Пришла моя очередь показывать ему экран.
— Только странно, что Ллойд почти сразу отказался от своих показаний и по сегодняшний день твердит, что никакого человека, подливающего ему в стакан нечто, не было; всё это не более чем выдумка. Выглядит, будто он был исполнителем, которого потом прижал заказчик.
— А вначале что он говорил?
— Так, секунду. — Я прокрутил курсор вниз. — Он утверждал, что поэтому и потерял управление автомобилем на дороге в тот день, отключился — потому что подействовала отрава.
— В случае с Кансом ничего подобного не было: полицейские придерживались версии, что он был исламистом. На все вопросы о мотивах убийца отвечал фразой «Так выпали кости».
— «Так выпали кости»? Это шифр?
— Понятия не имею.
Меня окружили запахи мяса, грибов и креветок — божественный аромат.
— Проверим других жертв. Почему-то мне кажется, что у них тоже кто-то умер.
***
Тихий вечер, звёздное небо, полный желудок и Ким, которого я держал под руку, практически скользя по стенам многоэтажных домов — разве это не счастье? Я с трудом передвигал ноги, но алкоголь так и провоцировал на глупости. В итоге я уболтал Кима прогуляться со мной, и мы наматывали уже второй круг по Стрит-сайд, беседуя обо всём на свете, кроме расследования, конечно, ибо я попросил его дать мне немного отдохнуть от чёртового Химика.
После ужина я чувствовал себя неудовлетворённым, ведь история с запеканкой так и не получила продолжения. Мы были слишком взвинчены новыми открытиями, строили гипотезы, предполагали, рушили предположения и выдвигали новые версии.
Вместе с тем я был и удовлетворённым как раз-таки тем, что расследование сдвинулось с мёртвой точки. Под предлогом необходимости отметить прорыв в деле Химика я заказал вторую порцию Джин-Фииза, легкомысленно предположив, что не опьянею от алкогольного коктейля так же быстро, как от алкоголя, и снова потерпел полное фиаско — меня развезло.
— Энди, а где ты работал до этого?
Нам навстречу шла парочка влюблённых: девушка с воздушными шариками и парень, пожирающий её взглядом. Они всколыхнули во мне внезапный приступ тоски по дому. Я всегда дарил двоюродной сестре шарики на день рождения. Каким же я всё-таки был моральным сучёнышем — никогда и доброго слова в адрес Кристи не сказал. Не посчитал нужным наладить с ней приятельские отношения, занять роль старшего брата или хотя бы друга.
Поудобнее вцепившись в Кима, я повёл его в парк, освещаемый фонарями стоящими на расстоянии, которое скрывало непотребства, но берегло посетителей от настоящей опасности.
— До этого я работал на одном небольшом канале и в детективном агентстве.
За последние две недели эту фразу я произнёс раз десять.
— Ты был детективом?
— Не-е-ет, — протянул я. — Я был за пресс-службу. Совмещал в себе функции журналиста, оператора, монтажёра, эксперта по связям с общественностью… Как я тогда шутил сам с собой — и нет, это не жалко, шутить с самим собой — был работником полного замкнутого цикла.
— Ну и шуточки у тебя.
Пользуясь тем, что мы шли в темноте, я уткнулся ему в плечо подбородком.
— Это из области ядерной энергетики. К слову!
Он заинтересованно промычал.
— Илон Маск.
— И что Илон Маск?
— Я два раза слышал о нём в одинаковом контексте.
Ким задумался на секунду, а потом его лицо просветлело.
— О том, что нам нравится Илон?
— Именно!