Алекс поднялся на ноги и надел пиджак.
Адвокат никогда не задерживался просто так, поболтать. Всегда торопился, имел срочные дела; и отлично: его присутствие не надоедало, но было источником напряжения. Другое дело Ким, когда он начал собираться, я подумал, как бы намекнуть на уединение. Но в голову ничего не приходило. Я до этого момента не знал, рассказал ли Ким о нас Алексу. По логике, должен был, но это же Ким — никогда не знаешь точно, в какой момент ошибёшься.
— Может, ты задержишься? — выпалил я.
Ко мне повернулись оба брата. Ещё бы немного, и я покраснел.
— Зачем? — улыбнувшись с хитрецой произнёс Ким.
Я оторопел, не зная, что ответить. Зачем, зачем, зачем… Я думал, ты понятливее, я соскучился. Секунды тянулись и тянулись, пока Ким не сказал:
— М-м-м, почему бы и нет, поищем информацию про этот ген зла, верно?
— Именно это я имел в виду.
Ким хлопнул в ладоши, демонстрируя готовность действовать, и пошёл к компьютеру. Алекс так и остался стоять около чемоданов родителей, рассеянно поправляя галстук. Он, кажется, не понял, свидетелем чего стал. Кто бы мне объяснил, зачем было устраивать неловкость?
— Энди, а почему компьютер не включается?
— Включи его в розетку, пожалуйста, — ответил я, потирая шею.
— Ага.
— Ага, — повторил Алекс. Он выглядел так, словно решал в уме сложную задачу.
— Я провожу тебя до двери?
— Конечно, вдруг со мной что-то случится по дороге.
Мы в тишине вернулись в прихожую, и я открыл дверь. С лестничной клетки повеяло холодом и сыростью. Я надеялся, что Алекс не начнёт говорить о Киме, и вообще чувствовал себя крайне неловко, оставаясь с ним наедине, поэтому предпочитал беседовать только о деле или на нейтральные темы. Не мог избавиться от глупой мысли, что Алекс оценивал меня как родитель, он же старший брат. Иногда во время нашего с Кимом общения у него на его лице появлялась улыбка, будто он жалел меня, думал, господи, почему ты с ним связался?
— Энди. — Алекс взялся за дверь, когда я хотел её закрыть. — Я на вас рассчитываю: сегодня в два часа, в Соборе Святого Патрика. Чтобы были оба — скорбящие и грустные.
— Я тебя понял.
***
Когда я вернулся в комнату, Ким потерял всякий интерес к компьютеру. Он расположился на моём крутящемся кресле, хлопнул себя по колену, указывая, куда мне стоило сесть.
Алекс поставил перед нами очень сложную задачу — лицом к лицу столкнуться с людьми, пострадавшими от взрыва. Наверняка на похоронах, а особенно на поминках, завяжется разговор о Ребекке Льюис, её смерти, её убийцах. И какая реакция будет правильной? А когда они начнут беседовать о Дэйве, его семье, амбициях, карьере на Седьмом? Алекс не дал нам инструкций — решил, что мы и так справимся. Ким, может быть, и способен, но мне становилось не по себе от такого задания. Я сел, обнял его руками за шею, коротко поцеловал в губы.
Но Ким не проявлял особенной настойчивости, и я догадывался почему. Ему не нравилось, что Алекс им командовал. Наверное, такая ситуация была в детстве — может, и в юности — постоянной. И ему не нравилось, что я прогибался под Алекса и никогда ему не перечил. Об этом тоже зашёл разговор на одном из «свиданий». Мне казалось, Ким принял мои аргументы — а аргументы были следующими: он адвокат, я вообще не имел возможности нанять такого квалифицированного работника и даже Алексу заплатить за услуги не мог, куда ещё и спорить?
— К тебе родственники приехали?
Я перехватил взгляд Кима на вещи родителей.
— Да. Кстати, насчёт этого — они просто невыносимы, постоянно спрашивают об одном и том же. — Я замялся и опустил взгляд в пол. — Может, я мог бы переехать к тебе на время. Пока всё не утихнет. Что скажешь? Будем держаться вместе и преодолевать препятствия.
Он промолчал. Но это было не простое молчание, а многозначительное, которое заставляет мгновенно усомниться в своих умственных способностях и подумать, что сморозил фигню.
— Это просто в качестве временной меры, не то чтобы я претендовал на отцовство для Теслы.
Я нервно засмеялся, отодвинувшись от него.
Мысль возникла ещё утром, когда мама начала туманно намекать, что ей нужен алкоголь. В Миссури у нас был дом побольше, а в этой маленькой квартире они имели все шансы свести меня с ума. И тогда я подумал — почему бы не предоставить родителям эту квартиру? А я переберусь к Киму: несколько раз мне пришлось ночевать в его доме, и он был совсем не против. Только не учёл, что во всех предыдущих случаях речь шла о сексе, а не о совместном быте.
— Нет, дело не в этом, — осторожно произнёс Ким. — Но я сейчас не способен быть интересным и удобным собеседником. Или парнем, или другом, или любовником, или кем ты меня считаешь.