В клубе как всегда звучала, взрывая мозг, музыка, начиная надоедать однотипными битами. Разноцветные лучи прожекторов, смешиваясь, гуляли бликами по стенам, придавая танцующим людям, плотной массой двигающимся на танцплощадке, причудливый вид каких-то неземных существ. Матвей не очень чувствовал себя в необычном окружении. Он привык к совершенно другой компании. То тут, то там целовались однополые парочки. Это слегка смущало, заставляло украдкой посматривать на них. Не то чтобы Матвей никогда не видел гомо-отношения. Сашка под носом крутился постоянно, да и в данном заведении Шестерняков из-за того же друга был достаточно раз, чтобы относительно привыкнуть к посягательствам к заднице (многие любители распускать лапы). Но одно дело быть набегом и совсем другое прийти сюда со своим… парнем.
Матвей покосился на Яковлева. Странно называть его «парнем», но кликнуть: «Эй, любовничек!» - язык не поворачивался.
Сдерживая свою ревность, Шестерняков, натянув на лицо самую добродушную и счастливую улыбку из своего богатого арсенала, утянул мужчину к бару. Возле стойки притиснуться было почти невозможно, настолько много было людей, так что Матвей и Яковлев, заказав себе какие-то невообразимые коктейли, остались стоять, облокотившись спинами о край высокого стола. Михаил Александрович, отведя руку в сторону, приобнял Матвея за талию. Тот немного напрягся, но сразу расслабился, взглянув на Яковлева. Тот выглядел изумительно: взъерошенные темные волосы красиво подчеркивали высокий лоб, утонченно выгнутые темные брови и узкие губы. Серебристые глаза в непривычном свето-танце софитов стали насыщенней, глубже, маня в свои тайные глубины черных зрачков. Обыкновенная футболка с каким-то американским логотипом на животе совсем не портила мужчину, а придавала какой-то бунтарский и смелый вид. Ко всему прочему Матвей впервые видел Яковлева в джинсах, так что парень успел заценить подчеркнутость аппетитной задницы Михаила Александровича. Матвей засмотрелся на мужчину, прикусил губу, думая о том, как такой красавец достался ему. Не даром все слюнки пускали, стоило им взглянуть на пришедшего отдыхать в субботний вечер посетителя клуба. Матвею казалось, что на фоне Яковлева он выглядит серой мышкой, но это, если быть честным, было совсем не так. Они смотрелись гармонично, красиво, словно дополняя друг друга, но Шестерняков этого пока что не осознавал.
- Ты на меня так смотришь, словно облизать хочешь, - шепнул Яковлев, склонив голову в сторону Матвея, чуть сильней стискивая пальцы на его талии.
- Почти так, - хрипло отозвался Матвей, кашлянув и отвернувшись. – Просто подумал, что ты очень красиво выглядишь.
Яковлев на секунду оторопел от сделанного комплимента, но вскоре, приблизившись к Матвею еще ближе, чмокнул его быстрым движением в губы, ласково и ободряюще улыбнувшись.
- Ты себя некомфортно чувствуешь? – догадался мужчина. – Все в порядке?
Матвей поморщился, отводя взгляд, чтобы посмотреть на беснующуюся на танцполе толпу. Многие были уже под градусом, но в том-то и был кайф – выпустить все напряжение, отдаться чувству ритма, наполняющего тело приятной волной экстаза. Шестерняков понимал тех, кто пришел сюда оттянуться, однако ему все еще было некомфортно от осознания мысли, что он находится среди пар, почти все которые представлены людьми нетрадиционной ориентации. Ладно, когда Матвей целуется с Яковлевым, занимается с ним кое-чем покруче, чем просто ласки, но все это происходило за закрытыми дверьми яковлевской квартиры, когда никто, кроме них, не знает, что творится. Совсем другое – это прийти туда, где все узнают о том, что ты в паре с мужчиной, где уже не скрыть заинтересованность в нем. Матвей хотел этого. Всей душой желал расслабления, понимая, что в стенах клуба никто не осудит за внезапную влюбленность, за то, что они могут целоваться, обниматься и сюсюкаться столько, сколько этого им хотелось. Но Матвей слегка смущался, чувствовал себя неловко. Поэтому ему срочно нужно было выпить.
- Все нормально, - отмахнулся парень, поворачиваясь лицом к барному столу, из-за чего Яковлеву пришлось убрать руку с его талии. – Просто хочу попробовать тот коктейль, что ты заказал.
Шестерняков не был завсегдатаем этого места, поэтому и алкогольное меню для него было в новинку, но Яковлев разбирался в ассортименте, так что он самостоятельно заказал нечто, даже не глянув в предоставленный список возможных вариантов заказа. Матвей не стал спрашивать, что Яковлев попросил приготовить именно ему, решив дождаться, когда бармен подаст коктейль. Однако от вопроса Матвей не удержался, когда перед ним предстало нечто фиолетово-синего оттенка с миленькой вишенкой, прикрепленной к краю высокого стакана. Брови Шестернякова поползли вверх, и он перевел возмущенно-непонимающий взгляд на ухмыляющегося Яковлева.
- Это «что»? – язык не повернулся спросить, что за хуйню серо-буро-казявчатого цвета заказал мужчина. – Это, типа, алкогольный напиток?
- Он самый, - невозмутимо фыркнул Михаил Александрович. – Попробуй, тебе точно понравится.
Матвей скептически хмыкнул. Он глубоко сомневался, что ему понравится это ядерно-яркое нечто, пахнущее колой. Подозрительно прищурившись, Шестерняков попробовал напиток, оставшись, в целом, довольным. Не слишком крепкий коктейль со вкусом вишневой колы. Какая составляющая алкоголя в коктейле Матвей так и не понял, но пригубил еще пару глоточков, покосившись в сторону Яковлева, похлебывающего свое заказанное пиво.
- Вкусно? – полюбопытствовал мужчина, и Матвей кивнул в ответ. – Оно не ударит в голову, зато поднимет настроение.
Яковлев оказался прав. Приятный коктейль не только не опьянил, но и поспособствовал тому, что Матвею захотелось танцевать. Все его сомнения насчет правильности посещения данного места испарились, словно их и не было. Допив свой напиток до дна почти одним залпом, Шестерняков предложил Яковлеву подвигаться. Тот не был против и, взяв Матвея за руку, повел его в самую толпу людей. Матвей заулыбался, сильней сжимая пальцами теплую ладонь Яковлева. Кроме этого мужчины словно весь остальной мир перестал существовать. Они вклинились в толпу и отдались звукам музыки, двигаясь в такт, не замечая ничего, что происходило вокруг них. Матвей, прищурившись, прикусив губу, наблюдал из-под опущенных век, как танцует Михаил Александрович: грациозно, кое-где плавно, словно большой кот. В движениях мужчины не было неуклюжести, которой можно было ожидать от человека его телосложения и немаленького роста. Все в Яковлеве было гармонично: он словно переплывал из одной позиции в другую, тем самым еще больше очаровывая Матвея. Немного придя в себя, парень увидел, какими голодными глазами пожирают неподалеку танцующие парни Михаила Александровича. Подобное визуальное облизывание крайне сильно не понравилось Шестернякову. Преодолев разделяющее их с Яковлевым расстояние, парень обхватил того за шею, и чужие руки мгновенно сомкнулись на его талии. Горячее дыхание обожгло губы Матвея, и он искренне порадовался, что их с Яковлевым рост не шибко отличается. Тот лишь склонил голову ниже, прижался лбом ко лбу парня, а того словно парализовало от восторга. Тело все полыхало и от алкоголя, и от необходимой близости. Покинуть клуб и направиться в квартиру к мужчине, чтобы продолжить приятный вечер стало такой соблазнительной необходимостью, но ни звука не вырвалось изо рта Матвея, пока он двигался в такт с плавными движениями Яковлева. Казалось, что между ними натянулась некая струна: упругая, крепкая, ничем не разрываемая. Михаил Александрович держал крепко, уверенно. Его ладонь скользнула к ягодицам Матвея, сжала их, и мужчина мучительно выдохнул, прикрыл глаза, будто представляя, как классно было бы увидеть аппетитные округлости без одежды, прикоснуться к ним губами, оставляя следы-укусы на нежной коже.
- Если так продолжится, то я трахну тебя прямо здесь, - честно признался Яковлев, притискиваясь пахом к паху Матвея, из-за чего пришлось чуть замедлить движения, чтобы парень ощутил, насколько кое-кто возбужден. – Ты провоцируешь меня, Матвей, а это может плохо закончиться.
Шестерняков пьяно хмыкнул. Он не был опьянен алкоголем настолько, насколько захмелел от чужих ласк. Яковлев действовал на него похлеще любого алкоголя. Пальцы Матвея пробежались по шее мужчины, зарылись в густые волосы на затылке, пропуская пряди, чуть оттягивая их. Шестернякова совершенно перестали смущать чужие любопытные взгляды, он откинул все свои сомнения, просто наслаждаясь тем, что может быть рядом с человеком, с которым ему комфортно, который стал ему близок настолько, что все остальное перестало иметь значение.
- Чем я тебя провоцирую? – выдохнул почти в самые губы мужчины парень, хитро прищурившись.
- Я говорю серьезно, - Яковлев склонился и прикусил нижнюю губу Матвея, ощутимо больно оттянув ее, после чего лизнул кончиком языка, словно извиняясь. – Не надо так делать, иначе окажешься задницей вверх, будучи поставленным раком прямо здесь.
Матвей фыркнул и остановился. Яковлев вздохнул, закрыл глаза, затем снова открыл, возвращая себе самообладание.
- Пойдем, - мужчина утянул Матвея к барному столику.
Яковлев заказал обычный стакан прохладной воды, за что заслужил изумленный взгляд Матвея.
- Тебя почти развезло от легкого коктейля, - пояснил Михаил Александрович. – Давно не пил? Если так, то оно ясно, почему тебя унесло.
- Я не пьян, - надулся парень.
- Не пьян, - согласился мужчина. – Но захмелел достаточно для того, чтобы натворить какую-нибудь глупость.
- Я…
- Вау! Кого я вижу! – Матвей чуть не оглох, когда возле уха раздался знакомый голос. Шестерняков обернулся, заметив, что возле него, как черт из табакерки, появилось нечто розоволосое, одетое в майку-алкоголичку какого-то пёстрого цвета и такие узкие джинсики, что становилось удивительно, как их обладатель вообще натянул вещь. – Матвеюшка, да ты отхватил себе папика?
Глаза нарушителя спокойствия, цвет который было крайне трудно определить из-за надетых ярко-зеленых линз, воззрился на Матвея, лишь украдкой остановившись раздевающим взглядом на Яковлеве. Шестерняков незаметно поежился. Диди был в гневе, раздражен и явно недостаточно оттрахан. По-другому никак не скажешь! Это розовое недоразумение, завсегдатай клуба, был крайне возмущен тем, что его добычу украли у него из-под носа. И еще кто: натурал, блять! Точнее, бывший натурал, но факт от этого не меняется. Какая-то целочка умудрилась захомутать охрененного мужчинку, который наверняка в постели божественен.
- Отвали, Диди, - Матвей принял у бармена принесенный бокал с водой. Как нельзя кстати (чему Шестерняков оказался не рад) заиграл медляк, и музыка стала значительно тише, что позволяло разговаривать нормальным голосом. – Не твое дело, с кем я здесь нахожусь. И он не папик, - парень отпил пару глотков, ощущая, как на самом деле хотел пить, когда прохлада обволокла приятным ощущением пищевод.
Настроение из-за появления приставучей жвачки чуть упало, тем более Яковлев никак не пытался отогнать назойливую муху, позволяя Матвею разбираться со своим знакомым.