Матвей закатил глаза. И кто тут взрослый? Однако делать было нечего. Кто бы лекцию ни читал, писать ее все равно надо было.
Раскрыв тетрадь, Шестерняков погрузился в написание материала, подчеркивая нужные фразы, обводя их в рамочки. Как бы Яковлева не ругали за глаза, лекцию он читал так же ясно и понятно, как излагал материал на парах. Матвей с удовольствием слушал ставший привычным голос, невольно вспоминая, как буквально вчера поедал наивкуснейшие блинчики у этого мужчины на кухне, а еще раньше постанывал от того тихого шепота на ухо.
- Ой, Матвеюшка, а что здесь написано? – Валечка, прижавшись внушительным бюстом к руке Матвея, заглянула в его тетрадь, тыкнув пальцем в написанное.
- Штанц-марка и поясок осаднения*, - прошептал парень.
- Спасибочки, - вздохнула девушка, надув губки. – Я ничего не понимаю. Чем вообще отличается выстрел с близкого расстояния и выстрел в упор? - пожаловалась несчастная.
Матвей, стиснув зубы, принялся объяснять. И тут раздался голос Яковлева:
- Шестерняков!
- А? Чего? – парень оторвал взгляд от написания лекции, скинув с себя прилипшую Сапрыкину.
Матвей посмотрел на Яковлева. Вокруг раздались смешки, которые никак не повлияли на равнодушно-прохладное выражение лица мужчины. Ни один мускул не дрогнул. Шестерняков растерялся, вдруг поняв, что слишком увлекся объяснением.
- Да? – пискнул парень.
- Может быть, вместо меня прочитаешь лекцию, раз уж болтаешь? Почему бы не совместить приятное с полезным? – прямолинейно произнес Яковлев, и Сашка с боку от Матвея прыснул от смеха, скрывая эмоции за вежливым покашливанием.
- Э-э-э, нет, - Матвей покачал головой, кинув косой взгляд на притихшую Валечку. – Меня вполне устраивает позиция слушателя, Михаил Александрович.
- Тогда будь добр, слушай лекцию, - спокойно, но крайне наигранно равнодушно произнес Яковлев, возвращаясь к презентации.
Матвей выдохнул сквозь зубы, прошипев Сапрыкиной, чтобы она не отвлекала, и на все возникающие вопросы он ответит на перерыве.
- Это что за ролевые игры? – фыркнул Сашка, ткнув Матвея в бок, болезненно попав по рёбрам. – Зная, какие у вас отношения, на это забавно смотреть.
- Заткнись! – прорычал Матвей.
Ему было неловко. И из-за того, что он прервал лекцию Яковлева, к которой тот готовился, и еще потому, что со стороны разговор с Валечкой на расстоянии пару сантиметров между лицами выглядел весьма неоднозначно. Матвей это понял почти сразу, стоило Яковлеву обратить на них с Сапрыкиной внимание.
- Только тебе он сделал замечание, - фыркнул Жарин, выводя на тетрадном листочке сердечко, а Матвей, увидев это, своей ручкой замалевал рисунок, злостно надавливая стержнем на ни в чем неповинный листок.
Сашка был прав. Многие шушукались, но Яковлев акцентировал внимание именно на Матвее. Шестерняков подавил улыбку, хитро сощурившись.
Перерыв был объявлен вовремя. Проверив присутствующих, Яковлев присел на стул возле лекторского стола. Матвей, сделав вид, что ему нужно что-то спросить по лекции, подхватил свою тетрадь, буквально вырвав ее из цепких ручек обалдевшей Валечки.
- Я на секунду. Нужно кое-что спросить, - пояснил Матвей, увидев, как обиженно надула губки девушка.
Если к заведующему на лекции студенты старались подойти, чтобы что-нибудь спросить, то Яковлева все упорно игнорировали. Многие были наслышаны о его характере. А Михаил Александрович ко всему прочему не удосужился представиться. Лишь сказал, что профессора сегодня не будет, и лекцию прочитает он. Мало информации не давало повода подойти. А вот Матвей решился, подкатывая к Яковлеву с искрящимися от смеха глазами.
- Михаил Александрович, - Шестерняков подошел к столу, демонстративно положив перед мужчиной тетрадь, в которой парень, пока шел, успел ручкой на полях написать кое-что, - расшифруйте это понятие, пожалуйста, я немного не понял.
Яковлев поднял суровый серебристый взгляд на студента. Но на глубине серых глаз плескалось вовсе не раздражение, которое можно было ошибочно прочитать по нахмурившимся бровям, а легкое удивлением, которое Матвей считал сразу, стоило их взглядам с Яковлевым встретиться. Мужчина подтянул к себе тетрадь и внимательно посмотрел на то, куда тыкнул ручкой Матвей. Шестерняков специально решил общаться завуалировано, перекидываясь записками на тетради, поскольку была вероятность быть услышанным зубрилками, сидящими на первых партах или же праздными гуляками, ошивающимися где-нибудь неподалеку. Когда Яковлев прочитал записку Шестернякова, его бровь иронично вздернулась вверх. Матвей незаметно ухмыльнулся. Он написал: «Ревнуешь?» Парень осознавал, что слишком быстро их с Яковлевым отношения перешли на панибратские, но так было даже лучше. Значительно проще, что ли.
- Ваши выводы в данном случае, Шестерняков, поспешны, - медленно, тихо, сквозь зубы выдавил из себя Михаил Александрович.
- Правда? – сыграл удивление Матвей. – А мне казалось, что я правильно понял и сделал верные выводы.
- Ошибаешься, - мужчина пододвинул тетрадь обратно владельцу. – Нужно внимательней слушать лекцию.
Шестерняков закатил глаза. Скука. Он-то надеялся поддеть Яковлева, вызвать на его лице так идущую ему улыбку.
- Ладно, как скажите, - недовольно пробубнил Матвей и, забрав свою вещь, больше не говоря ни слова, направился к своему месту.
Шестерняков едва успел сесть на стул, когда в его кармане завибрировал телефон. Покопавшись, Матвей достал сотовый. Его сердце забилось в несколько раз сильней, когда он прочел СМС, появившееся на дисплее: «Невыносимо ревную»