Вдалеке послышались женские причитания: бабуля с собачкой возвращалась обратно.
— Нет, ты послушай. — Я хотел ответить Киму, что испытывал проблемы с концентрацией, но он не дал возможности сказать, прижав палец к моим губам. — Ты правда талантливый. Первое видео было далеко не идеальным по качеству, о чём я не преминул тебе сказать, но в нём чувствовался твой стиль, чувствовалась идея, душа. Может, используешь художественные задатки.
— Задатки?
— Только тебе не хватает уверенности. Я повёл тебя в казино, чтобы побыстрее адаптировать к нашему миру, темпу, жизни в целом. Операторы должны обладать такой же журналистской хваткой, цепкой и профессиональной, как и сами журналисты. — Он начал гладить меня по бедру, медленно подбираясь к заднему карману на джинсах. — Ты должен идти за журналистом и в огонь, и в воду. Привыкай, что журналиста ты будешь видеть чаще, чем себя в зеркале. Кстати, операторам удобно строить отношения с журналистами: хватает времени, чтобы побыть вместе.
— Ты журналист.
— Феноменальная наблюдательность. — Ким перешёл с ласками к мочке уха, пока я цеплялся за чужой пиджак, не зная, куда деть руки. Ким был таким горячим, мягким, покладистым в противовес тому жёсткому типу, с которым приходилось сталкиваться на работе. Хотя я и не сомневался в том, что Ким делал так, чтобы заполучить того, кого ему хотелось. Меня нахальным образом соблазняли, а я готовил силы для стратегического отступления. Не хотелось быть застуканным какой-нибудь любительницей поздних прогулок с собаками или бегуном.
И всё же покорно, даже призывно открыл рот, когда Ким прижался губами к моим.
— Ким.
Я разорвал поцелуй, стукнувшись затылком о дерево.
— Тесла сказал, что ты ему понравился. Так что ты можешь приходить к нам.
Ким снова заставил меня смеяться; так и влюбиться можно.
— Прямо сказал?
Ким чувствовал, что творилось у меня в штанах, но на полноценный секс я не рассчитывал: на завтра у Кима висели два сценплана, и если вместо этого он трахнет меня, то шеф будет трахать ему мозги как минимум несколько дней. Чёрт, встречаться с оператором журналисту действительно выгодно.
Мы удовлетворили друг друга как подростки.
***
На следующее утро, в законный выходной, я заставил себя собраться с мыслями и проанализировать все, что мы нарыли по делу Криса, Кристины и остальных. Ким дал детективу задание проследить, была ли связь между дантистом и исполнителями «несчастных случаев».
Оказалось, что нет, и это убедило нас в том, что стоматолог ни при чём.
Позже он сообщил, что в жизни всех жертв Химика были несчастные случаи в период с октября 2014 по ноябрь 2015 года, и прислал Киму на почту доказательства. У нас оставалась одна версия: Химик как-то связан с убийствами Кристины и Роберта (мы не сомневались, что авария и стрельба были подстроены, никакие это не несчастные случаи) и зачем-то спустя два года решил завершить начатое. Но что — начатое? Были ли в опасности друзья, родители и вторые половины убитых людей? Где стоило искать звено, чтобы выйти на Химика? Был ли он на тот момент марионеткой или уже кукловодом? Почему решил не выбирать жертв спонтанно, а использовать тех, кто уже пострадал от его рук? Как нам выделить его преступления на фоне остальных действительно случайных трагедий, чтобы предупредить ещё живых о том, какая им грозит опасность?
Мы с Кимом полтора часа пытались найти ответы, не возвращаясь к вчерашнему веселью; в итоге он предложил приехать и поговорить дома. Ещё утром я пообещал себе, что не буду анализировать наше личное или напоминать об этом Киму, мы же взрослые люди, так? И мы только целовались. Много целовались, но дальше-то что? Подрочили, кончили и разошлись по сторонам. В подростковом возрасте для меня это вообще ничего не значило. С некоторыми экспериментировал, с некоторыми хорошо проводил время: как я уже говорил, в нашем гомофобном городе никто не пытался строить нормальные отношения. Повзрослел, к поцелуям прибавился секс — он был ничтожным кусочком той свободной жизни геев из больших городов, которую мы имели, но в то же время был для нас всем, что можно себе позволить.
Было уже четыре часа дня, когда Ким открыл дверь в футболке и серых штанах, без привычной упаковки в виде костюма и укладки. Уютный. У его ног тёрся кот.
— Привет, Ким. Здравствуй, Тесла.
По дороге я заехал в магазин выпечки и преподнёс хозяину круассаны, которые вместе с чаем и обществом Кима Даймлера должны были согреть моё сердце в бесковровом доме.
— Слушай, нельзя полностью исключать вариант, что Химик решил замести следы, убрать всех, кто что-то видел. — Ким поприветствовал меня поцелуем, больше напоминавшим клевок в губы, и повёл по коридору. — Этот сукин сын может быть очень изобретательным. Допустим, он хотел прикрыть свою задницу, но, чтобы сбить полицию с толку, придумал целое представление.
— Ну-у-у, Кристофер и Лилу ведь не были с погибшими. Все думают, что это не более чем роковые случайности. К тому же, за эти преступления уже осудили других людей.
— Случайности.
Ким изогнул бровь.
— Ты о чём?
— Да так, не бери в голову.
Мы уселись за круглый стол, на котором стояли фрукты и бутылка виски.
Ким взял у меня из рук круассаны, восхитившись ароматом выпечки (его непристойный стон предвкушения стоял у меня в ушах до сих пор), начал возиться с кухонными ящиками: эргономичными, стильными и функциональными, как и всё остальное в этом доме.