Надо выпить.
— Сто процентов, она подумала, что мы спим вместе. — С этими словами Ким вернулся в комнату; я вздрогнул. — Подумала, ну надо же, какой милый парень, этот Энди, сама бы его оседлала.
— Я не хочу это представлять.
— Я, честно говоря, тоже.
Он опустился передо мной на колени, медленно расстёгивая ремень.
Пришлось поставить стакан на стол.
— Погоди, погоди. — Я положил руки на его ладони, удерживая их на месте. — Ты не хочешь обсудить то, что сейчас случилось? Она подозревает нас в… В чём-то?
— Если мы будем постоянно обсуждать то, что происходит, никогда не займёмся сексом.
— О боже, — рассмеялся я. — Делай, что должен.
— Должен снять с тебя штаны, мистер Флинн.
Я уже весь горел к тому моменту, когда Ким избавился от одежды, тёрся щекой о его щёку, негромко постанывая. Я прижал Кима, открыл рот, в котором тут же оказался его язык.
В едва заметном дрожании уловил его желание поскорее войти в меня. Но то ли Ким любил прелюдии, то ли привык растягивать удовольствие — он продолжал практически пытать меня, терзая поцелуями по всему телу. В итоге я схватил его руку и опустил к промежности, игнорируя тихий смешок. «Просто трахни меня, пока какая-нибудь бабуля с собакой или детектив опять не прервали нас!» — думал я, выгибаясь от его сладких, как шоколад, ласк.
Мои тихие «пожалуйста» не остались без ответа: Ким лёг на меня и начал медленно двигаться. Вот так, теперь всё как надо, только быстрее. Ещё раз, войди так же глубоко. Я положил руки ему на ягодицы, подталкивая вперёд. Когда я уже переставал внятно мыслить, Ким останавливался, переходил от толчков к поглаживаниям эрогенных зон. Он не отрывал от моего лица взгляда, пока был сверху, легонько скользил пальцем от скулы к подбородку, касался волос; целовал меня в спину и шептал в ухо пошлости, когда брал меня сзади. Мы были в постоянном контакте, а затем — в минутном экстазе.
После секса с ним у меня на языке будто чувствовался маршмеллоу — уникальное послевкусие. Мы вернулись в постель после душа: от Кима пахло мятой, от меня — им. И когда я засыпал, он поцеловал меня, придерживая за подбородок, будто клёвый парень.
========== Глава 6 Two Sane Guys Doing Normal Things ==========
Утром Ким поймал меня, окрылённого и восхищённого, около умывальника, прижал к нему и прошептал что-то в ухо — я не разобрал. Да и какая разница? Все утро я наслаждался почти что хозяйскими правами в его доме. Душ, запасная щётка и «иди найди что-то в холодильнике, а я ещё посплю». Пришлось кормить кота Теслу, отчего я испытал почти что материнские чувства.
И мы наконец-то подружились с домом Кима. Серьёзно, хоть я и сказал, что ожидаю в доме пополнения. Коврового пополнения. «Ким, коврики купим, а ты о чём подумал?».
Он так и не допил сок, поставил стакан на тумбочку и повалил меня на кровать, начав щекотать под рёбрами.
Ладно, вернёмся к дому. Я выяснил, что гостиная Кима была покрашена в цвет «королевский синий», а спальня кота — в «игривый жёлтый», что, по словам Кима, было ошибкой, так как он постоянно терял рыжего кота из виду на ярком фоне. Мы почти полчаса проговорили о цветах и оттенках и решили для простоты ориентирования называть комнаты именно так. «Ким, я в «жёлтой», «Тесла гулял в «королевском синем», «возьми в «зелёной листве» мои наушники, пожалуйста». «Для простоты ориентирования» — это был сарказм.
Но разве у пары не должно быть таких шуток — для внутреннего употребления? Пройдёт несколько лет, и они будут греть нас, как техасское солнышко. Он показал свою коллекцию виниловых дисков и пообещал мне несколько вечеров под ритмы Bon Jovi и Scorpions.
***
По дороге на работу Ким поделился со мной тем, что отец киллера-террориста жил в Бронксе; он предположил, что Дейл Канс связался с плохой компанией именно в этом боро. Химик жил около меня? Ну жил и жил, больше меня заботило другое. Никак не удавалось выбросить из головы слова Кима о готовности к экспериментам, которыми он безжалостно проехался по моему воображению сегодня утром. Я искоса поглядывал на него, желая, чтобы его руки, обхватывающие руль, пригнули мою голову за затылок к ремню. Минет в автомобиле входил в перечень интересующих меня экспериментов. Но я не был настолько сексуально раскован, чтобы понять, когда подобное предложение было бы уместным, а когда вызвало бы смех.
— Надо сказать Майку Кансу, что мы хотим обелить репутацию его сына-террориста.
— Какого террориста?
— Энди.
Я потёр глаза, прогоняя реалистичную картинку.
— Я хорош в постели, но прекрати уже летать в облаках.
— Нет, спасибо.
Он посмотрел на меня почти обеспокоенно.
— Повторяю: скажем отцу Канса, что хотим оправдать его сына.