— Ничего себе заявления. А сам-то ты кем себя считаешь?
— Энди, я просто предупредил.
— Окей, я предупреждён.
Я попытался встать, но он поймал меня за шлёвку на джинсах.
— Я знаю себя двадцать восемь лет, Энди, и говорю, что лучше нам не жить под одной крышей. Не вообще, а сейчас — когда нам очень сложно. Плюс ко всему, за нами следят. Одним людям нужна компания, а другим не нужна, так вот: я отношусь ко второй группе.
— Хочешь сказать, я тебя не знаю?
— За три недели узнал?
— Я с тобой работал, спал, ездил на убийство, а ты говоришь, что я тебя не знаю.
— Хорошо, смягчим формулировку: недостаточно знаешь.
— И что это вообще должно означать? Ты перестаёшь свои действия контролировать? Если нет, значит, ты намеренно так себя ведёшь. А это уже смахивает на мудачество, Ким. — Я вспылил и мгновенно позабыл, что хотел обращаться с ним помягче. — Даже если вокруг творится черт знает что, случившееся не без твоего участия, кстати, ты можешь хотя бы пытаться проявлять эмпатию?
— Энди, чего ты хочешь?
Я отстранился и начал ходить по квартире, собирая вещи, которые и так лежали на своих местах. Самое время для уборки.
Схватил за ручку швейную машинку, чтобы поставить на стол, и тут Ким перехватил мою ладонь.
— Просто иди и наслаждайся одиночеством.
— Энди, иногда ты королева драмы. Я попросил немного личного пространства. Хочешь, сниму для твоих родителей номер в отеле? Отличное решение проблемы, не находишь? Недалеко от тебя, но и не близко, чтобы у тебя тоже было личное пространство, — с нажимом произнёс он.
— Обойдусь.
— Энди.
— Отпусти руку, иначе я брошу машинку тебе на ногу.
Он опустил взгляд.
— Швейная машинка. Откуда? Погоди, молчи, ничего не говори. — Он закусил губу, будто только что не злился на меня. — Её тебе из Миссури привёз муж сестры твоей…
— Ты думаешь, тебе достаточно заговорить о кошках, улыбнуться или очаровательную херню сделать и всё, проблемы нет? Иногда, конечно, это срабатывало, но не в этот раз.
— Да, думаю. Я руководствуюсь принципом, который сформулировал ещё Шоу. Он сказал, что иногда людей, которые хотят тебя повесить, надо рассмешить; а тебя можно ещё и приласкать хорошенько. Почему ты отстраняешься? Ты ведь за этим попросил меня остаться, верно?
— Не совсем.
Я отвернулся к окну, продолжая держать машинку.
— Что ты там ищешь?
— Своё самообладание, Ким.
— Мне нравится, когда ты ищешь самообладание, чтобы слишком громко не кричать. — Он оттеснил меня к стене. И я упустил момент, когда между нами не оказалась воздуха. А злиться на Кима, целующего меня в шею, гораздо сложнее, чем на Кима, не делающего этого. Я бесился из-за мягкотелости, возбуждения, а его почти ненавидел. Этот гад всегда добивался своего.
Машинка как-то сама по себе выскользнула из рук.
***
— Не ври мне, ты сделал это специально. — Ким уже, наверное, раз пятый задавал мне один и тот же вопрос с разными интонациями. Мы стояли перед зеркалом, пытаясь совладать с галстуками.