– Не надо! Ты убьёшь его!
Равиндра. Заморгав, Джитендра неловко оборачивается и ловит на себе суровый взгляд. Но осознать случившееся не успевает, потому что вслед за окриком раздаётся удивлённый голос Калидаса:
– Не может быть… Но как это возможно?
«Что возможно?» – похоже, он пропустил часть их разговора.
– Ты… – словно в трансе, Калидас всматривается в Джитендру. – Твоя мать… ты разве ничего не получил от неё?
– Верно, – отвечает ему Равиндра вместо племянника. – Дело не в запасе сил. В конце концов демоны – не просто сгустки энергии. Но область души, отданная демону, зависит от унаследованной силы. Чем больше унаследовано – тем больше эта область. И тем больше энергии она способна накапливать… А в этой мелочи с самого начала было меньше четверти от моего, а он ещё и отдал половину ребёнку!.. Тц! Такая растрата!
Равиндра выглядит по-настоящему расстроенным. А Джитендра, похоже, только что узнал, почему его не поглотили на острове. Но это значит, что…
– Это, конечно, интересно, но ничего не значит, – вдруг отрезает Калидас.
Вроде бы равнодушно, но при этом тяжело прислоняясь к двери в своё жилище, венчающее древнюю башню.
А Джитендра замечает, что небо над головой начинает светлеть. Совсем немного, но… разве он не должен уже умереть? Калидас был уверен, что Рохан и вниз-то его отнести не успеет… Но Джитендре не только не стало хуже, но даже немного, самую чуточку, лучше. Или это из-за Рохана?
«Я же не?..»
Однако душа императора действительно кажется вкусной. Это потому что он император? Или…
«Почему я постоянно думаю не о том?..»
– Тем не менее, я безмерно рад, что двое ганда с Чёрного континента почтили меня своим присутствием, тем более, что один из вас санракши… теперь-то уж башня точно соберёт нужное количество энер-
Проходясь взглядом по Рохану, Калидас вдруг замолкает на полуслове. И подозрительно прищуривается.
– Эта штука на шее… что это такое?
Похоже, намотанное на шею императора тряпье разъехалось и теперь из-под него поблёскивает золотой ошейник. Но вокруг столько сияния от разноцветных пентаграмм, что становится странно, как только мандега заметил столь слабый блеск. Да и что в этом такого? Однако прекратив подпирать дверь, Калидас уже целеустремлённо направляется прямо к ним.
Рохан отступает на шаг, но только один.
А всё потому, что деревянные дощечки в скрюченных пальцах мандега начинают загораться одна за другой.
Молния вспыхивает над головой, заливая всё абсолютно белым. Но не успевает яркий свет потухнуть, врезавшись в каменную площадку так близко, что Джитендра чувствует полоснувший по ноге жар, как вокруг один за другим возникают жёлтые шары жидкого пламени.
Только вот они разбиваются о воздух. Стекают по нему, словно по стеклу, не причиняя вреда. Барьер?
– Нет, правда, что это за дрянь?!
Калидас склоняет голову к плечу, и в его глазах всё сильнее разгорается интерес, в котором нет больше почтения к своему императору. Даже веки мандега возбуждённо подергиваются.
– Тогда, может, добавим немного физики…
И тут же с двух сторон от Рохана и Джитендры вырастают две невысокие стены. Но на этот раз раздаётся отчётливый громкий треск. Видимо, почувствовав что-то, Рохан внезапно разжимает руки и выбрасывает их в стороны. Мелкие искры вспыхивают на невидимой границе барьера, отчаянно сопротивляясь давлению, но каменные плиты всё же разбивают преграду.
Но теперь встречают на своём пути человеческие ладони.
Грохнувшись на снег, Джитендра отчаянно пытается сообразить, что должен сделать, но как на зло, в голове мечутся лишь обрывки мыслей.
– Ну, скоро?! – внезапно рассекает морозный воздух голос Равиндры.
– Почти, – глухо отвечают ему из другой пентаграммы.
Калидас с безумным взглядом оборачивается к саубха, и плиты, давящие на руки Рохана, просто испаряются. А уже в следующий миг малая башня, до сих пор служившая ему домом, вздрагивает и вдруг начинает рассыпаться, словно игрушечный домик.