назад, покусывая губу. Боже, что за режим альфа-самца?! Но такое поведение больше соответствовало тому Михаилу Александровичу, которого Матвей знал, оставаясь с ним тет-а-тет. Внешне от всего отстраненный в реальной жизни, в минуты уединения Яковлев становился настоящим голодным зверем. Матвей облизнул губу, когда его задница прижалась к столу. Обернувшись, парень положил пакет на стол Яковлева, к которому оказался притиснут. И через минуту, не успел парень пикнуть, как очутился в чужих объятиях. Яковлев жадно прижался к нему, сократив расстояние настолько, что становилось трудно дышать. Грудь к груди, бедра к бедрам, и нет ни миллиметра свободного пространства. Положив ладони на поясницу Шестернякова, мужчина вперился своим до тошноты красивым взглядом в лицо Матвея.
- Хотел увидеться? – догадался мужчина, пока его взгляд скользил от губ Матвея до глаз.
- Хотел, - сознался парень, кротко, даже смущенно, коснувшись полов халата мужчины, заползая под ткань медицинской одежды, обнимая Яковлева за талию. – Надо было предупредить. Зря заявился вот так.
- Я только рад этому, - успокаивающе улыбнулся уголками губ мужчина.
- Тебя, кстати, не беспокоит, что нас могут застукать? – Матвей кивнул в сторону двери, но тем не менее лишь сильней стиснул пальцы на чужих боках, переживая, что Яковлев может отстраниться, нарушая так необходимый сейчас близкий контакт.
- Я закрыл дверь, - дернул плечом мужчина, надавив одной ладонью на поясницу парня. – Да и на кафедре никого, кроме меня и лаборанта больше нет. А теперь, - лицо Яковлева приблизилось на пару сантиметров, и горячее дыхание обожгло губы Матвея, - может, уже поцелуешь меня?
Шестерняков закатил глаза, фыркнул.
- И кто тут у нас нетерпеливый такой? – передразнил голос мужчины парень.
И когда Яковлев открыл рот, чтобы что-то ответить, как Матвей заткнул его самым действенным способом. Михаил Александрович выдохнул в поцелуй, прижал парня к себе так крепко, словно боясь, что тот может исчезнуть. Но совершать подобное кощунство Шестерняков не собирался, и мужчина немного расслабился, успокаивающе погладив парня по спине. Матвей так ждал этого чертова поцелуя! Губы начинали ныть, как при желании покурить. Парень обзавелся новой зависимостью. Такой приятной, к слову, зависимостью. Ему нравилось целоваться с Яковлевым. Он получал от этого настоящий кайф.
Матвей застонал, когда чужой язык напористо огладил стенки его рта, поддевая, раздразнивая. Губы Яковлева ласкали так, словно их обладатель адски тосковал, так хотел вновь ощутить Матвея. Это льстило, и парень беспрекословно подчинялся, отдавая всего себя. Когда ладони Яковлева скользнули на ягодицы Матвея, сжав их, чуть разведя в стороны, парень неожиданно всхлипнул. Блять, что это был за звук?! Оба замерли, оторвавшись от увлекательного занятия. Краска смущения перебралась с щек на уши и шею парня. Господи, это он издал такой необычный полустон-полувсхлип?! На него не было похоже.
Руки Яковлев убрал сразу. И Матвей понял, почему. У мужчины после странного всхлипа почти мгновенно затвердело в паху. И он упирался Шестернякову в бедро. Появилась заминка, и Матвей, стыдясь собственных эмоций, надавил ладонью на грудь мужчины, отодвигая его от себя. Пиздец. Это было опасно.
- Кхм, - парень откашлялся. – Так… Я, собственно, - голос звучал по-блядски хрипло, так что Матвею пришлось перевести дыхание, чтобы взять себя в руки, - блин… Мне нужно подписать лекции и посмотреть рейтинг.
Яковлев кивнул. Он так внимательно вглядывался в лицо Матвея, что тому показалось, что в нем сейчас прожгут дырку. Михаил Александрович нахмурился, затем, отдернув халат, обогнул стол и сел на свое место, больше ни жестом, ни намеком не давая понять, что хочет коснуться Матвея.
- Да, я помню, зачем ты здесь. Подожди минуту, мне надо найти журнал, - нейтральным голосом отозвался мужчина.
Матвей нахмурился. Что за нах?!.. Секунду назад они с таким упоением целовались, а что происходит сейчас? Парню не понравились разительные перемены, словно Яковлев специально в одно мгновение выстроил между ними стену, держась на расстоянии. Будь они в мыльной опере, Шестерняков растянул бы объяснения на долгие недели, убиваясь, что происходит. Но парень был в некоторых вопросах человеком прямолинейным, не желая ходить вокруг да около вокруг проблемы. Если нужно что-то решить, то пусть это будет именно сейчас.
- Что происходит? – глухо спросил парень, и Яковлев на секунду замер, перестав рыться в ящиках стола, но затем, придя в себя, игнорируя вопрос, снова вернулся к поискам. – Может, объяснишь, что не так?
Михаил Александрович вздохнул, вытащил на свет знакомый Матвею журнал. Мужчина стиснул вещь в руках, не замечая того, что делает. Он взглянул прямо в лицо парня, хмуря красиво очерченные брови.
- Ты не уверен в том, чего хочешь, верно? – спокойно, но только создавая видимость подобных чувств, осведомился преподаватель.
- Ты о чем? – искренне не понял Матвей.
- Обо всем, - последовал лаконичный ответ, и мужчина открыл журнал, как-то нервно ища номер группы Матвея. – Я о том, что между нами.