— Что?
— Сказали, что полис был на имя Честферд. — Он со свистом выдохнул.
Чтобы Ким, и не уточнил имя? Я даже удивлён.
— Лилу действительно хотела пойти, она записалась из-за пломбы, но у Доры вечером прихватило зуб: боль была просто нестерпимой, и дочка уступила своё время. Дора, полагаю, не стала посвящать весь персонал клиники в такие подробности. — Рик передал Киму лист.
Вся наша теория разрушилась за секунду.
Мы с Кимом переглянулись: я был растерян, он — почти зол. А что, если поискать упоминания о других жертвах среди пациентов стоматолога? Хотя вероятность успеха теперь снизилась до такого уровня, что её нельзя проигнорировать без ущерба для успешности расследования. Мы просидели в гостиной Честфердов ещё полчаса. Дора начала похрапывать, и её муж покраснел от стыда. Магдалена улеглась около моих ног, разжав, наконец, свои челюсти.
Разошлись на том, что интервью не покажут. Такое стечение обстоятельств здорово нам, точнее мне, помогло — избавило от надобности делать вид, что идёт настоящая съёмка. По предварительному плану я должен был набрать разбивочных кадров, пройтись по дому в поисках выразительных деталей, снять полноценную историю, которая действительно вышла бы в эфир в качестве сюжета-реквиема — в зависимости от полезности сказанного нам.
— Надо же, пошла не дочка, а её мать! — сокрушался Ким на обратной дороге. — К тому же Лилу хотела пойти именно за тем, чтобы поменять пломбу, представляешь? Вселенная издевается.
— Увы.
Мы ехали по Восьмой авеню, петляя между автомобилями. Они сигналили, сигналили и сигналили: какофония звуков превратилась в фон. Весь НьюЙорк стремился добраться домой после рабочего дня; я скрестил пальцы на то, чтобы не образовалась пробка.
Та, которая внезапная.
— Вряд ли Химик каким-то образом передал яд так, чтобы он подействовал только на дочку… — говорил Ким. — Хотя надо поговорить с химиком, с обычным химиком.
— А если Рик соврал?
— Я думаю, он сказал правду. Он же не понимал, что это важно для нас?
Я пожал плечами.
— Признаю, причин ему не верить нет.
— Доступа к телу Криса мы не имеем, убедиться, что у него во рту отсутствовала временная пломба, невозможно… Но что-то в этой истории есть, что-то необычное.
За стоматологом нужно проследить, хотя бы недельку — так мы решили. Ким не станет отзывать детектива, собирающего данные на подозреваемого. Возможно, ему, так же как и мне, не хотелось начинать расследование сначала, ведь два часа назад мы были уверены, что подобрались к Химику довольно близко. Однако теперь я находил новые недостатки в предыдущей гипотезе. Во-первых, Химику-дантисту пришлось бы хранить смертельный инструментарий прямо в кабинете, что опасно и безумно самонадеянно. Во-вторых, патологоанатомы заметили бы отсутствие пломб у жертв. Если не заметили, пломбы были.
— Здорово им досталось, Честфердам. Сначала одна смерть, потом другая и обе… — Он замолчал, уставившись на машину, которая остановилась на светофоре перед нашей. — Обе.
— Что?
— О боже, Энди, как я раньше не понял? — Он вздохнул, откинувшись на спинку сиденья. — Тот случай с расстрелом людей в супермаркете показался мне знакомым. Я подумал, мало ли, может, кто-то из наших делал по нему сюжет, вот мне и запомнилось так чётко.
— И?
— Но дело не в этом, а в сходстве между двумя преступлениями.
Я приподнял бровь.
— Мне требуются объяснения.
Мы сдвинулись с места, когда загорелся зелёный, взятые в тиски другими машинами.
— Крис — жертва Химика, у которого два года назад в автокатастрофе, иными словами из-за несчастного случая, погиб близкий человек, его девушка, Кристина Бейли.
И тут до меня дошло.
— Лилу Честферд, тоже жертва Химика, тоже потеряла близкого человека, брата Роберта, два года назад, и он тоже был убит, — в тоне Кима послышалось торжество. — И угадай, как? Несчастный случай. Если подобное произошло и с другими жертвами, то прослеживается система. Жертв он выбирал не случайным способом, а продолжал незавершённое дело двухгодичной давности.
========== Глава 5 О боже, и ты тоже ==========