– Да всё!
Рагху так резко это выкрикивает, что Джи невольно роняет взгляд на пол. Гость тоже замирает, прислушиваясь. Но вздох сменяется на выдох, ещё раз и ещё, а ничего не происходит. Хотя чего он ждал? Топота по лестнице? Нет, не сейчас, но может быть, позже…
Ветерок касается затылка и неприкрытой шеи. А Рагху продолжает уже тише, но кажется, его возбуждение можно потрогать.
– Твой ребёнок сядет на трон! С ним будут вынуждены считаться даже боги!
– И поэтому меня пытались отравить?
Рагху морщится, и от этого движения его повязка окончательно сползает на лицо. Поправив замусоленную ткань, ратри какое-то время молчит, бесцельно взбалтывая чашку с прокисшим молоком. Потом резко опрокидывает её содержимое в широко раскрытый рот и, мужественно проглотив, торжественно сообщает:
– Калидас больше не тронет тебя.
– Да не уж то? Какая радость.
– Он не знал о беременности. Пойми, он сделает для трона всё.
– Даже посадит на него нечистого? – Джи снова мотает головой, не дожидаясь ответа. – Нет, уходи. Уходи и забирай свои сказки с собой.
Рагху аккуратно ставит чашку на стол, затем так же не спеша разворачивается к Джи.
– Я не могу. И это не сказки. Ты нужен Рохану. Ты нужен Калидасу. Ты и твой ребёнок.
Это «нужен» звучит очень важно. Слишком важно, чтобы Джи смог быстро свыкнуться с этим. Возможно, всё вышло случайно, возможно, калейдоскоп событий сложился в узор, угодный осквернённым, не по чьей-то воле. Возможно. Но маловероятно. Однако Рагху только что буквально признался, что Калидас собирался отравить Джи. Отравить… или напугать? Чтобы он захотел сбежать? И воспользоваться помощью Джагжита? И оказался приведённым в какое-то специальное место?
– Заяц тоже нужен лисе, Рагху.
Взгляд Джи ныряет к ножке стола, к медному медальону. Он мысленно тянется к нему – и медь начинает светлеть и наливаться алым. Рагху, уже сделавший шаг к Джи, вдруг спотыкается на месте, но не падает. Ему удаётся устоять. И он оборачивается. Джи видит, как заострённый язык пробегает по тонким губам.
А медальон уже пылает сам по себе.
И всё же его действие на ратри явно слабее, чем было с Джи. Впрочем, сейчас Джи ничего не чувствует вовсе.
А Рагху тем временем делает второй шаг от стола, за ним – третий. Он уже близко.
Джи поднимает руку и касается его впалой щеки.
Пустота. Бездна. На её дне плещутся преданность и вера. Почти удаётся схватить за хвост пролетевшую мимо мысль, почти понять прозвучавшие слова, но только почти. Ощущение пропадает, руку Джи хватают и отбрасывают.
– Я… – Рагху едва выталкивает из горла слова. – Я не достоин…
Джи отходит в сторону. И ратри исчезает в окне.
Нет, не испуг, но смущение было тем последним, что Джи успел уловить. А эти слова… К кому они относились? И почему прозвучали так нервно?
Глава 20. Агония
***
«…ты плачeшь?»
– Нет.
«…ты плачешь.»
Этo обидно. Bот так взять и оcознать себя кем-то вpоде племенной коровы.
Хотя, нет. Джи всё ещё сложно представить, что это происходит именно с ним. Eсли бы только он смог выполнить задание и убить Рохана… Джай Кайлаш поверил ему, поручил эту миссию… Но Рагху сказал, что судьба всех нечистых зависит от императора…