– Послушай… – напряжение в голосе Джагжита сменяется растерянностью. – Сейчас тут только ты и я. Когда я пришёл, ты метался по кровати, словно отбиваясь от кого-то…
– Так я спал?
Облегчение, оказывается, может быть тяжёлым. По крайней мере Джи хоть и чувствует, как нехотя разжимаются железные пальцы, сдавившие его лёгкие, но страх и ужас почему-то никуда не уходят. А ещё это жжение в животе… Там, куда ударил кинжал… Джи сначала вслепую проводит по нему рукой, потом сгибается, рассматривая кожу над пупком. Вроде бы ничего нет…
– Ситар?
– Зачем ты пришёл?!
У Джи нет желания углубляться в произошедшее. Кошмар? Ну и ладно.
– Смотритель велел проверить, как ты… – Джагжит дёргает носом. – И отвести тебя помыться.
Вероятно он прав. Джи не чувствует себя грязным, но полежать в тёплой водичке – отличная идея. Быть может удастся немного успокоиться.
А за пределами башни и правда уже темно. Спускаясь по лестнице, Джи чувствует прохладу и косится на идущую на убыль луну.
В купальне никого нет. Вода более прозрачная, чем обычно, без того легкомысленного розового оттенка. И оказывается горячее, когда Джи, скинув штаны и такую же серую рубашку, спускается в бассейн. Он замирает, привыкая к температуре, и только потом оглядывается на Джагжита, уже подбирающего с пола его одежду:
– Mожно мне что-нибудь поприличнее взамен?
Одна бровь слуги заметно дёргается.
– Платье? Или камзол? – интересуется он.
Но у Джи нет желания реагировать на издёвки:
– Просто нормальные штаны и рубашку, а не эту тюремную робу… и трусы.
Джагжит кивает и оставляет его одного. И только когда обе створки двери закрываются, Джи вдруг понимает, что не прочь, чтобы тот остался с ним здесь подольше. Да, конечно, снаружи стоит стража… стража… слабое утешение. Хотя, вряд ли они ворвутся сюда, но что-то заставляет его обернуться, чтобы убедиться – здесь действительно никого нет.
– Здравствуй.
Жёлтые глаза заставляют буквально выпрыгнуть из воды. А потом погрузиться в неё по горло и попятиться подальше от края бассейна. Рагху на ходу развязывает кожаные шнурки на своей куртке без рукавов, почти точно такую же носит и Джагжит. Но в отличии от лохматого слуги, ратри намного ниже ростом, да ещё и горбится. Руки его почти достают до земли: жилистые, угловатые, с длинными хваткими пальцами, а уши кажутся слишком длинными для маленькой головы с чисто выбритыми висками. Глаза же… купальня ярко освещена, на стенах горят несколько рядов из множества защищенных стеклянными колпаками масляных ламп, и в этом свете становится видно, что жёлтая у ратри не радужка, а весь глаз целиком, а вместо радужки большие абсолютно чёрные провалы.
– Н-не приближайся!
– Интересный ты, Ситар, – Рагху хмыкает. – Как же я тогда искупнусь?
И каким-то паучьим движением, немного боком, соскальзывает в бассейн. Правда, остаётся там, у края.
– Что с тобой? – спрашивает он, окунувшись с головой и отфыркиваясь. – Как будто живого демона увидел.
– Н-нет, ничего, – трудно поверить, что случившееся в камере и правда было всего лишь сном, но Джи уже пришёл немного в себя. – Просто ты появился так бесшумно… Джагжит тебя видел?
– Предпочитаю, чтобы меня видело как можно меньше народа, – хмыкает Рагху. – У меня свои пути.
– Хочешь сказать, ты не через дверь сюда попал?
– Кто знает? – пожимает плечами тот и резко уходит под воду.
Джи следит за тем, как колеблющаяся тень подплывает к нему почти у самого дна. И уговаривает себя стоять смирно. Но вот Рагху выныривает – и две ладони зажимают его голову словно в тисках, а жёлтые глаза начинают внимательно рассматривать.
– Ты всё ещё хочешь умереть?
Джи не отвечает, но так же беззастенчиво рассматривает в ответ. Рагху нельзя назвать уродливым. Он просто странный: нос и губы мелкие и тонкие, по сравнению с ними глаза кажутся просто огромными. Но уникальны они не из-за этого. Говорят, ратри могут видеть в полной темноте, различать сотни оттенков и движение на расстоянии многих миль. Интересно, почему их обладатель захотел в качестве оплаты обычные и ничем, кроме цвета, не примечательные глаза Джи?
– Ситар, наша сделка будет в силе, даже если ты решишь её отменить, – произносит Рагху тихо.