— Наука. Мне кажется, он травит ядом, то есть, это не бутафория. Скорее всего, Химик… — я не сразу подобрал слово, — устанавливает пузырёк с ядом так, чтобы он подействовал не сразу.
Я уже не первый раз шёл по этой тропе, и всё не додумывал мысль до конца. Мой мозг не желал собирать в кучу паззлы со словами «яд», «три дня» и «отсрочка».
— Например?
— Ну, если яд действует не через кожу, а, например, органы пищеварения, то…
— То что? Кладёт его в рот и велит открыть через три дня?
Я застыл, не донеся стаканчик до рта.
— Что ты сказала?
— Энди, ты меня пугаешь. Я сказала, что идея не выдерживает критики.
Я вскочил на ноги, обнял ошарашенную Элис и побежал в кабинет для начитки. Положить в рот яд можно и более изощрённым способом, и — внимание! — для этого понадобятся стоматологические навыки. В телепрограмме, которую я смотрел ещё в Миссури, рассказывали об убийце, действовавшем так. Прежде чем поставить временную пломбу, он запихивал в рот кусочек ватки, пропитанной ядом. Спустя три дня, когда пломба выпадала, яд оказывался в пищеводе. Правоохранители не сразу смекнули, что искать убийцу нужно не среди тех, кто был с жертвой в момент убийства или за час до этого. Конечно, способ имел ряд недостатков: не все приходили к стоматологу делать пломбу, и полиция в конце концов вышла на след. Но неужели догадка вместе со странным, связанным с двумя жертвами стоматологом не заслуживала внимания? Я прислонился к двери и услышал, что Ким не начитывал текст.
— У меня новости!
Он жестом велел войти, пока сам разговаривал с кем-то по громкой связи. Я прижал ладонь к губам, показывая, что не буду болтать, и уселся на стол. Он, помимо стула, на котором сидел Ким, и радиоаппаратуры, был единственным элементом мебели. Киму пришлось убрать локоть, но потом он, словно передумав, положил руку мне на бедро. Ох, мамочки.
— Дорогуша, предлагаю тебе приехать к нам на пару дней, оставь дела, — говорила женщина, — в конце концов, ты в этой редакции не начальник и не заместитель.
— Ма-а-ам, не могу понять: ты намекаешь на то, что я ни черта не добился?
— Я намекаю на то, что тебе нужна передышка.
— Тесла без меня не сможет, — задумчиво произнёс Ким, изучая структуру ткани моих штанов.
— Господи, это всего лишь кот.
— Он — мой кот, — вздохнул Ким, скорчив мне гримасу.
— Иногда мне кажется, что ты завёл Тесла, чтобы иметь отмазку.
— Разумеется, так и есть.
Мама Кима ещё немного возмущалась, велев позвонить ей вечером. Он сбросил вызов, повернулся. Мне не сразу удалось вспомнить, зачем я летел к нему на всех парах — так был выбит из колеи внезапным разговором, свидетелем которого стал, и его рукой. Сегодня утром Ким упомянул о своих родителях вскользь, но мне это показалась чем-то вроде откровения.
— Так что ты хотел? Или соскучился?
— Соскучился.
***
Конечно, я рассказал Киму всё, что выяснил и успел предположить по поводу дантиста. Едва услышав слова Элис и додумавшись до возможного способа убийства, я принял решение, что поделюсь информацией с Кимом, иначе он сам до этого докопается однажды.
Наш разговор довольно быстро потерял весь тот романтический антураж, которым была наполнена атмосфера изначально. Сложно флиртовать, обсуждая убийство. К тому же спустя десять минут постучала новая журналистка и попросила Кима пойти посмотреть готовый сюжет в монтажной. Мол, он такой профессионал, о-ла-ла. Когда я остался один, меня согревала похвала. «Ты умный парень!» — вот, что Ким сказал, когда я поделился соображениями, и сверкнул широкой улыбкой, дав мне полюбоваться на его резцы. Что я могу поделать, если у него действительно классные зубы? Едва он приоткрывал рот, взгляд тянулся туда. Ким наверняка думал, что я пялюсь на его губы и хочу их поцеловать. Но я рассматривал его зубы и хотел его поцеловать.
Мы продолжили беседовать, когда он вернулся в комнату для начитки.
— Стоматологу вполне под силам провернуть фокус с тремя днями?
— Он мог догадаться или… — Я хмыкнул, восхитившись, что сразу не догадался. — Или банально посмотреть ту же программу про маньяка по телевизору, что и я.
— Чёрт, шеф как будто специально кидает на меня столько дел, вырваться не получается…
— А что насчёт слежки?