— Вы как обычно. Проясните, куда мы едем?
— На поджог.
— Это я понял, куда именно, в какой округ?
— Давай быстрее, Энди. Ким тебя в клочья порвёт, если мы опоздаем.
***
Как мне объяснили в машине, сгорел дом, в котором жили родители Кейси Спейл. Она умерла ровно в тот день, когда я впервые попал в офис Седьмого. О её гибели мне сообщил Ким; точнее, не мне, а коллегам в ньюсруме. Я тогда подумал, что в Нью-Йорке к такому стоило привыкнуть.
Семейство Спейл проживало в Бронксе, в пяти минутах езды от меня. От двухэтажного дома остался только один этаж, когда мы приехали на место события. Перекрытия провалились внутрь, а огонь продолжал вздыматься в небо, освещая улицу на несколько миль. Около здания стояли пожарные машины и несколько десятков сочувствующих соседей и незнакомцев.
— Преступник хотел убить всех, кто находился в доме, поджог совершён ночью, — размышлял вслух Ким, поглядывая на горящее здание. — Найдены два трупа, её родители.
— Цепочка смертей.
— Да, принцип домино, — кивнул Ким. — Сначала несчастные случаи, потом жертвы Химика, потом тот парень, выживший после записки, теперь семья жертвы. О, кстати, ты слышал, что мать ещё какой-то там жертвы тоже скончалась? Кажется, смерть разгулялась.
— Мне это очень не нравится.
Ким моих слов уже не услышал: пошёл искать людей для синхрона.
Возможно, до него пока не доходило, но я ждал, что вскоре станет понятно, как глубокого мы забрались. На обратной дороге Ким шёпотом сказал, что попросил своего детектива раскопать, с кем и как часто видится Ллойд. И во мне впервые за день проснулось иное, помимо беспокойства, чувство — интерес. Я ни разу не видел детектива, его звали Терри (хотя не факт), он прекрасно справлялся со своей работой, и мне бы хотелось пожать ему руку, ей-богу. А может, спросить совета насчёт сложившейся ситуации: Терри был специалистом. Ну, нет, делать это опять через голову Кима я не стану. Как минимум двадцать четыре часа я вообще ничего не буду делать, хорошенько обдумаю следующий шаг, чтобы не получилось, как с детективом Уолш.
К сожалению, мне никто не сказал, что следующие сорок восемь часов перевернут мою жизнь с ног на голову сами по себе, чужими руками, и мне не придётся что-либо предпринимать.
========== Глава 7 Мертвецы не рассказывают сказки ==========
Я проснулся с отвратным настроением, хотя частично компенсировал дефицит отдыха и собирался на работу к десяти. Сначала грешил на ситуацию с Химиком, но в конце концов смирился и признал: ночная съёмка оказала на меня гораздо более сильное влияние, чем хотелось думать. Горящий дом — о чём я размышлял, смотря на него? Выбирал максимально выгодный ракурс. Но память заботливо сохранила картинки в голове и потом меня начали доставать мысли вроде, выбросили ли они вещи дочери? Может быть, отдали благотворительным организациям или создали настоящий алтарь, как родители Лилу Честферд? Имели коллекцию DVD? Собирали открытки? Почитали творчество Уэллса? Голосовали за республиканцев?
Были тысячи вопросов об их жизни, на которые мне никто не даст ответа. Пламя забрало то, что доказывало существование мистера и миссис Спейл. От них остались только пометки в многочисленных картотеках и электронных базах правительств США.
По пути на работу, подключив телефон к наушникам, я позвонил маме. Она взяла трубку на четвёртом гудке и начала разговор с обеспокоенного: «Что случилось, сынок?».
— Ничего, мам, я просто позвонил.
— Извини, малыш, но ты же знаешь: на ум приходит худшее.
— И не говори.
Она помолчала секунд пять.
— Энди, что-то случилось со швейной машинкой?
— Что? — Я рассмеялся. — Нет, конечно же нет.
Мы с мамой жили в разных мирах: я переживал за свою жизнь, а она — за машинку.
— Смотри мне. Если честно, тётка так и не оставила свою идею с продажей, — мама выдохнула в трубку, и я представил, как она остановилась в коридоре и прислонилась к стене. — Но ведь не она её покупала, верно? Значит, и не ей решать, что продавать, а что нет.
— Конечно, мам.
Мы проговорили минут пять: я уточнил, всё ли хорошо у домашних. Мамин голос подействовал умиротворяюще: они в Миссури, в полной безопасности, вдалеке от Нью-Йорка и Химика. В подростковом возрасте мы говорили: «Какая скука, у нас все как всегда, жесть», а теперь я готов был прыгать от радости, что близкие находились именно там, в захолустном городишке.
***
В редакции произошли перестановки — в углу появилась тумбочка с фотографией Кристофера. На столешнице лежали пудреница, две мягких игрушки, аккумулятор от камеры — скорее всего, старый — и флажок Соединённых Штатов. Вещи, каким-то образом связанные с Крисом. Я задумался над тем, чтобы принести из дома старый фонарик. Если у меня и было яркое воспоминание с Кристофером, так это та самая съёмка без света.