Шаркающий звук у двери. Думать некогда. Нужно навалиться на стол, упереться в пол ногами, забыть про боль и жар, про неугасшую безумную жажду и комком вставшую у горла тошноту, про плывущие стены и обруч, сжавший голову и вот-вот грозящий её раздавить. И пусть надолго его усилий не хватит… но пока что Джи ещё способен сопротивляться. Больше никогда он не сдастся без боя. Больше никогда и никому не позволит унизить себя.
Но как-то подозрительно тихо. В смысле, шаги замерли за дверью, но с первого этажа не доносится ни одного звука… и с улицы тоже… никаких, даже самых тихих голосов.
Значит, облава? Пока он спал, вся местная кодла объединилась и приготовилась захватить его? Они нашли тело Бабура и поняли, что умер тот не то чтобы обычно?
Надо было раньше сбежать! До того, как стало хуже! Ещё до прихода Рагху! И зачем он так медлил?
Пузырёк в кармане штанов. Отрава. Для него и ребёнка.
Нет, умирать он не хочет, но лучше уж так, чем попасть в руки подлых отбросов!
Эх, осталось бы в теле хоть чуточку больше сил…
Стук. Тихий и осторожный. Они проверяют, не спит ли он. Или отвлекают от окна. А ставни всё ещё открыты!
«В западне… я в западне…»
– Ситар?
Голос, охрипший от криков или вина. Незнакомый.
– Ситар, ты… ты ведь здесь?
Нет, совсем незнакомый. И пусть перед внутренним взором уже мерцает медью длинная коса и внимательные изумрудные глаза смотрят из-за маленьких круглых очков, Джи отказывается узнавать этот голос. Этого просто не может быть.
Впрочем, почему бы и нет? Рагху же ясно сказал – трону нужен наследник. Так почему бы императору и не заявиться лично? Но неужели ратри забыл предупредить Рохана, что встречаться с Джи опасно? Или участь Бабура ничему не научила его?
Мозг плавится и растекается, руки слабеют.
– Ситар, ответь, или я выломаю дверь.
– Не смей.
Не спуская взгляда с окна, Джи отталкивается от края стола и, осторожно опуская на половицы ступни, подходит к открытым ставням. Груды камней во дворе. И ни одного костра. Но людей много – не под окном, а в здании напротив и за углом. Их не слышно, не видно, но их присутствие давит, словно затишье перед летней грозой.
– Ситар, ты должен вернуться, – доносится хриплое из-за двери.
– Кому… кому я должен? И почему?
– Ты носишь моего ребёнка. Я обязан позаботиться о нём. И о тебе.
«Ах, обязан…»
– Ах, обязан… А может, это и было твоим планом с самого начала?!
– О чём ты?
До двери далеко, голос Рохана доносится глухо. Джи смотрит на камни. Воздух прохладен и свободен от вечного дыма. Сколько он провёл здесь? Три дня? Четыре? Сбился со счёта.
– Ситар, я знаю, что ты расстроен. И болен. Я не хочу, чтобы ты навредил себе ещё больше. Поэтому просто жду, когда ты сам откроешь дверь и впустишь меня.
«Какое благородство!»
– Ситар, ты меня слышишь? Просто открой и я прощу тебе всё.
– Всё? Что я тебе сделал, господин император?
– Ты солгал. Ты сбежал. И ты… хочешь убить моего ребёнка, не так ли?