Алекс позаботился о чёрных строгих костюмах: их привезли минут пятнадцать назад. О предстоящих похоронах мы, причём не сговариваясь, решили не упоминать.
Использовать стратегию слона в посудной лавке — игнорировать тот факт, что идти туда безумно не хотелось. Игнорировать все возможные неприятные варианты развития событий. Игнорировать прессу. В нашем случае правило можно было назвать «Принципом трёх «И». Если об этом не заговаривать, то ситуация, возможно, решится сама по себе и мы переживём этот день.
— Да, специально.
Он перехватил мой взгляд в зеркале.
— Я подумал, что у тебя появится причина не идти на похороны.
— Из-за синяка на ноге?
— Ну, если бы бросок был более удачным…
— Бросок? — выразительно повторил Ким. — Какой ты милый и заботливый бойфренд, Энди.
— Зато уже бойфренд.
— Я думал, это важно только для девушек.
Покончив с галстуком, Ким помог и мне сделать нормальный узел. Искусство настоящих мужчин не поддавалось мне уже несколько лет. Не надо было смеяться над Кристи, которая безрезультатно училась вязать. Кстати, забыл сообщить родителям, что буду недоступен по телефону. В Нью-Йорке у мамы появилась дурацкая привычка звонить и спрашивать «ЧД?». Так она сокращала вопрос «Что делаешь?». Я отвечал «Нормально», и она отключалась.
Я подумал про своих, про Кристи, Мелиссу и вспомнил, что так и не удосужился рассказать Киму про автоответчик. Если он увидел письмо Терри, то ситуация становилась вдвойне неловкой — Ким знал, что я залез в ноутбук, но не отчитал меня за это. Почему сам не заговорил про Мелиссу?
— Ребекка убила мою сестру.
Ким поднял взгляд. Он выглядел растерянно — значит, не видел письма.
— Ты связывался с Терри?
— Нет, я просто… Когда был у тебя дома, послушал сообщения на переполненном автоответчике, хотел узнать, кто выжил. И там было сообщение от него. Терри нашёл фотографию убийцы Мелиссы вместе с Ребеккой. Скажи, что это не может быть простым совпадением?
— Конечно, это не совпадение.
Я облегчённо выдохнул. Иногда мне казалось, что я хотел повесить на Ребекку всё то, что приносило боль. Просто нашёл себе удобный источник зла и оправданий.
— Расскажи Алексу. Может быть, Ребекка таким образом уже убила сотню людей. — Он взял моё лицо в ладони и мягко коснулся губ. — Теперь ты знаешь, что у тебя тоже была причина для мести.
— Эта Вселенная меня уже достала с совпадениями. — Я закусил губу, чтобы не дать волю чувствам. Я словно на несколько секунд превратился в маленького мальчика, которого несправедливость доводила до слёз. Как так вышло, что Ребекка жила в Чикаго, где жил я, потом приехала в НьюЙорк, куда переселился я, задумала убить Криса… Цепочку дурацких совпадений, можно продолжать бесконечно. Почему эта сука так вцепилась в нашу семью?
— Не бывает совпадений.
— А как же квантовая механика?
— Мы же не субатомные единицы, в конце концов. — Ким заглянул мне в глаза, заставляя поднять голову. — Так это всё, что ты внезапно захотел мне рассказать?
— Нет, не всё. Ещё я залез в твой ноутбук, чтобы посмотреть фотку, о которой говорил Терри.
— Как удачно, что я поудалял сообщения от других горячих парней.
— О-о-о. — Я позволил Киму оттеснить меня к дивану, думая: — надо же, он мне доверял.
***
Алекс заехал за нами ровно в полвторого. Он всю дорогу рассказывал о погибшем — в основном то, что писали в Интернете. Дэйв начал работать на Седьмом четыре года назад, у него есть жена и два сына, пяти и восьми лет. На церемонии наверняка будет присутствовать его сестра-близнец. Родители умерли в том же месяце, когда он пришёл на Седьмой. Только никто об этом не знал — первое время Дэйв был скрытным. Эта информация должна была помочь поддержать разговор, который мы даже начинать не планировали, но Алекс всё не умолкал.
— Ничего не получится, — равнодушно бросил Ким. — Нет тут никаких журналистов.
Я всмотрелся в окно автомобиля: церковь находилась по ту сторону цветущего парка Уоки. Люди в чёрной одежде, спешащие внутрь, шли по брусчатке, смотрели в основном себе под ноги. Я попытался представить их горе, проникнуться им, чтобы выглядеть соответственно. Раз уж Алекс приволок нас сюда, то я хотя бы сделаю все возможное, чтобы не мешать семье скорбеть.