– Нам. Империи. Императору.
– А если я… не хочу?
– Тогда я заберу тебя силой.
– Ну, попробуй.
Что-то настораживает Рагху. Возможно, эта напускная бравада. Но, когда Джи протягивает к нему руки, ратри продолжает стоять, не шелохнувшись. И тогда понимание приходит само.
– Или ты уже пробовал? Тот медальон… Бабуру очень повезло заполучить такой сильный артефакт… Это ты его ему дал, собрат?
Жёлтые глаза вспыхивают, но не пугают – Джи вспоминает, что голоден.
«Да, яичница бы сейчас была как нельзя кстати».
А Рагху тем временем лишь склоняет голову, даже не пытаясь оправдаться. На чьей он стороне? Разве нечистые не должны помогать друг другу? Или этот «наследник» так ему важен?
– Почему? – всё же спрашивает Джи.
– Потому что, похоже, у тебя есть особые способности и их-…
Неожиданно одна из тускло горящих на стене ламп гаснет. Рагху оглядывается, замирает, глядя на стол, и вдруг берёт с него яблоко. Без разрешения.
– Способности? – подгоняет его Джи. – Вы знаете всё о моих способностях!
– Мы? – хруст громко разносится по комнате. – Возможно, но вряд ли. Кажется, ты говорил, что наполовину мандега, а наполовину саубха?
Джи мотает головой:
– Я этого не говорил.
– Ну да, продемонстрировав одну из способностей урваши, было бы глупо утверждать нечто подобное.
– Ты про то, что я меняюсь? Это правда способность урваши?
– Правда, – Рагху закидывает в рот оставшийся огрызок и глотает его. – Как правда и то, что таких мало осталось. Как ты знаешь, чем жиже кровь, тем меньше толка.
Джи остаётся только вздохнуть и признать, что мама явно многое забыла ему рассказать. Конечно, она велела хранить в тайне всё, что касается его отличий от человека, но могла бы и предупредить…
«Рохан тоже сразу догадался? Нет, он вроде бы решил, что это чары саубха…»
– И что дальше? Даже если я частично урваши?
– … частично урваши… – Рагху рассеянно повторяет за Джи, отвернувшись от него и инспектируя содержимое стола, принюхиваясь к кувшинам, кускам жилистого заветрившегося мяса, каше и супу, больше похожему на помои.
Наконец берёт круглую булочку, разламывает и задумчиво начинает крошить её на пол.
– Знаешь, цвет твоих глаз очень редкий. Я всего однажды видел ребёнка с такими глазами, но долго тот не прожил… Ты знаешь, откуда я родом?
– Из Вивета.
– Верно. Но племя моё живёт в Степи. Точнее, в лесах, окружающих Степь, где обосновался другой народ ганда – дакини. Так вот, когда у дакини и ратри рождается ребёнок, его глаза имеют очень светлый голубой цвет, настолько светлый, что кажутся бесцветными вовсе. Но, как я уже сказал, такие дети долго не живут. Впрочем, как и любые другие, чьи родители принадлежат разным семьям… то есть, разной крови. Так что полукровки – это действительно редкость. Я слышал, что выживает лишь один из сотни. Но скажи мне, Ситар, как смог выжить ты? В тебе же смешались… все шесть семей?
– Так ты и про шанкха понял?
– М-м-м, не я. Это предположил Джагжит. Видишь ли, без регенерации шанкха и вообще их стойкости твоё тело просто разорвало бы из-за столь различных источников силы.
– Возможно, – Джи нет смысла отрицать. – Но я до сих пор не понимаю, что это меняет.