— Я предложил ему пожить вместе какое-то время, чтобы родители с сестрой нормально сосуществовали в квартире. Тут очень мало места, а с отелем вышли проблемы.
— У тебя нет денег на отель? А сказать об этом не мог? Я сижу за компьютером и в режиме онлайн выберу приличное заведение, — ухмыльнулся Алекс, и я услышал стук пальцев по клавиатуре. — Надо что-то недалеко от Бронкса, но поприличнее, четыре звезды подойдёт?
— Нет, Алекс, подожди с бронированием отеля. Дело не в этом. Он сказал, что против моего переезда. И мне бы не хотелось его беспокоить. От этого никому не станет лучше. — Кровь прилила к моему лицу, как будто я делился с ним чем-то интимным.
— Ты его не побеспокоишь, он тебя даже не заметит. Ну же, Энди, помоги мне.
— А-а-алекс, — протянул я.
Сколько можно заставлять меня делать то, чего делать нет желания?
— Энди.
Мы оба рассмеялись, он замолчал.
— Ты говоришь, Ким может покалечиться?
— Ким может что угодно в таком состоянии. Одна ночь. Ты можешь с ним даже не разговаривать.
В трубке послышался чей-то возглас и следом недовольное ворчание.
— Ну вот, он уже возмущается, да?
— Нет, — едко произнёс Алекс. — Он разговаривает со своим котом об инвестициях. Приезжай.
***
Я собрал немного вещей, чтобы не беспокоить Кима просьбами дать мне щётку или майку для сна. Ограничился самым необходимым: взял белье, две сменных футболки, зубную пасту, щётку, расчёску и пузырёк снотворного. Мама всё это время бегала за мной по квартире, талдычила, что я драматизировал и без всякой на то причины собирался сорваться с дому. И это говорил человек, приехавший на четырёхчасовом рейсе из Миссури, словно меня хотели линчевать!
Потом она употребила вина и заявила, что я не должен сразу же бежать к Киму под порог, как сучка, только потому что он немножко напился. Мама знала толк в том, когда ситуация с алкоголем могла выйти из-под контроля. Это ещё ничего: раньше мы с ней заговорили о моих с Кимом отношениях, и она спросила, какое у меня сложилось о нём мнение.
Я что-то лепетал о доброте, профессионализме и чувстве юмора, а затем мама выдала: «Как можно было не сложить мнение о том, кто на тебя верхом каждый день садится?».
У меня даже в сердце закололо: я не готов был совершать каминг-аут таким образом.
Оказалось, она забыла, что Ким не был моим начальником, поэтому так выразилась.
— Квартира в вашем распоряжении, только не подожгите её.
Я вышел за двери и посчитал про себя до двадцати, чтоб успокоиться. Ничего, Энди, мама протрезвеет и потом вы поговорите. Что ты такой чувствительный, в самом деле? Тебя полгорода считало убийцей, а ты расстроился из-за реакции нетрезвых родителей на твой визит к Киму.
Я сделал ощутимый крюк, пешком прошёлся от Кипс-Бея до Ист-Ривер — зелёного парка с детской площадкой, — но попытка проветриться не увенчалась успехом. Слишком много людей. Я сел в метро, забился в угол вагона и всё равно не избавился от ощущения, что на меня пялились.
Но я же не параноик, чтобы звонить телохранителю или просить Алекса спасти меня.
Около дома Кима и днём, и ночью дежурили журналисты — хотел бы я почувствовать к ним нечто вроде солидарности…
В этот раз мне тоже пришлось пробираться к дому по газону к задней двери: всю подъездную дорожку забили операторы. Я набрал в лёгкие побольше воздуха и открыл дверь ключом, оставленным Кимом ещё бог знает когда на всякий случай. Дверь поддалась только наполовину, я кое-как пролез в открывшийся проём и чуть не споткнулся о человеческие ноги.
— Господи. — Я сбросил рюкзак со спины и склонился к Киму. Вот сейчас ему бы не помешала мятная жвачка. В коридоре не горел свет, и я не знал: был ли он способен злиться?
— Ветхозаветный, если точно.
Он сидел на полу и пил виски из бутылки.
— Можешь не обращать на меня внимания, Энди, — желчно отозвался Ким и посмотрел на что-то позади меня. Я тоже повернулся: в коридоре стоял Алекс с видом хозяина положения.
Вот оно что.