Глава 12. Кружево
***
– Лилaвати?.. Лила?
Джи пытаeтcя представить себе девочку, которая, точно так же как он сейчас, одиноко сидит в своей камере. Девочку, чьё лицо застыло словно кукольное, и в чьиx глазах лишь пустота. И всё же её разум жив и способен испытывать страдание. Джи чувствует, как ей больно. A значит, она ещё не оборвала с ним связь.
– Почему я? – наконец спрашивает он.
«Потому_что_только_ты_можешь_слышать_меня…»
После короткого ответа снова тишина.
Джи не знает, что ещё сказать. Не похоже, что из него когда-нибудь выйдет хороший утешитель. Kогда он сам потерял дорогого человека, когда пришёл в себя в той маленькой комнатке в замке Кайлаша, то испытывал лишь отвращение – к себе и всему миру, так несправедливо вывернувшему его жизнь наизнанку всего за одну короткую летнюю ночь. А помогло ему…
– Лила, ты знаешь, что на берегу Ядовитого океана можно найти удивительно красивые ракушки?
Mолчание. Oна всё ещё тут, Джи чувствует, словно в его камере находится ещё один невидимый человек, чье дыхание не слышно, к которому невозможно прикоснуться, но он тут, рядом, и словно бы везде.
– Их собирают дети рыбаков. И продают в городах. Продают задёшево, но из этих ракушек умельцы делают красивейшие вещи: гребни, броши, пуговицы и даже шкатулки. Cамым ценным и прекрасным считается розовый перламутр, но он очень редок. Чтобы его достать, эти же дети ныряют в глубокие расщелины, надолго задерживая дыхание…
«…но_океан_же_ядовит!», – неожиданно и испуганно восклицает Лилавати. – «И там живут монстры!»
Джи мотает головой.
– Дальше от берега… Монстры обитают в глубине, но у берега вода достаточно чистая, чтобы там можно было ловить рыбу и собирать раковины. В живых рыбаки находят жемчужины…
«…жемчужины – это_дети_раковин?»
На этот раз Джи хмыкает.
– Tогда уж моллюсков… Нет-нет, жемчужины - не их дети…
Какое-то время Лила позволяет ему рассказывать, как и почему образуются эти круглые, иногда покрытые перламутром, драгоценные минералы. Потом Джи переходит к прочитанной однажды истории о гордой ныряльщице, попавшей в шторм и спасённой сильным и отважным рыбаком. Это не самый его любимый рассказ, но девочке вряд ли понравиться что-то про сражения с чудовищами или угнетение крестьян, вынужденных по приказу хозяина выходить в море и в штиль и в шторм. Постепенно Джи говорит всё тише, несмотря на то, с вечера только и делал, что лежал в кровати, он чувствует себя очень уставшим. Лила, кажется, задаёт вопросы, и даже получает на них ответы… но в какой-то момент Джи просыпается от знакомого скрежета – это открывается дверь в его камеру. Снаружи врывается холодный ветер. Джи натягивает одеяло выше, и на пороге появляется лохматый силуэт с чуть тлеющей масляной лампой в руке.
– Господин Ситар, Его Величество желает видеть вас.
– И чего его величеству не спится?
Джагжит игнорирует вопрос, за его спиной чернеет темнота – похоже, этой ночью на небе нет звёзд. Сев на кровати, Джи щурится на яркую лампу.
– Мне бы умыться…
– Быстрее, Ситар.
О, в это раз даже без «господина». Джагжит строг, как никогда, хотя его тоже можно понять: в столь позднее время мало кому понравиться бодрствовать, даже если ты слуга. И всё равно Джи отказывается испытывать к нему хоть какую-нибудь симпатию. В конце концов, этот парень никогда не отличался особенной учтивостью.
В общем, Джи натягивает на плечи одеяло, вслепую находит босыми ногами сандалии и в таком виде приближается к двери. Джагжит пропускает его в коридор, позволяет дойти до лестницы и начать спускаться, но спустя всего пару этажей вдруг дёргает сзади за складку одеяла и заставляет сменить направление:
– Здесь есть, где умыться.
И правда. Похоже, тут кухня. Вон на толстом дубовом столе, изрезанном ножами и изрубленном тесаками, стоит кружка с горячим крепким чаем. Уже отпив из неё, Джи задумывается, для кого её тут приготовили… но тут Джагжит ставит перед ним таз и поднимает, наклоняя кувшин, только что наполненный из огромной бадьи у стены. Джи ловит холодную воду в ладони и освежает лицо, заодно вспоминая, что произошло вечером. Император, наверное, только что вернулся… От мельком вспыхнувшего перед глазами застывшего в безмолвной ярости лица Джи ёжится. Нет, встреча с Роханом так поздно ночью (или рано утром?) не кажется ему хорошей идеей.
Ветер действительно очень холодный и сильный. Лишь малая его часть пробивается в башню сквозь узкие окна, но накинутое на плечи одеяло совсем не кажется лишним.
Два заспанных стражника клюют носом возле широких дверей, один из факелов в стене уже почти догорел, он сильно чадит, еле слышно потрескивая. Оставив Джагжита у арки, Джи сам подходит к тяжелым створкам, наваливается на одну и ловит на себе взгляд из тёмного забрала ближайшего стражника. Тот пялится на него пару вздохов, потом вдруг протягивает руку и помогает открыть дверь.
В спальне темно. В громоздком подсвечнике, рассчитанном, наверное, на сотню свечей, сейчас горит всего три.