Тем не менее, услышав, кто мы, Ллойд почти не изменился в лице.
У этого парня хватило бы силы с лёгкостью свернуть человеку шею, подумалось мне.
— И?
— Странное дело, странные показания. — Ким положил на стол со своей стороны вырезки из газет. На них Ллойд свидетельствовал сначала о яде, потом о том, что сам виноват. Он не предпринял попытку рассмотреть статьи, пожал плечами и уставился на что-то позади нас.
— Мы могли бы тебе помочь выйти отсюда, — доверительным тоном произнёс Ким. — Ты кого-то покрываешь — кого-то действительно важного. Я думаю, что за такое тебе существенно снизят срок, а сидеть тебе ещё много — целых десять лет, если не ошибаюсь.
— Сложили два плюс два, молодцы.
— Что ты имеешь в виду, Джимми?
— Раз уж мне сидеть ещё десять лет, то я точно захочу кого-то сдать, ведь жизнь у меня тяжёлая, а тюрьму нельзя назвать курортом, — пробормотал он и тихо рассмеялся. — Психология типичного заключённого. Но я не типичный, со мной штучки не пройдут, понял?
— Ты признаёшь, что кого-то покрываешь. Осталось сойтись в цене? — подхватил Ким.
— Конспиролог хренов. Я поменял свои показания, потому что мне попался придурковатый адвокат. Он посоветовал мне обвинить кого-то, а потом сказал, что эта затея сделает только хуже. Пришлось на ходу менять показания. И адвоката тоже.
— У тебя был один адвокат, Ллойд. Ты врёшь.
— Да нет. — Он забарабанил пальцами по столу со своей стороны. — Не вру. Это неофициальный защитник, он был передо мною в долгу и помогал без денег, за «спасибо».
Когда Ким показал Ллойду книги и спросил, видел ли он их раньше. Заключённый не напрягся, у него не забегали глаза, не участилось дыхание: либо парень был чист — и мы снова пошли по неправильному следу, — либо отлично врал — мог поупражняться в тюрьме.
Ким встал и, не скрывая своего разочарования, громко пододвинул стул; я сделал то же самое, мельком взглянув на охранника. В комнате для свиданий мы были одни: Ллойд продолжал сидеть, а затем начал смеяться. Когда Ким уже взялся за ручку двери, заключённый резко встал и крикнул, показывая в нашу сторону пальцем: «Химик следит за вами! Он знает!».
***
— Что это, чёрт возьми, было? — Не скрывая дрожи в голосе, спросил я, когда мы добрались до автомобиля Кима. Я с трудом сдерживал озноб и выглядел наверное странно со стороны, кутаясь в куртку при плюс восьмидесяти семи по Фаренгейту. Меня перестали как следует слушаться челюсти, язык и губы, а внутри поселился такой первобытный страх, словно Химик должен был выпрыгнуть из-за ближайшего мусорного бака и пристрелить меня на месте.
— Просто блеф, дурак задумал нас припугнуть.
— Откуда же ему знать, что мы расследуем дело Химика?
Ким вырулил со стоянки, немного слишком резко для человека, уверенного, что это блеф.
— Все сейчас говорят о Химике, а в тюрьме тоже есть телевизор.
Как успокаивающе это звучало; даже немного самонадеянно. У убийцы из супермаркета были книги по исламу, а у Джимми — идиот-адвокат. Ну и что, что он нам пригрозил? Ллойд как будто ждал, что к нему придут с вопросами, и придумал целое маленькое представление. Пункт первый — убедить нас, что его дело пустяковое, приведя убедительные аргументы насчёт адвоката. Пункт второй — выступить с заключительным словом и сполна насладиться перепуганной физиономией гостя… Нет, я в это поверить не мог.
Пока мы ехали обратно в редакцию, Ким вёл себя как обычно: рассказывал о необходимости опросить родственников остальных пострадавших, чтобы выйти на более разговорчивых исполнителей «несчастных случаев» двухгодичной давности. Он не успел закончить, приняв звонок от сыщика. Мне впервые представилась возможность послушать их разговор.
— Я покопался в этих делах, что ты мне дал и нашёл интересную закономерность, — послышался голос из микрофона. — На данный момент Химик убил девятерых. У каждого в прошлом кто-то умер насильственной смертью, а среди исполнителей, виновных, в живых осталось только трое. Понял, Ким? Все остальные шестеро умерли в течение года после «несчастного случая».
И тут мне стало совсем нехорошо.
***
Мы вляпались. Непонятно на каком этапе, но Химик обратил на нас внимание, начал следить и, возможно, строить планы, чтобы отравить меня или Кима. Нас выдал интерес к двум трагедиям, которые случились два года назад. Теперь Ллойд, который наверняка имел связь с Химиком, расскажет ему о визите в тюрьму и подтвердит подозрения маньяка. Тот начнёт реализовывать последнюю стадию своего плана — нейтрализацию нежелательных людей, нас.
За Ллойдом, точнее, за его посетителями, всё-таки стоило проследить.
tab>Я уселся на пол в своей квартире перед ноутбуком. Итак, что мы имели? Химик начал заниматься своеобразной сектой ещё шесть лет назад. Он опубликовал книги и отобрал людей с внушаемой психикой, убедил их совершать преступления, зомбируя при помощи книг. Даже не так: убеждал принимать изощрённые яды и полагаться на случай (несчастный), если брать во внимание показания Ллойда.
Сам Ллойд, скорее всего, выпил снотворное, находясь за рулём, а Дейл мог принять психотропное вещество, которое превратило его в агрессивного маньяка. Предположим, Химик руководил сектой, но затем что-то случилось, и он решил выступить самостоятельно, не отказываясь от схемы с ядами. И если показания Ллойда правдивы, то Химик был прекрасным химиком ещё четыре года назад. Уже тогда ему было под силу изготавливать яды, действующие по-разному и не оставляющие в организме следов. Мог ли он за это время придумать что-то новенькое и начать травить людей «спустя три дня»? Почему нет? Если Химик был любителем символизма, его выбор в пользу родственников жертв выглядел логичным. Он завершал то, что начала сама Вселенная. Ведь его яды, плюс то, что написано в книгах, наталкивали на мысль, что он был приверженцем теории случая. Однако своим жертвам он шансов выжить не давал. Раньше его адепты действительно «искали» жертв как шальная пуля, полагаясь на стечения обстоятельств, но теперь Химик убивал намеренно и целенаправленно. И следующими его жертвами можем стать мы.
***