А что если Торил тоже в чём-то провинился?
Но какое зло должен был сотворить король Зоа, чтобы в наказание убить всю его семью?
Или Джай прав, и всё дело в династии? В слухах, что род Зоа, отделившийся когда-то от Ваха Манара, старше и чище, чем тот, которому принадлежит нынешний император Астрии? И Рохану нужно было избавиться от помехи?
Или Джаю просто потребовалось придумать предлог для мести?
– Что ты тут делаешь?
В этот раз дверь открылась неслышно. Или Джи просто слишком задумался и не заметил? На пороге стоит великан с гладко расчесанной гривой сверкающих золотом волос. Васу не заходит в комнату, придерживает дверь рукой, смотрит строго.
– Его Величество приказал мне ждать здесь…
Мужчина хмурится, становится заметно, как серо его лицо. Скулы ввались, под глазами залегли сизые тени.
– Где Рохан?
– Ушёл. Недавно.
– Понятно.
Он отпускает дверь и тут же словно спотыкается обо что-то. Или кого-то.
– Демоны тебя, подери, Джохар! Колокольчик на шею повесь, а то задавят же ненароком.
Джи хмыкает неожиданно для самого себя. А тощий человек в чёрном балахоне уже просачивается в комнату, явно раздумывая, не поклониться ли, его плечи напряжены и даже уже чуть сгорблены. Следом за ним, но уже без особого почтения, в императорскую спальню входит Джагжит. Взъерошен он даже больше обычного. Джи ловит его быстрый взгляд.
– Итак, Ситар Кайлаш, – покосившись на дверь, начинает смотритель, – что на этот раз с вами приключилось?
В его голосе неприкрытая издёвка, словно Джи только и делает, что беспокоит всех разными пустяками. Даже отвечать не охота. К тому же он всё ещё в этом дурацком платье. А шанс переодеться без свидетелей упустил…
– Да так…
С самым равнодушным видом Джи спускает ноги на холодный пол, берётся за тонкую бретельку на плече, потом за вторую, и платье сползает вниз, обнажая некрупную женскую грудь.
– Не могу превратиться обратно.
И всё-таки стыдно. Да, они все тут изначально мужчины, к тому же эти двое по статусу – слуги, но почему-то кажется, что лицо смотрителя искажается от отвращения, а вот Джагжит смотрит даже как-то слишком заинтересовано. Или ему уже успело наскучить прекрасное тело Санджи, вот и потянуло на женское?
– Я могу попросить вас лечь? – очень вежливо просит патлатый. – Правда, меня больше интересует ваш живот.
Ещё лучше… Джи, скрипя зубами, ложится, но привилегию задрать подол оставляет слуге.
– Ты же человек, – вспоминает вдруг. – Так чем ты можешь помочь?
– Джагжит не совсем человек, – вмешивается смотритель. – Пусть и очень мало, но в нём течёт кровь нечистого. Хотя всё, что он умеет, это чувствовать и немного направлять энергию живых существ. Его можно назвать мастером энергетического баланса.
Объяснение вроде бы многословное, но не особо понятное. А живота тем временем уже касаются, причём через ткань. Закрыв глаза, Джи снова чувствует странное тепло, рождающееся глубоко под кожей. И растекающееся по телу. А ведь «энергия», о которой упомянул смотритель, это та самая внутренняя сила, которой нечистые, в отличии от чистокровных людей и других живых существ, так или иначе способны управлять. Хотя осознанно и лучше всех это делают саубха… а вот у мандега энергия обычно течёт очень вяло, активизируясь лишь в момент смерти или прямо перед ней. Но Джи никогда не был болезненным, поэтому не беспокоился, что кто-то догадается о примеси ценной крови. Но мама говорила – в нём две энергии, противоположенные по интенсивности, и они уравновесили друг друга, сделав его почти неотличимым от обычного человека.
Интересно, Джагжит способен почувствовать это?
Ощущение от прикосновения пропадает. Открыв глаза, Джи видит лохматый затылок долговязого слуги, уже отвернувшегося от него и обращающегося напрямую к своему начальству.
– Джохар-инха, я полагаю, что долгое пребывание в зачарованных стенах ослабило Ситара Кайлаша.
– Так он и правда саубха?
– Очень…